Младший научный сотрудник 7 (СИ)

— Так, — начал соображать я, — это, надо понимать Уруп, а вот это — Кетой. А между ними наш Симушир притаился… забирались мы по руслу ручья вот к этому вулканчику… Заварницкий он тут у вас называется… по дороге и озеро встретилось, Бирюзовое на вашей карте. Значит на берегу мы сидели вот в этом месте, — и я уверенно ткнул туда пальцем, а Егор отметил его карандашным крестиком.
— Куда вертолет полетел?
— На север или северо-восток от нашей стоянки, — продолжил я, — летел он приблизительно полторы-две минуты, значит упал здесь, — и Егор поставил новый крестик на карте.
— Вот что, Петр Петрович, — очередь говорить перешла к Евгению, — мы так поняли, что всей правды ты нам не открыл, так?
— Это почему это? — позволил себе обидеться я.
— А были отдельные нестыковки с тем, что мы знаем, — пояснил он, — поэтому мы сейчас приступим ко второму этапу, — и он откинул покрывало со стола.
А на столе этом лежало то, чего я более всего и опасался — куча пузырьков и ампул, а рядом два зловещего вида шприца, каждый на 10 миллилитров, а то и на все двадцать. Совсем не одноразовые, обычные никелированные, хищно поблескивающие в свете люминесцентной лампы под потолком.
— Ребята, — тут же подал голос я, — а это не скополамин часом?
— Начитанный ты парень, — удивился Евгений, — но это не скополамин, если тебе это так интересно.
— А что же? — продолжил настаивать я.
— Пентотал натрия, — ответил старший Егор, — Женя, давай заканчивать с этим делом, ужинать уже пора.
— Давай, — охотно согласился Женя, отломил носик у одной из ампул и набрал полный шприц ядовито-розовой жидкости. — Сейчас ты нам все подробности выложишь, — пообещал он.
— Эй-эй, — притормозил его я, — а разве вам не интересны подробности, чего там было на корейском десантнике, на авианосце «Эйзенхауэр» и в Гонолулу? Я много чего любопытного могу поведать.
— Да мы это и так узнаем, — приблизился ко мне Евгений, спрыснув по дороге воздух из шприца.
— Стой, — остановил его Егор, — раз уж он рот открыл, пусть закончит предложение…
Евгений остановился, как вкопанный, а потом вернулся к столу.
— Как скажешь, командир, — ответил он, бережно кладя шприц на марлю, — пусть побазарит сначала.
— Ну, давай, выкладывай, — обратился ко мне Егор, — и про Эйзенхауэр, и про секретную базу в Гонолулу. А мы послушаем.
— Это на полчаса примерно, — вежливо пояснил я, — на ужин можете опоздать.
— Ничего, в микроволновке подогреют, — усмехнулся Егор, — начинай.
— Мне бы тоже пожрать что-нибудь не мешало, — предварил я свой рассказ такой просьбой, — с утра маковой росинки во рту не было.
— Вот если что-то интересное расскажешь, тогда подумаем и о твоей кормежке, — припечатал меня к стулу Егор, — выкладывай уже.
Я вздохнул и начал выкладывать свою печальную сагу, начинающуюся с посадки на корейское военное судно и заканчивающееся отплытием с Гавайев на круизном лайнере.
— Так-так-так, — задумчиво произнес Егор, когда я дошел до кучи корейских трупов в трюме, — и кто же их так удачно оприходовал?
— Маленький кореец, который один уцелел при этом, — пояснил я, — обронил, что это его рук дело. Но я этому не особенно поверил.
— Ладно, жги дальше, — предложил Егор, но зажечь я не успел, потому что в коридоре длинно и тревожно зазуммерил телефон.
— Надо узнать, чего там, — сказал, поднимаясь от стола, Евгений, — вдруг что-то важное.
— Конечно, сходи и узнай, — разрешил ему Егор.
Пока тот ходил и разговаривал с кем-то в коридоре, Егор молчал, уставившись в одну точку, и его поза и остекленелый взгляд мне активно не понравились… а тут и второй гэбэшник вернулся.
— Дело срочное, надо идти, — сказал он напарнику.
— Сильно срочное? — уточнил тот.
— Три креста, говорят…
— Ну тогда надо, конечно… собери эту музыку со стола, — обратился Егор к подельнику, — а ты посиди пока тут, Петр Петрович, порепетируй свое выступление — мы скоро вернемся.
И они взяли и очистили камеру буквально в пять секунд. Ну ничего ж себе я попал, невольно подумал я, ложась на топчан в глубине, наши-то спецслужбисты нисколько не лучше американских и филиппинских, получается. А говорили КГБ-КГБ, рыцари, блин, с чистыми руками, холодной головой и горячим сердцем. А по факту немного наоборот выходит — голова чистая, а руки холодные.
  
Как это ни странно, но в углу камеры (противоположном тому, где стоял унитаз за загородочкой) был подвешен к потолку телевизор. Нет, не Панасоник, какая-то неизвестная мне марка RCA, американская наверно. Пульта я нигде не обнаружил, но сквозь решетку, которой был закрыт экран, вполне можно было просунуть руку и пощелкать кнопочками.
Так… каналов у них тут аж десять штук, думал я, переключая с одной рекламы на другую. Дошел до одиннадцатого, а там вместо серого шума в елочку вдруг прорезалась моя физиономия на фоне зала вылета… ну или прилета, но точно в каком-то аэропорту.
— Привет, — сказал я своему второму такому же, — ты где это сидишь?
— Город Канкун, мексиканский курорт, а в нем международный аэропорт, только что отстроили.
— И как там жизнь в Канкуне?
— Нормально, — односложно отвечал он, — а ты, как я посмотрю, из одной тюряги в доругую все кочуешь.
— Точно, — не стал отпираться я, — теперь в виде разнообразия это подвал советского посольства в Маниле. Заперли меня сюда доброжелатели из КГБ.
— Сочувствую, да, — ответил он. — Я. если тебе интересно, через полтора часа вылетаю рейсом Канкун-Мехико, а потом пересаживаюсь на Филиппинские авиалинии и прямиком к тебе.
— Когда тут будешь?
— Через сутки примерно, — сообщил он, — стыковка в Мехико неудобная. Значит, говоришь, ты в советском посольстве сидишь? В подвале?
— Все верно, — согласился я, — и меня хотя накачать сывороткой правды зачем-то… хотя я им и так все рассказал.
— Держись, брателло, — улыбнулся мой визави, — завтра в это же время я буду у стен посольства, а там решим что-нибудь по обстоятельствам…
  
Глава 18
 
Здравствуй Родина-2
 
Здравствуй, Родина-2
Ну хотя бы на этом фронте все неплохо, подумал я, выключая телевизор. Теперь давай думай, как откосить от пентотала натрия…
Ничего я не надумал, только зря голову сломал, а через час с небольшим вернулись эти оба двое спецслужбиста, с унылыми почему-то физиономиями.
— Вот что, Петр Петрович, — сказал старший из них, — сверху пришло указание отменить третью степень по отношению к тебе. Не знаю почему, но пришло, так что можешь расслабиться, никто эту жидкость тебе колоть не будет.
Я и расслабился, но не слишком сильно, от этих ребят все, что угодно, ожидать можно было.
— Ты свой рассказ продолжи, — сказал второй по старшинству, — мы его на диктофон запишем, расшифруем и в Москву отошлем. А уж потом решим, что с тобой дальше делать.
Тут я попытался вызвать из глубин своего мозга гипно-способности, но Егор мигом обломал мне это дело.
— Даже не думай, — грозно сказал он, — у нас все под контролем, — и он достал из кармана маленькую коробочку с двумя светодиодами, зеленым и красным, при этом красный горел вполнакала. — Даже если и сумеешь эту хрень применить, все равно дальше второго поста не пройдешь, они предупреждены.
Я вздохнул и перестал вызывать эти способности — лампочка мигом погасла.
— Так-то лучше, — ухмыльнулся Егор, — рассказывай теперь все по порядку и желательно без утайки. А то придется ведь в конце концов вкалывать тебе эту гадость, не сегодня, так завтра…
Он передернул плечами и закончил свою речь так:
— Я один раз получал дозу этого пентотала, не целую, половину где-то — повторять не хочется.
Я внимательно выслушал слова бывалого человека и продолжил сагу о своих похождениях на Гавайях и Филиппинских островах. Эти двое меня не перебивали до того момента, пока не возник товарищ Пабло, один из руководителей маоистского подполья.