Кубанская конфедерация. Пенталогия (СИ)

Следующий вопрос я адресовал Ерёменко:
– Как долго мы будем в этой… хм… командировке?
– Да кто же знает. – Полковник развел руками. – Может, полгода, а может, и больше.
– Нужна более подробная информация о том, что собой представляет этот Альянс.
– Саня, ну ёлкимоталки, – занервничал Ерёменко, – была бы информация, то и не дёргали бы тебя с Карой. Всё, что трабзонцы знают, – это какието слухи и пересказы через десятые уста. Сам понимаешь, достоверность таких побасёнок никакая, а то, что наёмники Айбата по пьяни в трактирах рассказывали, особо никто не запоминал. По весне они должны снова посетить Трабзон, и вот там, на месте и разберётесь, что есть правда, а что выдумки. Стенограммы переговоров Гюнеша и Симакова, где они касаются средиземноморской угрозы, ты получишь, но там ничего особо интересного, только общие фразы и заверения в дружбе до гроба.
  
– Иваныч, чтото я сомневаюсь. Помоему, эта операция никак не вяжется с дальней разведкой, больше на шпионские игры смахивает. Мутно всё както и сыро…
– Ты пойми, Саня, кроме тебя послать особо и некого. Неволить и приказывать не стану, решай сам, но скажу так: здесь работа по нашему профилю, узнали, что да как, слиняли, и уже на готовую почву приходят разведчики ГБ. Никто не говорит, что на этом задании вы должны жизни класть и здоровье своё подрывать, так что при опасности раскрытия вам дано разрешение на любой возможный вариант эвакуации.
Я посмотрел на Кару, а тот только поморщился, вроде как сам решай. Я задумался о плюсах и минусах внедрения в вооружённые силы Средиземноморского Альянса и пришёл к выводу, что не лежит у меня сердце к этой операции. Однако, вновь посмотрев на Кару и переведя взгляд на Ерёменко, я сказал то, чего говорить не хотел:
– Согласен, но у меня будет ряд условий.
– Чтото серьёзное? – Полковник моим решением был явно доволен.
– Не очень, и всё в рамках разумного: вознаграждение, аванс и экономические преференции для моей компании.
– Составляй список, и будем думать, что можно из верховной власти выбить, а о чём лучше даже и не заикаться.
 Глава 4 
  
 Азовское море. 2.03.2064 
Белый в рыжих подпалинах волкодав, мощный и сильный зверь, выскочил из предрассветных сумерек неожиданно, и заметил я пса только в самый последний момент. Да и то сказать, если бы не ожидал его появления, то мог бы и прозевать.
– Лихой, где тебя носило? – послал я ему мыслеобраз.
Пёс в какомто подобии улыбки оскалил клыки, вывалил красный язык, посмотрел в мои глаза, и от него пришёл ответ:
– Младший осматривался. Всё спокойно, врагов рядом нет.
– Это я и так знаю, хотя предосторожность никогда лишней не бывает.
– Да. – Пёс переступил с лапы на лапу.
– Поднимайся на борт. – Я пропустил его на трап, и в несколько длинных и выверенных прыжков Лихой оказался на корабле.
Оглянувшись на всё ещё спящий город, я последовал за ним. Матросы палубной команды втащили трап, а временный капитан десантного корабля, бывший майор Третьей гвардейской бригады Скоков, невысокого роста плотный крепыш лет сорока пяти, но абсолютно лысый, стоя на крыле ходового мостика, окликнул меня:
– Ну что, Мечник, теперьто все?
– Все, – ответил я.
– Тогда отходим, а то припозднились. «Коршун» уже полчаса назад отвалил.
Я направился в свою каюту, а позади меня раздались выкрики боцмана:
– Отдать прижимные! Отдать продольные! Отдать шпринги! Раззява, куда ты пошёл?! Кранец держи!
Расстояние между бортом и причальной стенкой увеличивалось с каждой секундой. Неспешно подрабатывая винтами, корабль отошёл от места своей стоянки и устремился в море. В это время я уже находился в тесной одноместной каюте. Набегавшийся за ночь Лихой лежал на толстом ковре, размышлял о чёмто своём, а я сидел у иллюминатора и вспоминал прошедшую зиму.
После того как полковник Ерёменко объявил, что мне и моим воинам предстоит очередной дальний поход за море, жизнь понеслась скачками. Несколько дней бегаешь как угорелый, чтото готовишь, проверяешь, даёшь инструкции, беседуешь с людьми, а затем примерно такое же количество дней пребываешь в полном бездействии, и ты можешь посвятить себя семье.
Хорошая зима была, и это время я всегда буду вспоминать с теплотой. Столичный город, в кармане свободные денежные средства, рядом славные люди, жена, сын и два верных волкодава, которые могут почуять беду гораздо раньше, чем человек.
Ноябрь пролетел в суете, а за ним пришёл снежный декабрь. В семейном кругу – все Буровы и все Мечниковы – встретили Новый год, а после него началась настоящая подготовка к выполнению нашей миссии.
На Керченском судостроительном заводе заканчивалась постройка двух небольших десантных кораблей. По всем документам эти суда прошли как гражданские сухогрузы и были проданы некоему купцу Любавину из одесского анклава. Однако это только по бумажкам, по факту же эти корабли были приписаны к нашему Черноморскому флоту и изначально строились для неких тайных операций. Не бог весть какая хитрость, но если глубоко не копать, а этого делать никто не станет, то в будущем из этой затеи можно выжать многое, а пока именно эти суда должны доставить нас в Трабзон. Это раз!
После решения транспортного вопроса было окончательно определено, сколько бойцов будет участвовать в походе. От Кары полтора десятка прошедших всевозможные военные конфликты последних двух десятилетий седых наёмников. Такие волчары, что из моих бойцов с ними мало кто мог сравниться. От меня в сводный отряд определялось сто двадцать наёмников Белой, сорок пластунов и сорок пять гвардейцев. Как усиление уже после Нового года к нам добавили нового сотрудника ОДР при ГБ майора Скокова, бывшего гвардейца из Третьей бригады. Пришёл он не один, а с двумя десятками морпехов. Мы не возражали, поскольку Бурову было всё равно, а я Скокова знал лично, считал его хорошим офицером и неплохим бойцом, так что вхождение в наш отряд морских пехотинцев расценил как весьма полезный бонус. Всего в экспедицию набиралось двести сорок рядовых бойцов и шесть офицеров. Это два!
Дальше, необходимо было определиться с планами, и, поскольку информации было мало, всё, что мы смогли, – это составить предварительные намётки. Наёмники Айбата должны были появиться в Трабзоне примерно 15 марта, а значит, мы появимся там на несколько дней раньше. Корабли высадят отряд в Пазаре, именно в той бухте, где некогда на рейде стоял лайнер туапсинцев «Аделаида». Нас заберут автомашины трабзонских вояк и доставят в город. Мы будем ждать появления вербовщиков Айбата, и только когда они нарисуются, решим, что делать дальше. Если Кара с ними сговорится, корабли КЧФ вернутся домой без нас, а если нет, тогда возможен вариант нашего самостоятельного выдвижения к границам Средиземноморского Альянса. Это три!
Во время составления плана возник вопрос, кто будет командиром. Спорили долго, и дошло до ругани. Кара требовал моего полного подчинения, а я не соглашался. Родственные связи – это хорошо, но до конца довериться старому наёмнику, который нам в своё время немало крови попортил, я не мог. В конце концов сговорились на том, что при посторонних людях мои бойцы подчиняются его приказам беспрекословно, а так – каждый руководит только своими воинами. При этом я его сразу предупредил: чуть только заподозрю двойную игру или измену, пристрелю, и рука не дрогнет. Конечно, такой вариант сомнителен, поскольку семья Кары остаётся в Краснодаре и за ней присмотрят, но мало ли что может быть, и потому лучше сразу все акценты обозначить. Это четыре!
Следующий вопрос – вооружение отряда. Вроде бы всё просто, оружия у нас много и даже с избытком, но надо учитывать то обстоятельство, что на побережье Средиземного моря более половины стрелкового оружия – под натовские калибры. Таких стволов в Конфедерации мало, коечто у нас есть, конечно, но вооружить надо не полсотни бойцов, а двести сорок. Что делать? Закупить оружие в Трабзоне или захватить больше боеприпасов под наши стволы? Подумали над этим и решили, что лучше набрать боеприпасов, а дальше всё само решится. Пять!