Чудесная миниатюра

Он неторопливо двинулся к ней. Пожилая леди поднялась и протянула ему руку с синими прожилками вен. Маркиз почтительно поднес ее к своим губам.
— Ваш покорный слуга, мадам, — произнес он и поклонился.
— Прошу вас, садитесь, милорд, — суховато проговорила она.
Как он и ожидал, ее голос был холоден, довольно суров, и в нем чувствовалась скрытая неприязнь.
Маркиз сел, предположив, что вдовствующая графиня вызвала его, чтобы обсудить предмет их давнего спора.
Они, а точнее, их секретари, уже несколько лет вели спор из-за садика, расположенного в центре бульвара, где обычно кучера ожидали распоряжений своего хозяина. Графиня постоянно жаловалась на кучеров маркиза, поднимающих шум в ночное время.
Поглядев на нее, Рэкфорд восхитился осанкой старой дамы. Ее взгляд словно пронизывал его насквозь, но он по-прежнему не понимал, чего она от него хочет.
Должно быть, в молодости она была очень красива. Даже теперь ее седые волосы оставались густыми, а черты лица, несмотря на множество морщин, поражали своей классической правильностью. Ее фигура была столь стройной, что многие художники с удовольствием написали бы ее портрет в полный рост.
— Наверное, вас удивило, милорд, что я. обратилась к вам и попросила срочно явиться, — начала вдовствующая графиня.
— Да, мы действительно давно не виделись, мадам — отозвался маркиз.
— Вы хорошо знаете, — продолжила она, — что я просто обожала вашего отца и любила вашу мать, но никогда не одобряла поведения многих ваших близких знакомых.
— Я могу только выразить мое сожаление, мадам, если оно причиняло вам беспокойство.
— Меня это не касается, — холодно возразила вдовствующая графиня. — Но по моральным и социальным соображениям для меня неприемлема связь принца с этой миссис Фицгерберт. Ходят слухи, что она стала его морганатической женой. По-моему, подобный брак способен только ухудшить ситуацию в королевской семье.
— Если это правда, то я, несомненно, соглашусь с вами, — откликнулся маркиз.
— Ради спасения трона будем надеяться, что это ложь, — заявила вдовствующая графиня. — Однако я пригласила вас не для разговора о принце, хотя могла бы еще немало сказать по этому поводу!
Маркиз промолчал, и вдовствующая графиня продолжала:
— Думаю, вы знаете историю семьи моего мужа. О’Дерри с незапамятных времен принадлежат к королевскому роду Ирландии.
— Да, мне это известно, — любезным тоном отозвался маркиз, не понимая, к чему она клонит.
— Мы были возведены в графское достоинство в двенадцатом веке, — не обратив внимания на его реплику, сообщила вдовствующая графиня. — По-моему, ваш род восходит к семнадцатому веку.
— Если быть точным, к середине шестнадцатого.
— А титул маркиза вы получили еще позже, — с тайным удовлетворением заметила графиня.
— В первой половине семнадцатого.
Маркиз размышлял, к чему может привести разговор о знатности родов, но не желал ее перебивать, надеясь, что рано или поздно вдовствующая графиня доберется до сути.
— Мой муж, девятнадцатый граф, как нетрудно догадаться, очень гордился своими предками.
— Конечно, мадам.
Маркиз знал, что многие люди безумно увлечены своим генеалогическим древом, тщательно собирают данные об истории рода.
Ему самому было далеко не безразлично, что он принадлежит к аристократии, но судьбы предков волновали его, лишь когда он обнаруживал в них параллели со своей собственной. Но, разумеется, он много слышал о древности и знатности рода О’Дерри.
— Поэтому вы поймете, — заключила графиня, — что мой муж, имея пятерых сыновей и лишь одну дочь, настаивал на ее браке с родовитым дворянином.
Маркиз недоуменно взглянул на хозяйку дома.
«К чему это предисловие? Вряд ли она собирается предложить мне невесту?» — подумал он.
— Ему казалось, что он выбрал из многих поклонников моей дочери Элизабет наиболее подходящего.
Вдовствующая графиня сделала паузу и добавила:
— Ему и в голову не приходило, что моя дочь воспротивится его намерениям или откажется выйти замуж за человека, которого он считал своим будущим зятем. — Она чуть слышно вздохнула. — Даже сейчас, много лет спустя, я не представляю себе, почему я была так слепа и не видела, что творится у меня под носом. Но я совершенно не ждала, что в моей семье начнут бунтовать, и уж тем более не подозревала в этом собственную дочь!
  
В голосе вдовствующей графини прозвучали горькие нотки, и маркиз с удивлением посмотрел на нее.
Он до сих пор не догадывался, к чему она клонит и какое имеют к нему отношение семейные секреты вдовствующей графини.
Затем пожилая леди неожиданно призналась:
— Для моего мужа все художники были отщепенцами, людьми иного, низшего круга, и, уж конечно он не желал видеть их в семье О’Дерри.
При слове «художник» маркиз выпрямился, пристально поглядел на вдовствующую графиню и ощутил, как тревожно забилось его сердце.
— Что вы сейчас сказали, мадам? — переспросил он каким-то странным, чужим голосом.
— Я объясняю вам, — ответила вдовствующая графиня, — что почувствовали я и мой муж, когда наша единственная дочь сбежала с художником Корнелиусом Лэнсом. Могу только добавить, что его отца изгнали из Ирландии за поклонение дьяволу.
— Ванесса здесь, с вами? — торопливо спросил маркиз.
Для него было важно только это — знать, что Ванессе ничего не угрожает и что он ее нашел!
— Да, она здесь, — кивнула вдовствующая графиня. — Она сообщила мне, что вы собираетесь на ней жениться. Это правда?
— Истинная правда! — с пылом подтвердил маркиз. — Но я даже не подозревал, мадам, что она как-то связана с вашей семьей.
— Мне это известно, — откликнулась вдовствующая графиня. — Она хотела узнать о прошлом своей матери и до тех пор не решалась дать вам ответ. Ее пугало, что для вас с вашим титулом и положением женитьба на дочери художника означала бы мезальянс.
— Прежде я думал о последствиях, мадам, — откровенно заявил маркиз, — но теперь мне безразлично, будь Ванесса даже дочерью дворника! Я люблю ее и хочу, чтобы она стала моей женой!
— Я полагаю, вам нужно мое согласие, или вы решили обойтись без него? — осведомилась вдовствующая графиня, и ее губы изогнулись в легкой усмешке.
— Разумеется, мадам, — отозвался маркиз, — нам бы хотелось получить ваше благословение.
Вдовствующая графиня окинула его беглым взором, и в ее глазах сверкнул огонек удовлетворения.
— Я только надеюсь, милорд, что в будущем вы станете осмотрительнее и будете тщательнее выбирать себе приятелей. По-моему, Ванессе не стоит бывать в Карлтон-хаузе.
— Я приму к сведению ваш совет, мадам, — уклончиво проговорил маркиз. — Можно мне встретиться с Ванессой?
Он задал этот вопрос с юношеским жаром, и его волнение не ускользнуло от внимания вдовствующей графини.
Она собиралась еще что-то сказать, но передумала и позвонила в маленький серебряный колокольчик.
Дверь тут же распахнулась. Маркиз решил, что это слуга, и даже не повернул голову. Но вдовствующая графиня молчала, и он оглянулся.
На пороге гостиной стояла Ванесса.
— Ванесса! — воскликнул маркиз и поднялся.
Вдовствующая графиня тоже встала.
— Возможно, я нарушу правила приличия, милорд, — заметила она, — но мне кажется, что вам и моей внучке необходимо объясниться, и это лучше сделать наедине. Я покину вас на десять минут, но обещайте мне, что вы не сбежите отсюда, чтобы тайно обвенчаться. — Ее голос смягчился, и она продолжила: — Уж если вы так торопитесь со свадьбой, то не будем откладывать ее надолго. Но прежде мы с внучкой посетим Букингемский дворец, а после я представлю ее моим добрым друзьям.
Говоря это, вдовствующая графиня неторопливо и величественно двинулась к выходу.
Она приблизилась к Ванессе и потрепала ее по плечу. Маркиз понял, что графине захотелось подбодрить внучку.
Дверь закрылась. Ванесса и маркиз стояли, глядя друг на друга.
— Почему ты мне ничего не сказала? — нарушил молчание маркиз. — Я еще не оправился от всего пережитого, а ты снова заставила меня страдать и искать тебя. Я был в отчаянии и думал, что больше тебя никогда не увижу.