Кубанская конфедерация. Пенталогия (СИ)
– И долго нам позволят отдыхать?
– Минимум три месяца, а там видно будет. Никуда не торопись, разбирайся в своих делах и живи, как тебе заблагорассудится.
– А потом?
– В самых отдалённых планах вернуть твой отряд на Средиземное море и сделать из тебя феодалаколо ни затора на европейских берегах.
– Типа лорд Сицилии или протектор Восточной Испании?
Я хотел пошутить, но Ерёменко мои слова воспринял без усмешки, задумался и кивнул:
– Вроде того.
– Это серьёзно? – удивился я.
– Куда уж серьёзней, Мечник. Следующей весной соберёшь отряд, обогнёшь по сухопутью владения Средиземноморского альянса, который уже знает, что тебя возле их границ нет, пройдёшь к ВМБ «Гибралтар», присмотришь себе место под имперский форпост и станешь настоящим графом. Впрочем, это всё предварительно, как один из вариантов. Согласишься на него, хорошо, а нет, так тебе и дома работы хватит. На Урал надо сходить, в Киев, в Польшу, на Ближний Восток и в Среднюю Азию. Весь мир перед нами.
– Ну да, – согласился я с начальником.
– Тогда поехали. Передам тебя с рук на руки верной супруге, и разбегаемся.
Джип резво сорвался с места, и через несколько минут мы подъехали к моему особняку. Ворота настежь, во дворе полнейший порядок, охрана из преданных бойцов, оставшихся дома, несёт службу, а у крыльца меня ждут Марьяна, пятилетний сын и полуторагодовалая дочь. Видимо, домочадцы знали, когда меня ожидать, и, пожав руку Ерёменко, я направился навстречу своим близким, по которым тосковал и скучал.
Радостная жена бросается ко мне на грудь, дети жмутся к ногам, и в этот момент, когда мне подступил к горлу тяжёлый комок, я думаю о том, что как же мало надо человеку, чтобы быть счастливым.
Конечно, забот впереди много. Необходимо проверить всё моё хозяйство, за которым полтора года следили верные товарищикомпаньоны, и надо готовить отряд к новым походам. Предстоит ввести в мою семью вторую жену, разобраться с финансовыми вопросами и пенсиями для семей погибших в боях воинов. Однако это всё будет занимать меня только завтра, а пока я вернулся домой и счастлив, и желаю запомнить этот день именно таким, каков он есть. Очередной дальний поход по руинам цивилизации окончен, мой дом – островок мира и спокойствия, так пусть же он таковым и останется.
Граф Мечников
Глава 1
Кубанская Конфедерация. 31.05.2066
Последний день весны застал меня на побережье Черного моря, невдалеке от развалин населенного пункта Хоста. В тихой бухте, на берегу которой мой родственник Николай Буров, по кличке Кара, некогда грозный наемник, а ныне мирный рантье, на месте одного из «олимпийских» отелей построил себе небольшое трехэтажное поместье и проводил время на отдыхе. Так сложилось, что я с женами и детьми был неподалеку. Осматривал свои высокогорные чайные плантации, и не заехать к тестю, конечно же, просто не мог. Лида и Марьяна, мои жены, две умные женщины, которые быстро нашли между собой общий язык и смогли без криков и скандалов обойти большую часть внутрисемейных шероховатостей, вместе с детьми сейчас находятся в жилище Буровых, где их встречают Ирина и Светлана, верные спутницы однорукого наемника. А я, узнав, что сам хозяин в данный момент находится на пляже, в сопровождении псовмутантов Лихого и Умного, отправился на его поиски.
По каменистой тропке все вниз и вниз, вышел к пляжу, и никого не обнаружил, хотя на старом бетонном моле, который выдавался в море метров на двадцать пять, разглядел глубокое пустое ведро и пару спиннингов. Был бы я сам по себе, то, наверное, сразу Кару и не нашел бы. Но со мной рядом разумные псы, которые сразу учуяли бывшего наемника и локализовали его местонахождение.
Несколько десятков осторожных бесшумных шагов от тропинки в сторону, и я замираю среди зарослей самшита, которые по периметру окружают уютную широкую поляну с несколькими деревьями посередине, и сразу же разглядел своего тестя. Совершенно седой высокий однорукий мужчина, с изрезанным морщинами лицом, в линялой серой горке, опершись спиной на большой граб, сидел на пиленой чурке. В его единственной руке был зажат исписанный лист бумаги, и с чрезвычайно задумчивым выражением лица, он смотрел кудато вдаль, в сторону выходящего на пляж просвета между зарослями. Почемуто, сразу вспомнилось произведение Эрнесто Хемингуэя «Старик и море». Правда, эту книгу я никогда не читал, но обложка с картинкой, попадалась в развалинах одного из покинутых людьми городов, и название запомнилось.
– Фьюить! – Обозначая свое присутствие, свистнул я в сторону Бурова и, выйдя из зарослей метрах в десяти от него, выкрикнул: – Здравствуй, дядя Коля!
На свист, рука Бурова быстро метнулась под горку, наверняка, старый вояка, у которого много кровников, схватился за пистолет. Однако, увидев меня, он сразу же успокоился, расплылся в широкой улыбке и, вскочив на ноги, направился ко мне навстречу.
– Саня! – Мы с ним обнялись и, расчувствовавшийся тесть, похлопал своей правой рукой меня по спине. – Как же я рад тебя видеть. Ты не представляешь!
– Да, вроде бы и виделись не так давно.
Я немного удивился реакции Кары, и подумал о том, что стареет гроза Причерноморья, и оттого, видимо, становится слишком сентиментален.
– С тех пор как ты дворянином стал, так и не виделись. Я уж думал, что ты себя эдаким аристократом в десятом колене вообразил, и потому не заезжаешь. А мне, понимаешь, скучно, и рядом никого, с кем бы можно было нормально поговорить.
– А как же воины твои?
– Они мужчины приземленные, суровые и молчаливые. Про оружие или славные былые деньки, разговаривать могут, а в остальном, их мало что интересует. Несут охрану дома и окрестностей, на выходные в ближайшие населенные пункты выбираются, с гулящими девками позажигать и побухать, а все остальное мимо них проходит.
Мы присели под дерево, в просвете перед собой я увидел синюю спокойную гладь Черного море, и заметил:
– Странно, а жены твои говорят, что ты счастлив, сутками на берегу пропадаешь, рыбалкой увлекся, и каждый день хороший улов имеешь.
– Ааа, – поморщился тесть, – бабы. Что они могут понимать? Время от времени рыбачу, в самом деле, полюбил это занятие. Но это тоже надоедает и приедается, так что теперь с утра ухожу, и по лесу вдоль берега брожу, а как время к вечеру, рыбы наловлю, и на покой. А Иринка со Светкой этого не видят.
– Не скажи, мудрые женщины все подмечают и понимают, а рядом со мной и с тобой, как раз таки именно такие. Другое дело, что они этого не показывают или тешат себя иллюзиями. – Помедлив, я спросил: – А чем ты недоволен? Сам ведь о такой жизни мечтал. Я помню, как ты много про усталость говорил, подступающую старость и про спокойную жизнь в домике у моря. Ведь было такое?
– Было. Но прошло какоето время, я отдохнул, и теперь снова к боям и походам готов.
– Какие походы, дядя Коля? Без обид, но ты на себя посмотри. Седой инвалид с одной рукой.
– Ноно, зятек. Я еще в силе, и не одного молодого наглого бычка, вроде тебя, обломать смогу. Даже с одной рукой.
Взгляд Бурова прошелся по мне, и глаза его полыхнули такой неукротимой энергией, что становилось понятно, списывать старика со счетов рано, и он может еще таких дел наворотить, что любой вольный командир Причерноморья и Кавказа ему завидовать будет. Но я ему этого не сказал, а кивнув на бумагу в кармане горки, которую Кара читал перед моим приходом, спросил:
– Что это?
– Письмо из Дебальцево.
– От Остапаодессита?
– Да.
– И что, твой верный приспешник пишет?
Кара прищурил глаза, посмотрел на ласковое полуденное солнышко, широко, как сытый кот, улыбнулся и, с какойто мечтательностью в голосе, сказал:
– Зовет меня очередной поход на Харьков возглавить.
– Одного мало было?