Мемуары рядового инквизитора. Господин королевский некромант (СИ)

Только вперед? А как же…рука на плече… дыхание в затылок… голос словно ниоткуда… тень, всякий раз успевавшая ускользнуть… неужели он никогда не увидит и своего наставника?
Нет! Он этого желает. И он этого добьется. 
- Когда будешь готов. 
Ворота дворца распахнулись, пропуская нескольких всадников. Впереди скакал мальчишка-оруженосец со штандартом, на котором алыми и синими пятнами выделялся герб. За ним лорд с немногочисленной свитой. Десять всадников, пятеро из них вели заводных лошадей. Повозки с дорожными припасами не было, но принцесса Августа все равно невольно вытянула шею, пытаясь изменить угол зрения и окинуть взглядом другую половину двора. Пусто. 
Она не услышала легкого цоканья когтей по полу, но краем глаза заметила движение сбоку и обернулась как раз в тот миг, когда Яго Беркана остановился в паре шагов от нее. Всюду сопровождавший его крупный лохматый пес тут же сел и замер, словно памятник. Он производил жуткое впечатление – бесшумные шаги, неподвижный взгляд, молчание. Он даже не сопел и не зевал, а тем более не чесался, как другие собаки. Лишь изредка вилял хвостом и скалил зубы. Но и то, и другое проделывал как-то машинально, словно кто-то невидимый дергает за привязанную к хвосту нитку или оттягивает кончиками пальцев черные губы. Августа содрогнулась и поскорее перевела взгляд с пса на хозяина. Яго Беркана, по крайней мере, не производил такого жуткого впечатления. 
- Высматриваете гостей, ваше высочество? – улыбнулся тот. 
- Да, - она вежливо улыбнулась. – Лорды собираются на снем. Это уже пятый. 
- Вы считаете? 
- Да. 
- Лордов или свиту?
- А… это важно? 
- Да, - он подошел, встал рядом. Его близость действовала на принцессу странно. С одной стороны, он был мужчиной, а в монастыре их учили избегать мужчин, говоря, что от них все зло и искушение. Тем более что ей, как девушке из рода Беркана, стоит хранить свою девственность еще и потому, что для нее стать матерью – значит, умереть при родах. Стоит ли мужчина такой жертвы? Ей все твердили, что нет, и она выросла с твердым убеждением, что от мужчин надо держаться подальше. 
И вот теперь Яго Беркана. По имени он принадлежит к тому же роду, что и она. Но если верить документам, то получается, что его отец был незаконным сыном ее деда, младшим братом отца. Тогда получается, что они – двоюродные брат и сестра. А значит, тоже должны сохранять дистанцию. Но его близость… стоять рядом с ним было… приятно. Так приятно, что принцесса ненадолго забыла обо всем, потеряла нить рассуждения. 
- А… - она просто не знала, что сказать. 
- Видите ли, ваше высочество, у разных лордов разное влияние при дворе. Большинство прибывших на снем – провинциалы, которые весь свой век просидели в своих замках. Некоторые никогда не появлялись в столице. Многие не видели вашего отца… вблизи. Им прислали приглашение только потому, что когда-то кто-то из их предков уже заседал на снеме, когда завершилась Война Трех Королей. А некоторые получили его потому, что вовремя купили выморочный титул?
- Купили? 
- Если умирает бездетным какой-нибудь лорд, его замок и владения либо отходят короне, либо дарятся кому-то из вассалов. У моего отца… в нашем герцогстве, пару раз такое бывало. Поскольку оба раза умирал бездетным вассал нашего рода, отец даровал замок и семьи в награду за верную службу… некоторым своим людям. Правда, во втором случае нашелся кровный родственник – сын двоюродной сестры покойного. И тогда отец повелел устроить турнир. Победитель получал в награду замок и две ближайшие деревеньки. 
- Всего-то? 
- Да. Но если у тебя нет и сарая, куда можно поставить лошадь, такой дар кажется… сказочно богатым. Так вот, большинство приглашенных – такие вот мелкие лорды, владельцы одной-двух деревенек. Сами они ничего не решают. Они просто смотрят в рот тем, кто сильнее их и кричат то, что велят те. Так что от их количества результаты снема не зависят. 
- Тогда зачем…
- Приглашать? Такова традиция! Страна должна высказать свое пожелание – кого она хочет видеть своим господином на ближайшие несколько десятилетий. 
 
- Вот как, - принцесса содрогнулась. – Не знала… Впрочем, мы с сестрой вообще ничего не знали. Нас воспитывали в неведении… Мы же девочки. Женщин не учат управлять государством. Наше дело – рожать наследников для мужчин…даже когда была жива мама… Думаю, отец был в конце концов, рад, что она умерла. 
- Он ее любил…
- Да. До тех пор, пока понял, что сына она не родит. 
- А… вы? 
Августа почувствовала холод в сердце. 
- Что – я? – бросила она, отворачиваясь от окна и Яго. – Я – дочь своей матери. И тоже…
Она замолчала. Проклятье Беркана довлело над ее семьей много лет, чтобы можно было так легко все забыть. 
- Значит, ля вас это – гибель? 
- Что? – она круто развернулась навстречу мужчине. – Мне двадцать девять лет… для принцессы это почти старость… Для принцессы-невесты, разумеется. Тем более что такие, как я, все равно не выходят замуж. Отец не искал нам с сестрой женихов. Во вяком случае, мы об этом ничего не знаем. То ли не спешил, то ли боялся, что союз, когда невеста «порченная», не продлится долго… 
- А может, он просто по-своему вас любил? – пожал плечами Яго.
- Любил, - горько усмехнулась Августа. – Что вы знаете о любви?
- Многое, - не задумываясь, ответил он. – Например, что любовь может принимать разные формы… как и ненависть. И порой одна рядится в одежды другой, а частенько любовью притворяются и иные чувства – зависть, честолюбие, лень…
- Лень? 
- Бывает и так. Если тебе не хочется или ты не умеешь что-либо делать, стоит найти и притвориться влюбленным в того, кто будет делать все это за тебя. В свое время я поступал так же… влюбил в себя девочку, которая вместо меня делала уроки… 
- Уроки? Девочка?
- Да. Нас, сыновей и дочерей рода Беркана, учили грамоте, не делая различий по полу. Она была моей кузиной. Правда, потом обман раскрылся, и отец меня выпорол. А потом сказал одну фразу, которую я помню до сих пор. Он сказал: «А жить потом за тебя кто будет?» 
Принцесса замолчала, задумавшись. Внизу, во дворе, приезжий лорд уже куда-то убрался вместе со своими людьми и жизнь ненадолго замерла. Только промарширует пара караульных вместе с разводящим офицером, пробежит с поручением паж, вспорхнут вспугнутые кем-то голуби. До следующего приезжего.
- Жить, - произнесла девушка. – Ваш отец – был мудрым человеком.
- Был? Он и сейчас жив. Только… мы в ссоре. 
- Вот как? 
- Он… - лицо Яго потемнело, - он не хотел, чтобы я отправлялся сюда. Боялся… нашей крови. 
- Какой? Вы ведь не…
- Я – ваш двоюродный брат по отцу, ваше высочество. И имею такие же права на престол, как и вы, - жестко произнес Яго. – Вы – женщина. Я – мужчина, но сын бастарда. У нас обоих шаткое положение, но в целом мы равны в своем праве. Отец меня не поддержал.
- Не поддержал в чем? 
- В моем стремлении получить корону. 
Августа вздрогнула, слегка отстраняясь. Сидевший неподвижно, как статуя, пес, слегка повел головой. Теперь его морда со слабо мерцающими глазами нежити была повернута в сторону принцессы, но по-прежнему ничего не выражала. 
- Я написал ему сразу после кончины короля. Поделился своими планами… и сегодня пришел ответ.
Вот оно что! Принцесса даже выдохнула.
- И что вам пишут?
- Отец… практически повторил свои слова, сказанные когда-то. Он написал, что жизнь короля, конечно, заманчива и по крови мои притязания в целом справедливы, но… но жизнь одна. И если я сделаю неправильный выбор, то проживу чужую жизнь, в то время как мою – истинную мою жизнь! – не проживет никто… Но как узнать, какой выбор верный, а какой ошибочный? Показать может только время.
- И вы собираетесь… 
Он неожиданно стиснул ее локоть.
- Я не собираюсь сворачивать с пути. 
Принцесса посмотрела на его крепкие пальцы, плотно охватывающие ее руку. Практически никто и никогда доселе не дотрагивался до нее… так. До нее вообще мало, кто дотрагивался – прикосновения служанок и фрейлин во время совершения утреннего, дневного и вечернего туалета были случайными и нейтральными. В раннем детстве дочерей могла приласкать мать, когда приходила в покои принцесс или девочек приводили к ней на несколько минут. Отец же, насколько она помнила, никогда не брал ее на руки, не обнимал, не гладил по голове. Может быть, в раннем детстве, когда она только-только появилась на свет… Что же до монастыря, то там вообще негласно запрещались любые прикосновения. Даже задев сестру локтем в тесноте, уже следовало покаяться перед матерью-настоятельницей в совершении дурного поступка.