Громкий шепот

– Прости. Я просто…
– Ты просто что? – подначивает Валери.
– Я просто… – волнуюсь, переживаю и забочусь, черт возьми, – решил узнать, как ты проводишь день, – выдыхаю я, вдавливая перьевую ручку в договор по уточнению границ земельного участка.
Чернила вытекают под силой нажатия и пачкают несколько исков.
– Ты засунул «жучок» мне в задницу, не так ли? – стонет она.
– Только в телефон. Твою задницу я не трогал, будь спокойна, – язвлю я, не упуская шанс воспроизвести в своей памяти вид на ее пятую точку. – И считаю важным отметить, что это не «жучок», а всего лишь отображение геопозиции. Ты пересмотрела детективов, дорогая.
– Ох, лучше замолчи ради своей же безопасности, Макс, – раздраженно произносит Валери.
Это «Макс» приводит в бешенство, но одновременно заставляет мою кровь приливать… явно не к мозгу.
– Так куда ты собралась? – мило интересуюсь я.
– Мне нужно кое-что купить. Мы с Грейс едем на ее машине. И работаем под прикрытием, не переживай.
Под прикрытием она подразумевает ярко-желтую машину Грейс, которая больше смахивает на жука. Чудесно.
– Я не переживаю.
Лжец.
– Вот и славненько, – испытывает мое терпение Валери. – Как буду дома – напишу, хотя ты и так это узнаешь через свою… геопозицию. – Она произносит последнее слово с явным отвращением, и я могу представить, как морщится ее веснушчатый нос.
Валери сбрасывает вызов, оставляя меня и мою праведную лекцию невысказанными.
Это женщина раздражает. Выводит из себя и заставляет взъерошивать волосы снова и снова.
Я делил территорию с противоположным полом лишь раз в жизни. Два, если считать маму, с которой мы жили под одной крышей до моего совершеннолетия. И в обоих случаях это был не самый лучший опыт.
Жизнь с Валери стала другой, даже несмотря на то что мы избегаем друг друга бо´льшую часть времени. Ну, насколько это возможно в одном замкнутом пространстве.
Мне нравится, как она проводит время с Брауни. Вчера вечером я наблюдал за тем, как они играли во дворе в прятки. Да, именно в прятки. Валери пряталась за беседкой и разным инвентарем. В какой-то момент она забежала за прямоугольную и не слишком высокую клумбу. Стоит ли говорит, что для этого ей пришлось лечь всем телом на землю? Нет, но я скажу. Она уткнулась лицом в траву и издавала какие-то непонятные звуки, похожие на бульканье, чтобы Брауни в конце концов ее нашел. Я смотрел в окно на эту картину и задавался вопросом: на что будет похожа жизнь, если наблюдать за таким видом каждый вечер?
Моя бывшая девушка относилась к Брауни, как недобросовестная домработница к пыли. Она обращала на него внимание только тогда, когда он сходил с ума от недостатка внимания и разбрасывал повсюду шерсть во время линьки, что вызывало у нее аллергию.
С Валери складывается ощущение, что она полностью включена во все происходящее в доме. Возможно, она уже знает лучше, чем я, как организовано хранение на кухне. Грейс стала ее лучшей подругой, а недавно они смотрели «Сплетницу» и спорили о том, кто лучше: Сирена или Блэр. Понятия не имею, кто это, но победила Блэр.
Боже, это совершенно глупо, но впервые за долгое время я хочу возвращаться домой не только из-за Брауни.
Нейт влетает в мой кабинет, словно летучая мышь из ада. Он, как обычно, одет в странный наряд подростка-переростка: костюм, состоящий из укороченных брюк, которые ему будто малы, обычного (спасибо, Господи) пиджака, футболки и кроссовок. Я не полиция моды, но предпочитаю одеваться по возрасту.
– Перекус. – Он бросает яблоко прямо мне в лицо.
Я ловлю его и совершаю обратный бросок, как квотербек.
– Не сейчас! – рявкаю я.
Нейт садится в кресло за противоположную сторону стола, делая несколько глубоких вдохов. Он сводит брови к переносице и изображает озабоченность.
– Что ты делаешь?
– Чувствуешь? – Нейт машет рукой, подгоняя воздух к носу. – Пахнет сексуальной агрессией. – Он вальяжно откидывается на спинку кресла и добавляет: – Не хочу констатировать очевидное, но…
  
– Так заткнись, пока не поздно, – прерываю я.
Нейт вытирает рукавом пиджака яблоко и кусает его.
– Но тебе нужно потрахаться.
Возможно, я уже забыл, как это делается. Но он проживет и без этой информации.
– Спасибо, доктор. Но не пойти бы вам…
– Нет-нет-нет. Ты не будешь сбрасывать на меня свои агрессивные флюиды. Что у вас с Леви за болезнь такая: срываться на мне, когда на вашем радаре появляются женщины? – возмущенно произносит Нейт, вскидывая руки. Кусок яблока выпадает из его рта.
– Не подавись, пожалуйста, пока составляешь анамнез.
– Нет, серьезно. Когда ты последний раз занимался сексом? – Он так озадаченно щурится, как будто рассчитывает квадратное уравнение. – По моим исследованиям, этого не было с момента…
– Ради своего же блага, ешь молча, – вздыхаю я, потирая виски. – Нужно ли тебе напомнить, что у меня есть жена?
Он усмехается.
– Не то чтобы я заканчивал юридический факультет, но нужно ли тебе напомнить, что значит термин «фальшивая»?
– Это ничего не меняет. Я не буду спать с кем попало, а потом возвращаться к ней домой. Это мерзко. – Я морщусь.
– А ты, оказывается, моралист.
Я действительно считаю, что не могу так поступить. И дело даже не в моральной составляющей вопроса. Просто не хочу чувствовать себя грязным, когда Валери вдруг потребуются «фальшивые объятия», в то время как я буду оставлять после себя шлейф другой женщины.
Не хочу, чтобы она… отказалась от меня? Не знаю. Просто мне это не нужно – и точка.
– Пойдем в кабинет Леви. Мне хочется кого-то побесить, а он идеально подходит на эту роль. – Мои губы медленно растягиваются в улыбке.
Нейт потирает руки, как настоящий злодей, и отвечает:
– Этот день становится лучше.
Я встаю из-за стола, хватаю телефон и продолжаю смотреть на красную точку, которая не перестает мигать не только на карте, но и, кажется, у меня голове.
* * *
Чувство вины переполняет меня, когда я переступаю порог дома. Несмотря на то, что патрульная машина дежурит день и ночь, беспокойство не отступает ни на секунду. Я пообещал, что защищу Валери, но на часах за полночь, а в доме она совершенно одна. Ладно, есть еще Брауни. Не хочется умалять защитные навыки моей собаки, но стоит предложить ему кусок чего-то вкусного, что не является кормом, – и вы станете лучшими друзьями.
Кстати, о Брауни… Почему он меня не встречает?
Свет в коридоре и на кухне выключен, стоит тишина, в которой слух улавливает лишь потрескивание камина. Передвигаясь максимально медленно и тихо, я приближаюсь к гостиной.
От открывшегося передо мной вида из меня чуть не вырывается громкий смех. Валери распласталась на диване, как морская звезда. На ее волосы падает огненное свечение от камина, отчего они кажутся еще ярче. Брауни почти полностью лежит на Валери, обнимая ее своими лапами и положив морду ей на грудь. Они оба в полной отключке.
Я подхожу ближе и замечаю на журнальном столике множество рисунков. Чертовски прекрасных рисунков. Ромашки в вазе. Ромашки на теле девушки. Бегущая собака в поле ромашек. Все цветы разных оттенков – красные, желтые, фиолетовые, голубые. Но ни одного рисунка с белыми ромашками.
Краски, кисти и множество карандашей разбросаны в творческом беспорядке. Мне становится ясно, для чего Валери совершила поездку под прикрытием.
Я задеваю коленом угол стола – точнее, судя по звуку, подрываю весь дом вместе с фундаментом. Брауни резко вскидывает голову, оглядываясь по сторонам помятой мордой. Отлично, значит, он все-таки не глухой.
Я прикладываю указательный палец к губам и качаю головой, чтобы он даже не думал шевелиться. Иначе от радости эта бабочка прыгнет на Валери и переломает к чертовой матери все ее кости.
Мы смотрим друг на друга, как два дурака, которые не понимают, чего каждый из них хочет. Брауни наклоняет голову вбок, словно говоря мне: «Прости, я тебе изменил».