Кубанская конфедерация. Пенталогия (СИ)
– У меня и на берегу проблем выше крыши. Вложиться или разово в чёмто поучаствовать – это возможно, а всерьёз в эти дела влезать, извини, камрад, пока не могу себе этого позволить. А к чему вопрос, есть дело достойное?
– Есть. – Чина улыбнулся, да так маслено сощурил глазки, что мне сразу вспомнился Крым и наши по нему хождения.
Когда он дорезал одного из попавших к нам в руки бандитов, которые хотели нас неподалеку от Феодосии ограбить, то точно так же улыбался.
– Если не секрет, говори, – кивнул я головой, – что скажешь, останется между нами, и если мне твои дела будут интересны, то обещаю, подумаю всерьёз и поддержку окажу. Что задумал?
– Хочу налёт на румынские берега организовать. Военный командир из меня плохой, а купец хороший, и поэтому мне нужен человек, который на себе весь поход вытянет. С меня идея, припасы и транспорт, а с тебя совет, кто может мне с этим предприятием помочь, ведь наверняка связи в армии остались. Выручай, Саша, а я не обижу и в долю возьму.
– А смысл? Сам же говоришь, что побережье Румынии турки по десять раз пограбили да и одесситы отметились. Толку ноль, Чина, и взять там нечего.
Керимов хитро подмигнул и, понизив голос почти до шёпота, сказал:
– Так это про побережье разговор был, а я про другое речь веду.
Я молчу, вопросов не задаю, и купец продолжает:
– В Румынии течёт большая и полноводная река, Саня, Дунай называется, и вверх по течению давно уже никто не поднимался, а там есть что взять. Как говорят, Тулча и Измаил до сих пор стоят, а это базы ВМС Дунайской флотилии.
Подумав над словами купца, я спросил:
– Кто последний в те края ходил и что из этого вышло?
– Семь лет назад одесситы пытались пройти, но у них треть корабликов потопили. По описаниям, мощные речные мониторы и переделанные в канонерские лодки ракетные катера класса «Молния».
– И в чём твоя идея? Пойти вверх по реке, чтобы и нас, как одесситов, перетопили?
– Нет, моя задумка в том, чтобы атаковать эти военноморские базы с суши, высадиться на морском берегу и маршем продвинуться сразу до Тулчи. Поверь, Саша, это всё не с бухтыбарахты, я многое про те места узнал, и самое главное, что для местных кораблей топлива нет, поскольку дунайский адмирал Мирча Думитреску, который там правит, враждует с нефтяниками из Плоешти. Нет дизтоплива, нет движения, а значит, нет мобильности.
– Думать надо и твои сведения проверять, а торопиться в этом деле нужды нет.
– Конечно, – согласился Чина, – думай. Но к Новому году, будь добр, дай ответ. Свои координаты я тебе оставлю, так что связь терять не будем.
Остальной наш разговор был самым обычным трёпом стародавних приятелей, и уже поздно вечером в лёгком подпитии мы расстались с нашими новыми друзьями студиозусами и гвардейцами из Второй бригады. Снова я сидел в коляске извозчика, мимо проносились освещённые окна жилых столичных домов, а меня всё никак не покидала мысль о походе к румынским берегам.
Как ни посмотри, а это авантюра чистейшей воды. Но очень уж заманчивая цель вырисовывалась, а именно – половина Военноморского флота Румынии, почти вся Дунайская флотилия, ракетные катера и два фрегата из Мангалии. Конечно, почти всё это погнило, и с места эти судёнышки просто так не сдернуть. Однако если удастся перетянуть на буксире к родным берегам хотя бы парочку небольших военных кораблей, то поход себя не только окупит, но и принесёт солидную выгоду. Надо думать над этим вопросом, прикидывать, считать, собирать карты, готовить бойцов и послать дальнюю разведку, то есть обратиться к Ерёменко за разрешением на этот рейд.
Глава 14
Кубанская Конфедерация. Волчьи Ворота.
15.09.2062
Сегодня на кургане возле Волчьих Ворот собралось около пятисот человек, в большинстве своём крепких мужчин и молодёжи в казачьей униформе. На этом месте они собираются из года в год, невзирая ни на что. Плевать на чуму, на голод, на войну и на гонения советской власти или ещё какиелибо причины. Но каждый день 15 сентября вот уже в течение двухсот лет в полдень подле высокого кургана с крестом на вершине всегда стояли казаки Кавказского отдела и их гости. Случалось, что их было всего человек пятьшесть, а бывало, что и под пять тысяч сходилось, поразному было, но факт остаётся фактом: казаки чтят своих предков, геройски павших на этом самом месте.
В 1829 году в станице Тифлисской, ныне Тбилисской, жили кубанские казаки из Кавказского линейного полка, и сотником у них был Андрей Леонтьевич Гречишкин. В то время шла Русскотурецкая война, большинство казаков находилось в действующей армии, а по кордонной линии Тифлисская – Казанская несли службу жители этих станиц. Кто по ранению дома остался, а кто по молодости или преклонному возрасту в боевую часть не был взят. Война заканчивалась. Россия вновь задавила османов, и уже шли мирные переговоры. Но турецкая агентура всё ещё воевала и смогла подтолкнуть к выступлению двух темиргоевских князей Джембулата и Шумара Айтековых.
Более двух тысяч самых лучших джигитов подняли в поход эти князья, и для удара они выбрали станицу Тифлисскую, которая словно заноза торчала вблизи владений независимых горцев. Однако до неё конное войско закубанцев так и не дошло. В Волчьих воротах, в междуречье Кубани и Зеленчука, узком и крутом овраге с единственной через него дорогой, на их пути встали шестьдесят два казака и сотник. Отступать было некуда, в пятнадцати километрах позади родные хаты и семьи, и только один казак с самой лучшей лошадью был послан в станицу упредить близких, чтобы отходили или готовились к осаде. Казаки заняли оборону, кинжалами убили своих верных лошадей, сложили из них бруствер посреди дороги и приняли в этом месте свой последний бой.
Два раза Джембулат Айтеков, который командовал всем горским войском, предлагал казакам сдаться, но те отказались. Бой шёл с полудня до темноты и прекратился только тогда, когда у линейцев закончились боеприпасы и толпа горцев задавила их своей массой. Шашка против шашки, кинжал против кинжала, всё по чести. Однако три десятка выживших и израненных казаков против почти двух тысяч врагов сколько могли продержаться? Думаю, что совсем немного, но и это время было ценным, поскольку в ночь набега не случилось, а поутру Джембулат скомандовал отступление. Элемент неожиданности был окончательно утерян, а штурмовать укреплённую станицу, к которой со всех сторон торопились подкрепления, он не рискнул.
Так закончился этот бой. Так сложилась ещё одна победа русских воинов, павших за родину. И так появилось это святое для казаков Кавказского отдела Кубанского войска место. Долгое время поминовения происходили в станицах Тифлисской и Казанской, где над братскими могилами воздвигли часовни, а в 1861 году они стали проходить и на месте самого боя, где по указанию тогдашнего наказного атамана СумароковаЭльстона была воздвигнута ещё одна часовня, разрушенная в годы советской власти до самого основания.
Откуда я это знаю? Да всё от него, моего старого сослуживца Игнача, который отработал свой гвардейский контракт как раз перед Кавказским походом, а потому и уцелел. Именно по его приглашению я нахожусь здесь, и именно через него вёл переписку с некоторыми атаманами оставшихся немногочисленных казачьих общин. Мне нужны воины, и казаки моему отряду очень даже подходят. Они местные жители, условия им здесь родные, но нет между ними единодушия, каждый в свою сторону гнёт, и каждый свою правду имеет. Попробую с ними договориться, но, по чести сказать, и отказу удивлён не буду. Впрочем, переговорить с атаманами стоит в любом случае, и даже обычное знакомство с людьми, за которыми стоит от сотни до тысячи человек, уже хорошо. И пусть не в военной, но в финансовой сфере это знакомство всегда пригодится. Как правильно говорит Ерёменко, лишних связей не бывает.