Встретимся следующей зимой (ЛП)

А это, в общем-то, все. Несправедливо, что между двумя людьми так много общего, так много истории и нет будущего. Я снова и снова запутывала и распутывала наши отношения. Говорила себе, что мы всего лишь два идиота, которым нравится трахаться и которые случайно оказываются в одном и том же месте раз в год.
В других случаях я сильно отклонялась в противоположном направлении. Грезила фантазиями о совместной жизни с ним. Завтраки и выходные. Выбор постельного белья и образцов красок. Свадебные платья и дети.
Вот как сильно я влюблена в этого мужчину.
Две недели в году не означают, что ты знаешь человека, независимо от того, сколько времени вы проводите в постели, когда ты наиболее обнажена и уязвима.
Несколько лет мне хотелось знать все. Как выглядит его спальня? Кто его друзья? Как он выглядит на пляжах Калифорнии?
В возрасте девяти лет я попросила у родителей его адрес, убежденная, что мы могли бы общаться по почте, но они его не знали, а наши бабушка и дедушка умерли, так что я уже не могла их спросить. Следующей зимой мне казалось безумием даже думать о переписке друг с другом. Вся радость от зимы с Райаном заключалась в интересе, мы общались и рассказывали истории. Было бы не так весело, если бы я слышала их все ранее.
Теперь мне легче притвориться, что мне все равно, если я спрашиваю о его жизни. Лос-Анджелес, другие женщины, его работа. Кому какое дело до всего этого?
Мне. К несчастью.
Я люблю его так сильно, что это причиняет боль, даже когда он здесь, и весь мой. У меня защемило под ребрами, мое маленькое сердечко предупреждает меня. Оно знает, что приближается война, и я знаю, что этого никак не избежать.
Райан отводит мои руки от лица и покрывает поцелуями каждую подушечку пальца.
— Что не так?
— Мы не общались все это время, а ты делаешь секретные татуировки ради меня?
Он заправляет выбившиеся пряди моих волос за уши, смахивая большим пальцем набежавшие слезы.
— В основном, она для меня.
— Зачем?
— У меня не было ничего твоего, и я хотел, чтобы частичка тебя всегда была со мной.
Часть моего сердца вновь разбивается вдребезги, и я понимаю, что самостоятельно мне его уже не собрать.
— Ты же не серьезно, — я обхватываю его рукой за горло и притворяюсь, что собираюсь его задушить.
— Это проблема?
— Да, проблема, Райан. Я очень, блядь, сильно стараюсь забыть тебя, а ты делаешь это невозможным.
Когда он спросил на параде, может ли он встретиться со мной сегодня, я должна была сказать «нет». Я знала, что если потеряю бдительность, то все, что я делала, чтобы забыть его, пойдет прахом. Он мог бы увезти свою сексуальную задницу и тайное тату обратно в Калифорнию, а я могла бы жить вполне сносной жизнью, так ничего и не узнав об этом.
Теперь же он здесь, голый и привлекательный, и я знаю, что никогда бы не сказала ему «нет». Его ухмылка принадлежит обоим: парню, в которого я изначально влюбилась, и мужчине, которого никогда не забуду. Он — часть всех моих лучших воспоминаний, и теперь мы глубоко запали друг другу в душу.
Над принятием того, что у нас нет будущего, еще нужно продолжать работу. Татуировки делают нас неотъемлемой частью друг друга, а я слишком устала, слишком эмоционально выжата, чтобы думать о том, что все это значит для нас.
Нахуй. В конце концов, он все равно узнает.
Я извиваюсь у него на коленях, пока он не видит внутреннюю сторону моей руки и ахает.
— Две лыжные пары, — говорит он, отводя мой локоть назад, чтобы прижаться губами к тому месту, на котором есть похожая метка. Он даже не целует ее, просто прижимается к ней губами в каком-то молчаливом поклонении.
— Одни для тебя, другие для меня, — шепчу я.
Повторение его слов — не ложь, хотя я никогда никому не признавалась в истинном значении своей татуировки. Мой рисунок более простой, чем у него, — две линии, скрещенные в форме буквы X. Вы даже не поймете, что это лыжи, если не посмотрите поближе, а так мало кто это делает.
— Когда? — шепчет он, и комок в моем горле увеличивается вдвое.
  
— Примерно в то же время, думаю так.
Это было спонтанное решение. Я встречалась с подругой за ланчем и проходила мимо тату-салона в Эдинбурге. Даже сейчас я не могу сказать, что заставило заглянуть внутрь, но не успела я опомниться, как уже сидела в кресле и была отмечена навсегда.
Мысль о том, что он делал то же самое на другом конце света, заставляет поверить в невидимые связующие нити, родственные души и «вместе навсегда». Именно то, что я приучила себя игнорировать. Термин «Родственные души» — опасное понятие, когда вас разделяют тысячи миль.
— Малышка, — его дыхание дрожью обдает мою кожу, и я выгибаюсь, чтобы прижать его к своей груди. Его руки сжимаются вокруг меня, и он зарывается лицом в изгиб моей шеи, в то место, которое, как он однажды сказал, было его местом счастья.
«Малышка» — это что-то новенькое.
Мягкое.
Большее.
Он шепчет это снова, прямо в кожу моего горла.
— Мне так жаль, что я не приехал. Не знаю, о чем, черт возьми, думал.
Этого не должно было случиться. Я собиралась позволить себе насладиться его обществом последний год и двигаться дальше. Ни за что на свете я не смогу сказать ему, чтобы он сейчас ушел.
Кончиками пальцев он выводит узоры на моем позвоночнике, напоминая мне о ночи, когда мы часами притворялись, что пишем слова друг у друга на спине, и пытались угадать, что это за слова. Я подумывала тогда написать «Я люблю тебя», но надеялась, что он сделает это первым.
— Ты такая чертовски красивая. Я думал о тебе каждый день, ты же знаешь об этом?
Как бы страшно это ни было, я ему верю, потому что я тоже думала о нем каждый день. И это не всегда были хорошие мысли. Иногда я желала, чтобы у него отвалился член или, что еще хуже, чтобы его карьера мечты провалилась, чтобы ничто не могло удерживать его вдали от меня. Холодные, эгоистичные мысли смешивались с миллионом пошлых. Не уверена, что когда-либо испытывала оргазм, не представляя его перед собой.
Райан переворачивает меня на спину и накрывает одеялом с головой.
— Позволь мне загладить свою вину, — говорит он, оставляя нежный след поцелуев на моем животе. — Скажи мне, чего ты хочешь.
Я хочу, чтобы ты остался.
Эта мысль более отвратительна, чем любая просьба, о которой я когда-либо могла его попросить. Я знаю, что в сексе он дал бы мне все, что я пожелаю и ненавижу свой мозг за то, что он думает о вещах, которые он никогда не сможет мне предложить.
— Скажи мне, — рычит он, прикусывая бедро.
Запуская пальцы в пряди его волос, я приподнимаю одно колено и освобождаю место, чтобы он мог попробовать меня на вкус.
— Только это. Только тебя. Только так.
Глава 17
Восемь зим назад / Двадцать лет
Родители Кайлы пригласили мою семью провести нашу первую ночь в горах и приготовили невероятное количество местных деликатесов.
Мои родители сказали мне, что этой зимой она проживала в местной семье, пока проходила подготовку инструктора. Кайла всегда мечтала превратить свою любовь к лыжному спорту в работу, и я не могу дождаться, когда услышу обо всем, когда, наконец, получу ее в свое распоряжение.
После ужина мы с ней убираем со стола, и когда остаемся на кухне одни, я обнимаю ее за талию, притягиваю к себе и утыкаюсь лицом в ее шею.
— Воу, воу, воу, — говорит она, вырываясь из моих объятий и упираясь ладонями мне в грудь. — У меня есть парень.
Смех, который вырывается из меня, непроизвольный, потому что это совсем не смешно. Я не знаю, как еще реагировать. Кайла встает передо мной, уперев руки в бока и склонив голову набок.