Переулок Мидак (ЛП)

Взяв его под руку, Зайта пошёл вместе с ним по той же дороге, по которой направлялся и сам, и спросил его, чтобы удостовериться:
— А вы не заблудитесь в темноте?
— Нет… Я шёл за похоронной процессией, обращая внимание на дорогу, и запомнил наизусть все её особые приметы. И в любом случае, нам обоим с вами знакома эта дорога, мы часто её проходили вместе в кромешной темноте…
— А ваши инструменты?
— В неприступном месте перед соборной мечетью…
— А могила открытая или над ней возвели крышу?
— При входе в склеп имеется небольшое помещение, но сама могила во дворе ничем не покрыта…
Саркастическим тоном Зайта спросил:
— А вы знали покойного?
— Так, поверхностное знакомство. Он торговал мукой в Мабиде.
— И вы делали ему полный протез или всего несколько зубов?
— Полный протез.
— Вы не боитесь, что его родные могли вытащить этот протез у него изо рта ещё до того, как захоронить его?
— Нет, ведь деревенские — очень набожные люди, и вряд ли станут делать такое…
Зайта с сожалением покачал головой и произнёс:
— Прошло то время, когда люди клали со своими покойными все их драгоценности в могилу…
Доктор тоже вздохнул и посетовал:
— Где те времена?
Они добрались до Гамалийи в непроглядной тьме и устрашающей тишине. По дороге они прошли мимо двух полицейских, затем стали подходить к воротам Ан-Наср, и Зайта вытащил из кармана полсигареты, зажёг её и принялся увлечённо курить. Доктор Буши ужаснулся из-за света от зажжённой спички, и нервозно заметил своему спутнику:
— Плохое время вы выбрали для курения…
Но Зайта не обратил на это внимания, продолжая разговор словно сам с собой:
— Бесполезно надеяться на живых, а среди мёртвых очень мало тех, кто может быть полезным!
Они прошли через ворота Ан-Наср и свернули направо, пересекая узкую дорожку, окружённую с обеих сторон могилами и окутанную зловещей тишиной и полным унынием. В конце первой трети кладбищенской дорожки Зайта сказал: «Вот эта мечеть». Доктор Буши осмотрелся вокруг и осторожно прислушался, затем пошёл к мечети, стараясь не производить ни малейшего шума. Прощупал землю, примыкавшую вплотную к стенам мечети у самого входа, пока не наткнулся на большой валун, затем обеими руками передвинул его с места и вынул из-под небольшого углубления под ним маленькую кирку и свёрток со свечой, а затем вернулся к своему спутнику. Они вместе продолжили свой путь, и внезапно он шёпотом сказал: «Эта могила пятая по счёту, она находится перед дорогой, ведущей в пустыню». Оба вновь пустились в путь. Глаза доктора внимательно осматривали могилы, что были слева от дороги, а сердце дико колотилось в груди. Вдруг он замедлил движение и прошептал: «Вот он, этот склеп», однако не остановился, вместо этого потянув спутника влево со словами:
— Стены склепа, что выходят на дорогу, высокие, сама же дорога ненадёжна, и нам лучше обогнуть могилы со стороны пустыни. После этого мы влезем на склеп с задней стороны, во дворе которого и находится та непокрытая могила…
Зайта не делал никаких возражений, и они молча пошли до конца дороги, что вела в пустыню. Зайта предложил немного посидеть на тротуаре, чтобы оттуда видеть дорогу, и они присели рядом, принявшись в четыре глаза следить за кладбищенской дорогой. Стояла непроглядная тьма, вокруг — ни души. За их спиной могилы простирались в необътную даль, и глазам не под силу было увидеть их конец. Несмотря на то, что сегодняшнее приключение было не первым в своём роде для доктора Буши, он не мог успокоить нервы или унять тревожный стук сердца. Он продолжал вглядываться во мрак, пока сердце его так и вырывалось из груди. Во рту у него всё пересохло, а нервы были напряжены как канаты. Зайта же сидел неподвижно и хладнокровно, ибо его ничего не трогало, и как только он удостоверился, что дорога безлюдна, сказал доктору:
— Оставьте инструменты и оставайтесь сами у задней стены склепа, ждите меня там…
Доктор Буши быстро поднялся и проскользнул между могил в сторону задней стены склепа, где встал вплотную к стене, идя наощупь в сплошной темноте. Ни одного проблеска света, кроме как сияния звёзд на небе, у него не было. Он считал могилы, пока не насчитал пятую, и бросая вокруг себя взгляд вора, сел на корточки. Глазам его не видели ничего подозрительного, до ушей не доносилось ни шороха, однако тревога не покидала его, а нетерпение лишь усилилось. Через некоторое время он увидел тень Зайты на расстоянии нескольких локтей от себя, и он осторожно поднялся на ноги. Зайта оглядел стену, затем шёпотом сказал:
 
— Нагни спину, чтобы я мог забраться на неё.
И доктор согнулся, опираясь ладонями о колена, и его спутник залез ему на спину, после чего ощупал стену, пока не схватился за край, и легко и метко взобрался по ней наверх. Бросил кирку и свёрток со свечой во внутренний дворик склепа, затем протянул руку доктору Буши, и тот подал ему свою, затем Зайта помог ему вскарабкаться по стене, пока тот не взобрался. Оба спрыгнули вниз со стены, остановившись у основания стены, чтобы перевести дух. За это время Зайта подобрал с земли кирку и свёрток. Глаза обоих спутников уже привыкли к темноте и ориентировались в приглушённом свете звёзд. Они ясно видели теперь дворик и две соседние могилы, возвышавшиеся рядом с ними, а в конце двора находилась дверь, открывавшаяся на дорогу, по которой они пришли сюда, а по обеим сторонам от неё — две могильных комнатушки. Кивнув головой на обе могилы, Зайта спросил:
— Которая из них?
Доктор ответил так тихо, что голос его почти что застревал в горле:
— Та, что справа.
Зайта без всяких колебаний приблизился к могиле, а за ним следовал доктор Буши с трясущимися поджилками. Зайта согнулся и припал к земле, обнаружив, что она ещё свежа и влажна. Осторожно, даже деликатно вонзив кирку в землю, он собрал в комок сырую землю между раздвинутых в стороны ног, и принялся упорно копать. Такая работа была ему не в новинку. Наконец он обнаружил плиты, покрывавшие подземный склеп как крышка. Засучив полы своего джильбаба, он скрутил их и завязал узлом вокруг талии. Подошёл к краю первой могильной плиты, поднял её и потянул на своих мускулах, пока не поставил вертикально. С помощью доктора Буши он принялся тащить её, и вместе они отбросили её на землю. То же самое Зайта сделал и со второй плитой. Образовавшегося отверстия было уже достаточно, чтобы в него мог проскользнуть и сам Зайта, и его спутник. Зайта подошёл к нему и стал спускаться по ступеням вниз, пробормотав доктору Буши: «Следуйте за мной». Подавленный доктор последовал за ним, весь дрожа. В подобных случаях доктор сидел на средней ступени, зажигая свечу, которую ставил на верхнюю ступень. Затем он закрыл глаза и положил лицо на колени. Он ходил на кладбище, несмотря на отвращение, и часто умолял Зайту оказать ему милость и избавить от входа в могилы. Однако последний отказывал ему в такой услуге, настаивая, чтобы тот участвовал во всех действиях, и казалось, в глубине души наслаждался тем, что мучил его.
Фитиль свечи зажёгся, и могила осветилась. Зайта бросил каменный взгляд на тела покойных, расположенные уступами в своих саванах. Они были разбросаны один за другим параллельно по всем стенам гробницы, и их расположение символизировало последовательность истории и непрерывный ход времени. Ужасающая тишина говорила о пространстве вечности, но не производила никакого эха, что доносилось бы из груди Зайты. Его каменный взгляд вскоре зафиксировался на трупе в новом саване в начале гробницы. Он сел на корточки и сдёрнул саван с головы трупа своими холодными руками, затем раскрыл его губы и пальцами схватился за зубной протез, пока не вытащил его и не поместил в карман запачканными кончиками пальцев. После этого он покрыл голову саваном, как и было до того, и отошёл от трупа ко входу. Он обнаружил доктора сидящим, засунув голову между колен, пока свеча горела на верхней ступени гробницы. Зайта саркастически поглядел на него и с презрением пробормотал: «Просыпайтесь!» Тот поднял дрожащую голову и потянулся к свече, взял её и задул, затем быстро, словно сбегая с места преступления, поднялся наверх. Зайта также поднялся по ступеням. Однако прежде чем он успел оказаться наверху проделанного ими отверстия, до ушей его донёсся оглушительный крик: доктор кричал так, словно то был лай побитого пса: «Пощадите!» Зайту будто пригвоздило к месту, затем он отступил по ступеням назад, заледенев от страха и не зная, что делать. Он пятился назад, пока не коснулся пяткой трупа. Он сделал шаг вперёд и остановился, не находя выхода. Тут ему пришла в голову идея залечь на землю между трупов, однако не успел он сделать и единого движения, как его залил свет, заставивший его крепко зажмуриться, а потом донёсся звук голоса, который закричал с сильным акцентом выходца из Верхнего Египта: