Луны волшебное сияние
Рэчел Линдсей
Луны волшебное сияние
Глава первая
Джейн Берри переложила телефонную трубку из одной руки в другую и, продолжая прижимать ее к уху, в сердцах взъерошила светлые волосы.
— Бог ты мой, — простонала она, — можно подумать, я пытаюсь дозвониться до самого далай-ламы!
Мэгги Симпсон подняла голову от машинки.
— Да брось ты, — посоветовала она. — У Динки Говарда никогда же нет времени для прессы.
— Ну да, если только вдруг в нас не возникает срочная надобность. Если б я… — Джейн умолкла, заслышав в трубке голос. — Мистер Говард, это Джейн Берри из "Морнинг стар". Не могли бы вы уделить мне несколько минут? Наши читатели интересуются круизом, который вы организовываете, и… Но, мистер Говард, "Стар" никогда…
Ее слова прервал короткий щелчок на другом конце провода, и, скривившись, она швырнула трубку на рычаг.
Мэгги расхохоталась:
— Еще одно усилие пропало даром! Разве ты не знаешь, что великий мистер Говард никогда не дает интервью?
— Именно это он мне только что и сообщил — правда, не так изысканно: "Передайте вашему редактору, что у моих друзей нет ни малейшего желания видеть свои имена в вашей гнусной газетенке!"
Джейн со злостью схватила с полу газетный лист.
— Только взгляни на список пассажиров: лорд и леди Уотертон, герцогиня Мелфордская, сэр Дэвид Пиктом… — Глаза ее обегали колонку фамилий. — Кинозвезды, владельцы скаковых лошадей, финансовые и промышленные тузы — просто мечта для раздела светской хроники.
— И рай для свахи, — не без иронии подметила Мэгги. — Любой миллионер, отправляющийся в круиз Динки, может быть твердо уверен: ни одна из встретившихся ему девушек не станет охотиться за его деньгами, поскольку сама в них купается!
Джейн вздохнула:
— Эх, кажется, все бы отдала, только бы отправиться в такой круиз!
— С каких это пор ты стала золотоискательницей?
— Да нет же — как репортер, — с негодованием отмела Джейн несправедливое обвинение.
— Вот наивная дурочка! Погоди, когда перед тобой пройдет столько же миллионеров, сколько передо мной, они покажутся тебе такими же глупыми и скучными, как наш мальчишка-рассыльный, только гораздо старше! — Мэгги опытным взглядом пробежала напечатанную страницу и подняла голову: — Да не ерепенься ты, Берри, я же только подкалывала тебя. Считай, тебе повезет, коль при нашем деле сможешь сохранить свою наивность. Большинство слишком ожесточается.
Она соединила страницы скрепками и позвонила рассыльному.
С некоторой завистью наблюдала Джейн за ее точными, уверенными движениями. Мэгги, более старшая по возрасту, была журналисткой до мозга костей. Рассыльный забрал напечатанное и ушел, а Мэгги торопливо достала из ящика стола мыло и полотенце.
— Слава Богу, успела к сроку. Сегодня я иду на шоу и не могу опаздывать.
Она была уже на середине комнаты, как дверь вдруг распахнулась, и влетел Фрэнк Престон, главный редактор. Глянул на полотенце в руках Мэгги и энергично закивал:
— Вот это правильно, освежиться стоит. Ты идешь на прием.
— Вовсе нет. Я иду с Биллом на шоу.
— Ты должна была идти. Прости, Мэгги, но только что звонил Чарли. Он застрял в лондонском аэропорту и не сможет явиться на это чествование в "Савилле". А оно, похоже, будет последним для Руби Рэндолл перед ее уходом со сцены. И пропустить его мы не имеем права.
Лицо Мэгги сморщилось от негодования:
— Да я уж третий раз за эту неделю натягиваю нос Биллу!
— Ну так что, будет знать, как класть глаз на журналистку! — пожал плечами Фрэнк. — Возьми его с собой, никто возражать не станет.
— Кроме самого Билла. Он на дух не переносит такие приемы. С пронзительными голосами, сплетнями и хихиканьем.
— Ну и зря! Как социолог, он должен радоваться такой возможности для наблюдений.
— Ты грубая скотина, Фрэнк.
— Мы работаем для газеты, а не для лощеного ежемесячного журнала!
Джейн наблюдала за этой перепалкой, с сочувствием глядя, как сжимаются кулаки Мэгги, и неожиданно решилась:
— А нельзя ли мне пойти вместо нее?
Редактор воззрился на нее с явным сомнением, и в Джейн заговорило упрямство:
— Я уже не однажды бывала на подобных приемах, — настаивала она.
Он колебался.
— Сколько времени ты уже у нас в отделе?
— Полгода. А до этого — год в отделе новостей. И, пока работала там, побывала на сотне таких вечеров.
— На таком тебе, вероятно, еще не приходилось бывать. Сам по себе уход Руби Рэндолл большого значения не имеет; гораздо важнее для нас — что за всем этим стоит, какие тайные ветры дуют.
— Если вы ознакомите меня хоть с какой-нибудь информацией об этом, — отвечала Джейн гораздо увереннее, чем хотела, — то не сомневаюсь, что смогу разузнать.
— Вот и ладно. Зайди ко мне через пять минут, я все подготовлю, чтобы ты могла просмотреть. А тебе, Мэгги, мой совет — выходи-ка ты за парня побыстрее. Тогда ему придется примириться со всем этим.
Он улетел, а Мэгги стиснула плечо Джейн.
— Если я когда-нибудь приму совет Фрэнка, ты будешь подружкой невесты, — пообещала она.
"Савилль-отель" находился рядом с редакцией "Морнинг стар", и Джейн, устав впитывать предоставленные редактором сведения, решила прогуляться. Несмотря на внешнюю уверенность в себе и полтора года работы репортером, перед каждым новым заданием ее охватывала нервная дрожь и покалывало в позвоночнике, и сейчас, чтобы чуточку успокоиться, она принялась обдумывать план предстоящей работы.
— Никаких интервью, — напутствовал ее главный редактор. — Просто осмотрись там, принюхайся к атмосфере. А если тебя примут за гостью — еще лучше.
Последнее было совсем нетрудно. Если тип Мэгги вполне соответствовал представлению людей о женщине-репортере, то по наружности Джейн трудно было определить ее профессию: фотомодель, кинозвезда, манекенщица — вот три занятия, которые в первую очередь приходили на ум при взгляде на нее. Тонкие черты лица усиливали общее впечатление хрупкости, хотя проницательный наблюдатель узрел бы в этом лице сердечком упорство, а в коротком прямом носике и чувственном рте — решительность.
Но большинство наблюдателей, далеко не проницательные, замечали только белую кожу, медно-золотистые волосы и неожиданную ясность и живость прекрасных голубых глаз.
Швейцар в холле "Савилль-отеля" оказался не исключением из общего правила и, когда Джейн предъявила свое журналистское удостоверение, воскликнул:
— Неужто вы репортер, мисс? А я-то принял вас за одну из старлеточек?
Джейн улыбнулась в ответ и направилась в посольский зал, где должен был состояться прием. Здесь все сомнения относительно того, сумеет ли она остаться незамеченной, тут же рассеялись, поскольку огромный зал с обитыми переливающимся атласом стенами и мерцающими на них канделябрами был заполнен до отказа. Прокладывая путь к бару, Джейн узнала некоторые лица. Среди журналистской братии "Морнинг стар" подобных типов называли "бахромой": на них наталкиваешься почти на каждом светском приеме, где они всячески стараются привлечь к себе внимание хроникеров, чтобы на следующий день их имена появились в газетах обязательно рядом с именами знаменитостей.
Заняв стратегически удобную позицию в углу бара, Джейн с бокалом в руке принялась самым бессовестным образом подслушивать сплетни и разговоры, маленькими водоворотиками кружившиеся вокруг. Осматривая зал, заметила затянутую в тугой корсет фигуру Руби Рэндолл, довоенной театральной знаменитости, звезды оперетты, а ныне известной в основном своими многочисленными браками. Последнего ее мужа что-то нигде не было видно, а вот Фостер Диллон, с неизменной сигарой во рту, директор "Эйс Филмз" и третий номер в брачной иерархии Руби, постоянно ошивался рядом. Джейн принялась сочинять ее историю.