Сто раз на вылет (СИ)

— Это тёплый хлеб с начинкой из курицы. Вкусно, между прочим!
— Но ты ведь шеф-повар! Какое тантуни!
Они оба посмеялись. А у меня в горле комок вырос до невероятных размеров и, не в силах держаться, побежала вниз, закрылась в своей комнате, забралась под одеяло и тихо плакала, думая:
«Беркер не должен уйти. Он не покинет это шоу. Ни за что!»
  
89
 
Как я и ожидала, Мерти пришёл ко мне поговорить.
Было около двенадцати ночи. Я не спала. Листала поваренную книгу, разглядывала картинки, запоминала наборы ингредиентов.
Когда в дверь постучались, я подумала, что это Беркер, поэтому сразу крикнула «Входите!». Мерти скромно ступил за порог, и я тут же подскочила на ноги.
— Ой.
— Ждала кого-то другого?
— Н-нет. Не то чтобы…
— Беркер спит, если его ждёшь. Я тут… уснуть не могу. Мне кажется, то, что знаешь ты, должны знать все.
— А что знаю я?
— Какую-то тайну Бернардо.
— Хм. Её уж точно всем знать нельзя. Не хочу потом оказаться в эпицентре скандала, поверь.
Мерти присел передо мной на корточки, правую руку примостил на своё бедро и прищурил один глаз.
— Однако тебе эта тайна не даёт покоя. Тебе хочется освободиться, но ты никому не доверяешь. Ведь я прав?
— Я просто не считаю, что должна вообще её кому бы то ни было рассказывать. Это не моя тайна. И пусть Бернардо не святой человек, он не желает мне зла по сути. А всего лишь хочет биться со мной в финале.
— Ради пиара?
— Не знаю. Говорит, что я приношу рейтинги этому шоу. Чем и как? Понятия не имею. — Я покосилась на свой телефон, покоившийся на прикроватной тумбочке. — В последнее время я отказалась мониторить интернет. Иногда это… больно.
— О да! Не все спешат составить о тебе хорошее мнение. Я иногда читаю такой бред, что даже тошно.
— Поэтому я не знаю, каким образом приношу шоу деньги. Возьми стул, Мерти, а то ноги будут болеть.
Он повертел головой, нашёл взглядом стул, затем взял его и сел передо мной, повернув спинку к своей груди, чтобы удобно положить руки. Мы сидели в полутемной комнате, и я чувствовала себя комфортно в его компании. Наверное, моей сестре действительно повезло с ним. Мою душу наполнило тепло, которого прежде я не ощущала.
— Беседуя с Роуз, я сделал вывод, что ты не очень-то посвящаешь семью в свои переживания.
— А зачем?
— Затем, чтобы они не давили на тебя и не требовали победы.
— Роуз даже это сказала?
— Сказала. Но я не стал пересказывать ей, как ты борешься, как нелегко тебе приходится. Без твоего разрешения это было бы неправильно.
Я моргнула. Неужели я могу доверять Мерти? Сможет ли он уберечь меня, сможет ли сохранить тайну Бернардо и не навлечь нас обоих на неприятности?
— Мерти, а если я расскажу тебе… без моего разрешения ты ведь не станешь трепаться?
— Найджи, ты забываешь, что я люблю твою сестру…
Внезапно я разразилась смехом. Это было так неожиданно, что я не смогла выразить реакцию по-иному.
— Уже «люблю»? Быстро однако у вас события развиваются!
— Не смейся. Да, я наивный романтик, но разве это плохо?
— Хорошо! Мне приятно, правда.
— Тогда не сомневайся во мне.
Кивнув, спрятала улыбку и отвернулась.
— Ты читал контракт? Там есть пункт, в котором говорится, что участник допускается к соревнованию в том случае, если не является родственником челнов жюри, съёмочной команды или кого бы то ни было из персонала шоу.
— Да, есть там такой пункт. Я не заострял на нём внимания, потому что нереально в моём случае родниться с кем-то из этих людей.
— Да, я бы тоже не вспомнила о нём…
— Бернардо… Хочешь сказать, что… он…
— Да, Мерти. Бернардо сводный брат Франко Руиса.
Прикусив собственный кулак, Мерти вскочил со стула.
— Не может быть!
— Я давно знаю. Они сами сказали. Наверное, хотели удержать таким образом.
— Но… Поверить не могу!
— Мерти, ты обещал, хорошо?
Он ответил не сразу, но я услышала, что хотела. Мерти обещал ради моей сестры, своей возлюбленной, сохранить тайну. Не наше это дело. Приберегу эти знания на тот случай, когда нечего будет терять. О чём предупредила Мерти.
   
90
 
Съёмки решающего поединка были запланированы на ночь с субботы на воскресенье. Для нас, участников, это стало неожиданностью.
Около пяти вечера мы уселись в гостиной, чтобы поиграть в «Уно», расслабиться перед тяжёлым «отсевом», когда объявился Ёся. Я сразу заподозрила неладное, потому что на нём была кожаная коричневого цвета куртка, а под ней чёрная футболка с логотипом шоу. Так Ёся одевался только в дни съёмок.
— На сборы полчаса. Накрасят и причешут вас на месте. Рико, Мерти, Беркер, Зельда, Андриус и Найджела, соберите чемоданы. Один из вас уедет домой сегодня.
— Сегодня?! — Зельда бросила карты на стол и встала. — Разве «отсев» не завтра?
— Завтра зрители увидят новую серию. А снимать будем сегодня. Завтра жюри здесь не будет, поэтому съёмки пришлось перенести. — Ёся поправил очки на переносице и тряхнул своими светлыми волнистыми волосами. — Есть что-нибудь выпить у вас? Чай или кофе? Мне надо не уснуть сегодня.
— Я принесу, — сказал Дамьян и скрылся на кухне.
Заметив, как Беркер поднимается по лестнице, я побежала за ним. В конце концов, я лишь пару вещей закину в чемодан и готово.
Он вошёл в свою комнату, но дверь я ему не дала закрыть.
— Найджела? Зачем ты…
— Ш-ш-ш, — прошипела я, закрывая за собой дверь, затем крепко обняла его.
Сначала Беркер напрягся, но постепенно расслабился, и его руки поползли по моей спине. Мы начали целоваться. Всё, что мне нужно было в эту минуту — знать, что я нужна ему так же, как и он мне. Я хотела почувствовать его, вдохнуть его запах. В горле стоял ком, я очень боялась, и не могла самой себе объяснить почему. С одной стороны, я понимала, что все эти переживания ни к чему. Кто бы ни ушёл из нас сегодня, это не означает конец. Мы встретимся вне шоу и будем выглядеть счастливее.
Мне не давал покое подслушанный разговор. Для Беркера участие в этом шоу много значит. Я тоже ему важна. Ради его мечты я должна бороться. Ради его мечты мы оба должны остаться.
— Найджела, — прерывисто дыша, произнёс мое имя Беркер, — не знаю, как ты это делаешь, в тебе определённо есть сила. Потому что я схожу с ума, когда ты рядом, — он крепче обнял меня. — Я очень люблю тебя.
— Я тоже люблю тебя, Беркер. Хочу, чтобы сегодня для нас не осталось преград. Мы ведь выдержим, обещаешь?
Он неуверенно кивнул и спрятал лицо в моих волосах.
— Беркер? Я хочу, чтобы ты настроился на победу.
— Всё хорошо, Найджела, — отстраняясь, сказал он мягко и вкрадчиво. — Я готов. Но и ты, пожалуйста, постарайся.
— О, поверь, даже если я захочу, меня не выгонят. Но если я уйду, то помни, что моё сердце и разум останутся с тобой, и ради меня ты победишь.
Он поцеловал мои руки.
— Ты не уйдёшь.
На глаза наворачивались слёзы, поэтому я решила уйти. Да и время поджимало. Ёся отсчитывал минуты.
Девушка, которая наносила макияж, охала и качала головой, говоря о том, что не стоило мне плакать, потому что теперь сложно убрать следы. А я не могла с собой справиться. Пришла от Беркера и разрыдалась. Меня тронула его искренность. Он моя судьба, воздух, которым я дышу. И нет человека добрее, чем Беркер. Ну вот, я снова плачу.
— Пожалуйста, постарайтесь не плакать, — возмущалась визажист. Она промокнула мои глаза тампоном и снова взяла пудру.
Дверь в гримерку открылась и закрылась.
— Оставь нас на минуту, — потребовал мужской голос и визажистка немедленно вышла. Я продолжала лежать в кресле с закрытыми глазами. Затем сказала:
— Франко Руис. Разве этот день мог бы пройти иначе? Я даже отчасти ждала тебя здесь.
— Эх, Найджела, — вздохнул Руис у меня за спиной, — и почему ты такая упрямая?