Кубанская конфедерация. Пенталогия (СИ)

– Куда едем, милчеловек? – Рядом со мной остановилась коляска городского извозчика.
– На Кубанскую набережную, – принял я решение сначала навестить дом и только после этого заниматься текущими делами.
Извозчик неспешно катил по осеннему Краснодару, а я с интересом рассматривал город, в котором сейчас живу, но которого практически не знаю. Сделал себе зарубочку, что необходимо пройтись по столичным улочкам и местность изучить. Кто его знает, что там меня впереди ожидает и как судьба сложится, так что подобные знания никогда лишними не бывают.
  
С улицы Красной извозчик свернул на улицу Чапаева, и мы направились к реке. Коляска чуть слышно поскрипывает рессорами, солнышко светит, погода и не жаркая, и не холодная, а люди на улицах идут и улыбаются. Красивый мирный город в центре крепкого государства, и гражданам здесь опасаться нечего. У меня всё хорошо, и впереди неплохие перспективы, настроение бодрое, и вскоре я окажусь дома.
Однако, проезжая мимо недавно открытого ресторанчика с красивым названием «Изабелла», я обратил внимание, что возле входа происходит потасовка и шестеро крепких парней, одетых в кожаные пиджаки и полусапожки, униформу городской «золотой молодежи» из Университета, избивают двоих солдатиков с нашивками Второй гвардейской бригады. Что характерно, людей по улице мимо много проходит, и ни один в драку не влезает. И только плотного телосложения усатый и низкорослый мужчина, когото мне напомнивший своей внешностью, выскочил из ресторана и кинулся на помощь гвардейцам.
– Стой! – скомандовал я извозчику и на ходу выскочил на булыжную мостовую.
В саму свалку я сразу не кинулся, и правильно сделал, поскольку ребятки в кожаной униформе подраться были не дураки, двигались чётко и слаженно, а каждый их удар был хорошо поставлен. Всё это мне бросилось в глаза моментально. И, вырвав из боя, как мне показалось, главаря этих пижонов, мускулистого рыжего парня, волосы которого были собраны в тугой пучок на затылке, я сосредоточился на нём.
– Ооо! Мать вашу! – выкрикнул он. – Ещё один защитничек выискался! – и нанёс резкий удар кулаком левой руки мне в голову.
Я отскочил в сторону, и массивный кулак с набитыми мозолями на пальцах проносится мимо. Наношу ответный удар с правой. Но паренёк с лёгкостью блокирует его. Тут же его ответная контратака, и, несмотря на то что сам себя я считал опытным рукопашником, мне всё же достаётся пяткой в бок. Противник не останавливается и не даёт опомниться, удар идёт за ударом, а мои не достигают цели.
«Ну, – думаю, – если и остальные сейчас навалятся, то дела мои станут совсем плохи. Надо решать проблему как можно скорей и не оглядываться на правила честного боя».
Прыжок на противника! Парень выставляет вперёд левое плечо, а я кулаком наношу ему скользящий удар прямо в висок.
– Агаха! – Противник с дикими хрипами падает на тротуар, а я тороплюсь на помощь к гвардейцам и их союзнику.
К счастью, остальные студиозусы из самых лучших семей Конфедерации оказались послабее своего лидера и спустя пару минут уже лежали рядом с моим первым противником.
И когда всё окончилось, наконец патруль МВД появился – три степенных и солидных мужичка лет под сорок, с короткими карабинами за плечами и в новеньких синего цвета гимнастёрках. Представились, всё как положено, без грубости и хамства, проверили документы, осмотрели побитых студентов, а затем и гвардейцев. После чего задали единственный волнительный для них вопрос, имеет ли ктото желание писать заявление в участок. Таковых не нашлось ни с нашей стороны, ни с противной, всё же мальчики серьёзно не пострадали, и только их лидер время от времени встряхивал контуженой головой.
Патруль прошествовал дальше и скрылся за поворотом, а я повернулся к студентам и спросил:
– Продолжение будет или пойдём по стопарику за мир во всём мире и меж нами в частности выпьем?
Рыжеволосый прикоснулся к синяку на голове, который быстро набухал красным, болезненно поморщился и ответил:
– Давайте выпьем. На сегодня боёв хватит.
– Изза чего хоть драка вышла?
– Как всегда, изза девушки.
– И где она?
– Да пока мы тут махались, она с другим ушла.
– Вот так всегда: двое дерутся, а третья сторона всё самое вкусное съедает. Пошли в ресторан, я угощаю.
– Нет уж, угощение за мной, – в разговор вступил мой старый знакомец Чингиз Керимов, который и был тем человеком, что за гвардейцев вступился, и которого я не видел уже года три. – Ради такой встречи сегодня всё только самое лучшее и за мой счёт.
– Здравствуй, Чина. – Я протянул руку.
– Здравствуй, Саша. – Крепкое рукопожатие.
– Пойдём посидим? – Он кивнул на распахнутую дверь в ресторан.
– Давай, ведь не каждый день такого хорошего товарища, как ты, встречаешь, – согласился я и, расплатившись с извозчиком, направился за ним.
Мы посидели с нашими оппонентами, выпили мировую, познакомились и отошли за столик Чины, который, как оказалось, только вчера прибыл в столицу, а сюда зашёл совершенно случайно, перекусить в обеденный перерыв. Прошло всего полчаса после жаркой рукопашной схватки, а гвардейцы со студентами уже были друзья не разлей вода и пели какието свои, неизвестные нам песни. И, глядя на них, таких весёлых и беззаботных, мы с Керимовым чувствовали себя самыми настоящими стариками.
– Эх, – тоскливо вздохнул Чина, – где мои шестнадцать лет?
– Да ладно. Тебе сейчас сколько?
– Двадцать девять.
– Женат?
– Да, недавно две дочери родились, живу в Керчи. А у тебя что нового?
– Тоже женат, сыну третий год пошёл, обретаюсь здесь, в столице, но бываю дома редко, дела торговые.
– Странно, а я всегда думал, что ты истинный армеец и до самой своей смерти будешь государству служить, – удивился Керимов.
– Служить можно поразному. Кстати, я по зиме тебя искал и узнал, что ты с морским караваном кудато ходил?
– Ну, это всё по заданию вашей госбезопасности. Не знаю, говорить или нет.
– Мне можно, я сам с таким караваном ходил, только сухопутным.
– Вот что, значит, ты имел в виду, когда про службу говорил, – кивнул татарин. – Тогда – да, для тебя секрета нет. На Констанцу этим летом плавали.
– И как там?
– Ничего хорошего, единственный рабочий порт на всём румынском побережье, а все остальные, Мангалия и мелкие деревушки, турками в пепелище превращены.
– На чём ходили?
– Две небольшие самоходные баржи, сделанные в этом году на Керченском судостроительном заводе. Скорость так себе, не больше шестисеми узлов, а грузоподъёмность совсем смешная – два трюма по триста пятьдесят тонн. На продажу возили боеприпасы и продовольствие. Так честно тебе скажу, Саня, больше я в те края с торговой миссией не ходок.
– И в чём проблема?
– Понимаешь, мы вдоль береговой черты шли, и когда я на разрушенные поселения смотрел, то сочувствовал местным, было какоето понимание, что тяжко людям пришлось. Но когда я с ними в деле столкнулся, то жалость кудато испарилась. Представь, причаливаем мы к торговым пирсам, всё как положено, честь по чести. А нас тут же окружают войска, и местный председатель муниципии требует отдать ему весь груз. Вроде как я не имею права самостоятельно торговать на их земле. Хотели отчалить, а в нас стрелять стали, и хорошо ещё, что со мной бойцы из ГБ были, так городских вояк из ДШК причесали, что только клочки по закоулочкам полетели.
– Значит, ты не расторговался?
– Этого я не говорил, – усмехнулся Чингиз. – Мы на обратном пути в Одессу зашли, где ещё две наши баржи из другого каравана стояли, и всё прекрасно сбыли, так что я с прибылью.
– А по разведке как?
– Этим не я занимался, а люди полковника Захарова. Ты ведь знаешь его?
– Да, довелось познакомиться.
– Вот они и добывали информацию. В Одессе, понятно, в какой портовый бар ни зайди, пьяные речи послушаешь – и сразу становится известно, куда и кто поход замыслил да кто и с кем враждует. Вольница! Там никаких секретов нет. А в Румынии: войдём в тихую бухту, поисковая партия на берег высадится, пленников притянет, и дальше вдоль береговой черты шуруем. В подробности я не вникал, но коечто полезное и для себя узнал. Ты как, не хочешь морской торговлей или лихим промыслом заняться?