Аргентинец поневоле (СИ)

В своей защитной речи Уайтлок с похвалой отозвался о защитниках Буэнос-Айреса, сказав, что «каждый житель, свободный или раб, сражался с решимостью и упорством, которые не могли быть объяснены ни патриотическим энтузиазмом, ни закоренелой ненавистью».
Реконкиста Буэнос-Айреса стала одной из славных страниц истории Аргентины. Город резко повысил свой престиж, а портеньос почувствовали себя силой, которая способна на многое. Под давлением горожан Королевская аудиенсия была вынуждена сместить маркиза де Собремонте с должности вице-короля и назначить вместо него геройского Сантьяго де Линье. Можно сказать, что портеньос свергли вице-короля в качестве своеобразной тренировки перед надвигавшейся революцией, до которой оставалось совсем немного времени.
Кажется, я приближаюсь к центру города. Начались мощенные мостовые, сливные канавы здесь предусмотрительно закрыты решетками. Правда, справедливости ради, следует признать, что мостовые «освободительницы мира» ( так помпезно жители столицы зовут свой город, отчего-то считая, что именно провинция Буэнос-Айрес, первая из всех испанских колоний в Америке, подняла знамя восстания против метрополии и затем помогла другим колониям завоевать себе желанную независимость) были довольно неровны.
Но здесь дворники своевременно убирали дерьмо, было по чище и по ароматнее. Буэнос-Айрес словно небрежная и аристократическая красавица, эти Афины южной Америки, казалось, с особым наслаждением нежился на берегу широкой спокойной реки, вдыхая тонкий аромат цветов и душистых трав, доносившийся ветерком из пампы и как-то старясь отдалить рабочие часы наступающего дня.
Вокруг располагались дома в колониальном стиле, явственно виден вдали кафедральный собор, как обычно в испанских колониях, самое высокое здание в городе. Все цивильненько и с претензией на изящество. Кстати, на соборе имелись башенные часы, но было слишком далеко, чтобы даже имея стопроцентное зрение рассмотреть там текущее время.
Удивляет в домах большое количество застекленных поверхностей. Это не только большие окна, но и придомовые веранды и балкончики особняков и даже стеклянные двери. В степной зоне часты пыльные бури, поэтому приходится подобным образом защищать дома от пыли, чувствуя при этом себя как бы на воздухе.
А удивительно такое количество стекла потому, что хрупкое стекло далеко возить не будешь. Разобьется. А для изготовления его на месте в городе явная нехватка топлива. Но, видимо, понты дороже денег. За стеклами было все по-современному. Жалюзи и белоснежные тюлевые занавески. Прогресс и цивилизация в одном флаконе, однако!
Людей заметно прибавилось. Монотонный стук телег, отправляющихся на рынки, шаги рабочих, крики молочниц, звонки водовозов- аквадорес настраивали на деловой лад.
Среди прохожих часто попадаются состоятельные горожане, одетые в костюмы пушкинской эпохи. Как там у поэта: «Надев широкий Боливар, Онегин едет на бульвар». Головной убор Боливар назван в честь любимой шляпы латиноамериканского героя времен борьбы за независимость — Симона Боливара (1783–1830). По прозвищу Либертадор ( Освободитель).
Кто смотрел фильм «Либертадор», тот примерно представляет как проходила борьба за независимость Латинской Америки. Жил был богатый и знатный креол в Каракасе. Но поскольку испанцы считали, что первый глоток воздуха, который вдыхает ребенок благородных испанцев, рожденный в колониях, уже делает его человеком второго сорта, то это его несколько напрягало. Симон пытался делать карьеру. Благо большие деньги были. Этот блестящий щеголь, враг труда, уехал в метрополию, в Мадрид. Тусоваться при королевском дворе.
Снова неудача. Помимо непрестижного происхождения, он умудрился при игре в мяч ( нечто вроде большого тенниса) попасть спортивным снарядом в монарха. А тот оказался злопамятен. И без всяких задних мыслей о том, что надо внимательно относиться к авторитетным жителям колоний, так как за океаном от них очень много зависит, король выгнал Боливара из круга дворцовых карьеристов.
  
Симон решил, что если ему не повезло в делах, то значит повезет в любви. Он женился на благородной испанке и привез ее в Венесуэлу. А Венесуэла как известно переводится как «маленькая Венеция». То есть тут полно воды: реки, озера, болота и везде кишмя кишат малярийные комары.
Вот и любовь накрылась медным тазом. Пробыв год в жарком климате Венесуэлы жена Боливара заболела смертельной тропической болезнью и умерла. «Ага!» — подумал Симон, начиная что-то подозревать. — «Значит испанцы в нашем климате долго не живут».
Во время наполеоновских войн британцы поддерживали власть испанцев в колониях, чтобы не ослаблять своего союзника, дела которого в Европе и так шли неважно. А вот после победы настал совершенно другой коленкор. Английские эмиссары заявились к Боливару и предложили ему деньги, оружие и военных инструкторов.
Лишь бы он стал символом независимости и люди к нему потянулись. Симон согласился и ему открыли кредитную линию для финансирования борьбы за независимость. После обретения этой самой вожделенной независимости он должен был расплатиться природными богатствами своей страны с Британией. Причем с процентами. Огромными.
В начале Боливар не лез в военные дела. Он был скорее политической иконой. А безработных генералов, оказавшихся после завершения наполеоновских войн не у дел, в Европе и так было выше крыши. Англичане посылали их к Симону одного за другим. Но все эти генералы оказались идиотами. Так как все они считали, что главное не победа, а умение ходить строем. То есть надо умело подвести сгрудившийся отряд под пушки врага и смотреть как каждым залпом его ополовинивают, грозно крича при этом: «Равнять ряды, равнять строй».
Симон решил: «Хочешь сделать что-то хорошо, делай это сам». Разогнал командировочных генералов и сам возглавил армию повстанцев. Несколько раз брал Каракас. Беда была в том, что Каракас — большой морской порт, куда по океану из метрополии испанцы постоянно посылали подкрепления. То есть Боливара все время выбивали из города и гоняли по округе. Как шавку. В один из таких неприятных моментов, наконец, Симон допер, что независимость удобней установить в местности, что находится далеко от моря. Где тебя так просто не достанут.
Беда была в том, что как раз сейчас его отряд обложили и отступать было неудобно. Повстанцы кричали, что им придется переходить отроги Анд, а там уже холодно, на камнях иней, в воздухе изморозь. Босые ноги озябнут и тогда сразу в гроб. Мол, все умрут. Когда присланным из Британии ирландским военным инструкторам объяснили эту проблему, то те очень удивились. Изморозь? Иней? Да это же просто обычная зима в Ирландии? А надо признать, что как таковой, по русским меркам, зимы на Изумрудном острове нет. Совершенно. Вместо зимы там скорее осень.
Короче. Перешли они через отроги Анд и оказались в Колумбии. В Боготе. Там было валом своих доморощенных революционеров, но поскольку финансирование англичанами шло именно через Боливара, то все местные утерлись. И затаились. Так как лучше есть вкусный пирог вместе со всеми, чем хлебать дерьмо в одиночку.
Британия сразу признала новое независимое государство Гранд-Колумбия и начала успешно грабить его природные богатства. А местные втихомолку организовывать на Боливара одно покушение за другим. В надежде затем самим порулить. Симон решил, что почва уходит у него под ног, рано или поздно местные его уберут и пошел в очередной раз брать родной Каракас. Где испанцы его и убили.
 Глава 9 
В Аргентине все было примерно так же. В 1808 году Наполеон сверг испанского короля и посадил на престол в Мадриде своего брата узурпатора. Подчиняться какому-то залетному корсиканскому пастуху, плебею, было обидно.
В первую очередь, креолам не нравилась дискриминация, которой они подвергались со стороны испанцев, занимавших в колониях все ключевые должности. Испанцы считали их людьми второго сорта и при каждом удобном случае давали им это почувствовать. Корпоративный дух, однако!