Эпоха Брежнева: советский ответ на вызовы времени, 1964-1982

Еще одним альтернативным видом источников был «самиздат» и «тамиздат» — «нелегальная литература» [235], которая доставлялась в страну по разным каналам (иностранные дипломаты, советские и зарубежные туристы, заброска с помощью летательных аппаратов и пр.). Система «самиздата» была отлажена уже как минимум во второй половине 1960-х гг. — так, по данным, полученным одним югославским дипломатом, если в СССР попадало хотя бы несколько экземпляров какой-либо изданной за рубежом публикации на русском языке, они быстро превращались в тысячи новых экземпляров [236].
Дефицит информации также восполняли слухи (известный социолог Б.А. Грушин указывал среди трех основных источников формирования общественного мнения в СССР молву, слухи и сплетни) [237]. Опрос, проведенный в Таганроге в 1968–1970 гг., показал, что 38,3 % людей получали основной объем информации от родственников, знакомых и сослуживцев [238]. Исследование, проведенное в Ленинграде в конце 1970-х гг., выявило, что 24 % респондентов слышали слухи часто, 65 % — время от времени [239].
Новым веянием стало информационное воздействие участившихся поездок советских граждан за границу. На XXI съезде КПСС секретарь ЦК КПСС Е.А. Фурцева объявила, что если в 1956 г. зарубежные страны с разного рода визитами посетили 560 тыс., то в 1957–1958 гг. — уже почти 1,5 млн советских людей [240]. В первой половине 1960-х гг. масштабы зарубежного туризма граждан СССР продолжали расти [241]. В ходе поездок советские люди узнавали о западном, «альтернативном» взгляде на события, происходящие в стране, а также убеждались в несоответствии реалий жизни на Западе утверждениям советской пропаганды, что вызывало или усиливало недоверие к ней [242]. Побывавшие за границей граждане делились впечатлениями со своими знакомыми, и «информационная волна» шла далеко. Характерно, что советские идеологи видели эту проблему: в рукописи статьи, находящейся в архиве Г.Л. Смирнова и датированной 1967 г. (скорее всего, им был сам Смирнов), говорилось, что советская пропаганда, «акцентируя внимание на проблемах безработицы, трущоб… проблемах обнищания трудящихся масс при капитализме», вызывала «известное несоответствие между оценками нашей прессы и личными оценками некоторых советских людей, что порождало некоторое недоверие у читателя к публикуемым материалам» [243].
Масштабность потребления пропаганды, исходившей из стран Запада, была высокой. Многие граждане СССР регулярно слушали зарубежное радио, в том числе «Голос Америки», «Би-Би-Си», читали иностранные газеты и журналы [244], проявляя к этим источникам информации большой интерес. Среди молодежи слушание «радиоголосов» становилось «модным», им бравировали на публике [245]. Кроме радиопередач и заброски литературы западная пропаганда также осуществлялась — прямо или косвенно — через общение иностранцев, приезжавших в СССР, с советскими гражданами.
Советские идеологи отмечали оперативность западной пропаганды, «ее спекуляцию на наших трудностях и недостатках», «невероятно быстрое реагирование на всевозможные явления нашей жизни, очень умелую подборку их и преподнесение под маской объективности идей». Замечали это и «простые люди» — так, в декабре 1964 г. упоминавшийся Г.И. Мордвинов на партсобрании Института народов Азии АН СССР сказал, что эфир зарубежных радиостанций заполнен информацией о снятии Н.С. Хрущева, тогда советские СМИ об этом молчали [246].
  
Содержание пропаганды, которая шла из капстран, соответствовало общим «антисоветским» установкам и, как отмечали советские идеологи, было нацелено на разжигание «всякого рода антиобщественных, антисоциалистических явлений». В апреле 1965 г. главный редактор журнала «Политическое самообразование» А. Вишняков в своем сообщении в ЦК КПСС подчеркивал, что в зарубежной пропаганде «извращается политика нашей партии и государства, смысл мероприятий в области хозяйственного и культурного строительства, осуществляемых в СССР, приукрашивается положение масс в капиталистическом мире» [247].
Западная пропаганда имела своей целевой аудиторией все население СССР, но особый упор делала на наиболее «восприимчивые» группы. Первой из них была интеллигенция. В июле 1966 г. в своей записке в Политбюро Л.И. Брежнев отмечал, что «негативные» настроения, распространенные среди интеллигенции, «подхватываются западной буржуазной пропагандой, которая старается подогреть их, противопоставляя интеллигенцию партии и всему народу» [248]. Во-вторых, к концу 1960-х гг. западная пропаганда стала обращать больше внимания на молодое поколение. Комитет по радиовещанию и телевидению при Совете министров СССР выяснил, что если ранее «враждебные» радиостанции ориентировались на советскую техническую интеллигенцию, то в 1968 г. произошла «перестановка акцентов», и передачи стали адресоваться «главным образом студенчеству… прежде всего, гуманитарных направлений» [249]. Молодежь стала основной целевой группой для западной пропаганды — к 1971 г. из 12 постоянных программ «Голоса Америки» — 7 были направлены исключительно на молодежь, а остальные 5 — в какой-то мере на нее же [250].
К концу 1960-х гг. основная парадигма западной пропаганды, как отмечал Г.Л. Смирнов, состояла в распространении «идей нейтрализма, беспартийности, деидеологизации общественной жизни», что соответствовало, очевидно, установкам теорий «единого индустриального общества», «конвергенции» и другим актуальным в те годы западным идеям. Темы, которые наиболее часто обсуждали с советскими гражданами иностранцы, приезжавшие в Советский Союз, по данным КГБ, были связаны с «протаскиванием буржуазных взглядов и идеологии, на порождение у советских людей недоверия к политике и деятельности КПСС и Советского правительства». Характерно, что, по мнению КГБ, «неверные и враждебные положения» [251], высказывавшиеся иностранцами, на самом деле содержали удивительно точную оценку ситуации в СССР и анализ основных недостатков советской системы.
Одним из направлений западной пропаганды было утверждение об отсутствии демократии в СССР, создание «образа советского государственного строя как формы «тоталитарного правления», противоположного демократии», утверждение о «диктатуре партии и ее руководителей, действующих в условиях отсутствия критики со стороны народа, что не исключает появления в будущем нового культа личности», недемократичности советской избирательной системы, «так как советские граждане на выборах лишены права выбора и голосуют лишь за одного кандидата от избирательного округа». В своих беседах с советскими гражданами иностранцы ставили вопросы «об обеспечении свободы совести, о правах советских граждан в части избрания местожительства в СССР, выезда за границу, переписки и общения с иностранцами». Они правомерно утверждали, что в СССР профсоюзы не защищают интересы трудящихся [252].
Западная пропаганда обращалась к проблемам советской истории, по мнению советских идеологов, ставя задачу «внести сомнения в правомерность тех или иных исторических действий на пути к социализму, посеять замешательство в сознании советских людей». Особой темой был «культ личности» и другие проблемы периода правления И.В. Сталина [253], что тоже было одной из «болевых точек».