Громкий шепот

Детектив кивает в знак согласия и просит одного из сотрудников проводить Валери.
Оставшись один на один, я наконец-то могу перейти в наступление. Я знал, что Валери не нужен рыцарь в сияющих доспехах – это ее только разозлило бы и выбило из равновесия. Поэтому я до последнего сдерживал свое негодование.
– Сегодня же нам нужен запрет на приближение. – Я встаю в полный рост. – Если честно, я не понимаю, почему он до сих пор не был сделан и почему вы работаете так медленно. Патрульная машина должна дежурить около моего дома двадцать четыре часа в сутки. Но каково было мое удивление, когда несколько дней назад я вернулся домой с женой, которую, напоминаю, чуть не убили, и обнаружил только прогуливающихся кошек, а не сотрудников полиции, заинтересованных в поимке преступника!
Я приподнимаю бровь и продолжаю:
– С сегодняшнего дня, а лучше с данной секунды, – издаю рычащий звук, как медведь гризли, чем удивляю не только детектива, но и себя, – вы начнете прослушивать и отслеживать все звонки, поступающие на ее телефон с неизвестных номеров.
Ловлю секунду тишины, в которой слышно лишь тиканье часов.
– Дружеский совет: качественнее выполняйте свою работу, и, возможно, ваша статистика взлетит к небесам.
Детектив Хадсон смотрит на меня так, будто я воспитательница, заставляющая его спать в тихий час.
– Я вас услышал. – Он кривится. – Мы будем стараться.
– Вы будете больше чем просто стараться.
Я ловлю его взгляд, и он кивает. Начинаю двигаться к двери, чтобы найти и проведать Валери, но напоследок не могу не вставить:
– И еще. Если хоть один из вас, – обвожу взглядом всех сотрудников, – усомнится в словах миссис Гилберт, вы будете разгребать иски до тех пор, пока из вас не начнет сыпаться песок.
Я выхожу из кабинета и направляюсь в уборную. Гнев пробивает тело до костей, но есть еще одна эмоция, которая заставляет сердце сбиваться с ритма: волнение. Я переживаю за Валери. Это заставляет меня остановиться и сделать пару размеренных вдохов. Я не должен испытывать эмоциональной привязанности. Но чем больше мой мозг пытается запретить неугомонному сердцу реагировать на эту женщину, тем сильнее орган в груди протестует.
Я отворяю дверь и нахожу Валери, облокотившуюся руками на раковину. Мокрые пряди волос свисают по обе стороны ее лица.
– Валери, – тихо зову я.
– Это женский туалет, – шикает она на меня, вскидывая голову. Лицо бледное, покрытое красными пятнами.
– Спасибо, капитан очевидность. – Я подхожу к ней. – Но не думаю, что табличка с дамочкой в платье меня остановит. Кстати, ты никогда не задумывалась о том, что обозначения пола на дверях туалета не всегда понятны? Чтобы их расшифровать, требуется уровень IQ выше среднего. За кого они нас принимают? – сокрушаюсь я в самой глупой попытке вызвать улыбку на ее лице в ответ на мое идиотское поведение.
– Полагаю, у тебя слишком низкий IQ, раз ты находишься в женском туалете, – бормочет Валери, но я вижу, как уголки ее красных губ борются за улыбку.
Она делает глубокий вдох, моет руки и встает напротив меня. Валери выглядит как побитый котенок, но ее глаза отражают силу и красоту, которых я не встречал раньше.
– Ты знал. – Она утверждает, а не спрашивает. – Ты не мог не знать. Потому что тебе известно все, к чему у тебя есть интерес.
– Знал.
– Спасибо, – хрипло произносит она с искренностью во взгляде.
Сбитый с толку, я недоуменно хмурюсь. Мне казалось, она разорвет меня на части за утаивание информации.
– За что?
– За то, что не жалеешь меня. Жалость – последнее, что мне нужно. Я хочу знать правду такой, какая она есть. Тебя могло и не быть в моей жизни, и, так или иначе, мне пришлось бы узнать об этом. Поэтому спасибо, что не сглаживаешь углы.
Я смотрю на нее и думаю: «С какой ты планеты?»
Наверное, с Марса, основываясь на цвете волос и родимом пятне. Потому что какой нормальный человек будет благодарить за то, что его бросили под обстрел?
Человек, который привык к дерьму.
– Валери, – выдыхаю я. – Нет, я поступил неправильно. Я…
  
Скрывать что-то от Валери – не то, чем мне хотелось бы заниматься. Я хочу сказать об этом, но она перебивает меня:
– Для меня – правильно. Не знаю, как тебе это удается, но ты почему-то знаешь, каков лучший исход еще до того, как я осознаю это сама.
Сам понятия не имею, – хочется ответить мне. Навряд ли сокрытие того факта, что я был знаком с семилетней Валери, является лучшим исходом. До сих пор мне не удавалось найти подходящего момента, чтобы рассказать ей. Но это нужно сделать, и как можно скорее. Желательно прямо сейчас.
– Валери, мне нужно кое-что… – Я вижу, что ее тело дрожит, и она обхватывает себя руками за талию, словно никто в мире больше не может подарить ей тепло объятий. – Мне нужно обнять тебя, Валери.
Идеальный лжец.
– Я не хочу обниматься. – Она закатывает глаза.
– А я хочу. – Развожу руки в стороны, предоставляя ей всего себя. – Давай же. Говорят, что мои объятия самые теплые. – Никто так не говорит, но ей не нужно этого знать.
Она колеблется, смотря на меня, как на чумного.
– Хорошо. – Я щелкаю языком. – Фальшивые объятия тебя устроят? Мы просто сделаем вид, что это обнимаются миссис и мистер Гилберт, а не Валери и Макс.
Она издает смешок и вытирает уголки глаз, в которых нет слез. Как будто думает, что плачет, но на самом деле нет.
– Ладно, – кривится она, падая ко мне на грудь. – Но только фальшивые и только потому, что тебе нужны объятия, а не мне.
Валери обхватывает меня на талию холодными ладонями, а я прижимаю ее крепче к своей горячей груди, готовой расплавить нас обоих. Она прикасается щекой к месту, где бьется мое сердце, делая спокойные вдохи. Надеюсь, меня не отправят к врачу, потому что уверен: ей уже известно, что сердцебиение у меня сейчас сумасшедшее.
– Я и не знала, что ты такая неженка, Макс, – шепчет Валери с очередной новой интонацией, которая приводит в движение волосы на затылке. А может, и по всему телу.
Я в заднице.
  
Глава 12
 
Макс
 
Посчитают ли меня полным придурком, если я скажу, что синхронизировал телефон Валери со своим, чтобы отслеживать ее местоположение?
Это риторический вопрос.
Но я знал, что ее великолепная задница… Ошибка – просто задница. Обыкновенная, ничего не значащая для меня задница. Которая прекрасно смотрелась в тех черных обтягивающих джинсах с потертостью под правой ягодицей, когда Валери вчера вечером играла с Брауни во дворе…
Остановись.
Я за шкирку достаю свои мысли из той ямы, в которой они находятся.
Так вот. Я знал, что Валери не сможет усидеть на месте и в какой-то момент решит проверить себя на прочность, а вместе с этим – вывести меня из себя.
Красная точка на телефоне все дальше и дальше отдаляется от моего дома. Гарантирую, что она направляется в город. Гарантирую, что на ней те босоножки, которые сводят меня с ума. И гарантирую, что не просто так Валери попросила меня вернуть доступ к ее банковскому счету, зарегистрированному на старую фамилию. И под старой я имею в виду Эллис, а не мудачную фамилию Алекса. Она сказала, что откладывала деньги на тот счет, пока жила с Алексом.
Для чего? И откуда у нее были лишние деньги, если она не работала?
Точка двигается слишком быстро, и это сеет внутри меня панику. У Валери нет машины, чтобы она передвигалась с такой скоростью.
Я плюю на тот факт, что она узнает о моей слежке, и звоню ей. Валери берет трубку почти сразу, и я выпускаю воздух, даже не осознавая, что задержал дыхание.
– Привет, дорогой фальшивый муж, – мелодично напевает она.
– Где ты? – рычу я, как Брауни, когда у него отбирают резиновую утку.
На другом конце телефона повисает давящая тишина, нарушаемая лишь шумом дороги. Я понимаю, что совершил очередную ошибку, когда начал диалог в таком тоне. Ведь в чем тогда отличие меня от Алекса, если я с грубостью контролирую каждый ее шаг, так еще и рычу, как дитя джунглей?