Старый новый мир

Остальные же не смогли отыскать в себе подобный резерв и шли по-прежнему медленно.
Стоило подойти к этому зданию ближе, как сразу становилось понятно, что оно было жилое! Дом был двухэтажный, но внушительных размеров, крыша, по всей видимости, тоже использовалась в качестве жилья. Большие входные двери с двух сторон освещались факелами, чтобы можно было легко найти дом в темноте. Дорожка, ведущая к входной двери, была красиво украшена камнями по бокам, и создавала впечатление аллеи, приглашающей путешественников внутрь. Значит хозяин не против гостей, иначе не стал бы так привлекать к себе внимание. Более того, позади этого дома располагался огромный огород и сад, ограждённый хиленьким заборчиком из сетки.
Все вчетвером не могли понять, правда это или за день им так сильно голову напекло, но чем ближе они подходили к дому, тем сильнее была слышна музыка и смех. Это было очень странно. Это пустырь, самый настоящий, но откуда же тогда люди внутри?
ЭрДжей подошел к окну и попытался заглянуть в него, но тёмная плотная занавеска надёжно защищала здание от посторонних глаз.
Блюм обратил внимание на коряво повешенную вывеску над дверью с надписью, сделанной от руки. Было видно, что надпись постоянно обновляют.
– Ей, Мята, что там написано? – спросил Блюм.
Девочка не сразу поняла, что обращаются к ней, но когда до неё дошла суть вопроса, она просто впала в ступор. Мята совсем забыла, что соврала ему при первой встрече, что умеет читать, но ведь она не умеет! На мгновение её одолела паника. Если ЭрДжей узнает… он будет издеваться над ней всё оставшееся время!
– Эмм… ну… – Мята подняла глаза на вывеску и прищурилась, пытаясь хоть как-то выиграть время.
– Трактир… – запыханно сказал Лекарь.
– Стоп, стоп, стоп… Блюм спросил сперва тебя, Перчик? Ты что же, читать умеешь?
Мята не знала, что ответить. В этот раз её спас Альфред, который просто случайно не понял, кому был адресован вопрос.
– Да, умеет, – опередил её Блюм. – Когда мы только встретились, она рассказывала мне истории, которые не узнаешь, не умея читать. О прошлом человечества!
– Ничего себе, Перчик, растёшь в моих глазах! Почему молчала? Я тут тебя в местные неучи записал, а ты оказывается, посвящённая! – ЭрДжей улыбнулся и похлопал огромной ладонью по её макушке.
Конечно, ей это не понравилось, но она и слова поперёк не сказала, потому что в этот раз все иные чувства были заглушены виной и стыдом.
– Ну… я очень плохо читаю. Очень-очень плохо, и вообще… – замялась Мята.
– Это не важно, ты молодец, – улыбнулся Альфред.
Так стыдно ей ещё не было. Кому-кому она могла соврать, но только не Альфреду.
– Ну что, заходим? – спросил ЭрДжей. – Оттуда доносится прекрасная музыка и сладкий женский смех. Мне это нравится. Возможно, это награда за нашу общую решительность, терпимость, отвагу и мой ум.
Лекарь с Блюмом переглянусь, и шутливо закатили глаза. Это был идеальный момент для Мяты подколоть ЭрДжея, но она смотрела себе под ноги и даже не услышала, что он сказал.
Изобретатель обеими руками толкнул от себя деревянную двойную дверь, и та со скрипом открылась, но к их удивлению за ней оказался не зал, как они ожидали, а ступеньки, которые вели вниз. Ребята начали спускаться, не отрывая глаз от стен. По обе стороны висели различные картины, фотографии, рисунки, музыкальные пластинки и вырезки из газет.
Большие входные двери позади медленно закрылись, и ребята замерли возле нижней двери. Из щели пробивался густой желтый свет, а звук музыки, разговоров и смеха здесь просто громыхал.
ЭрДжей уже протянул руку, чтобы открыть эту дверь, как вдруг она открылась сама. Перед ними стоял молодой парень с необычной причёской синего цвета.
– Привет, чувачки! – незнакомец поздоровался и начал подниматься по ступенькам, преодолевая сразу несколько за раз, и через пару прыжков он был уже снаружи.
Ребята провели его удивлённым взглядом и, теперь им ещё больше захотелось узнать, что же творится там внутри. Решительный шаг через порог второй двери и им открылся Трактир во всей красе.
 
Здесь царила атмосфера веселья граничившего с безумством. Небольшой зал был битком набит людьми всевозможных возрастов и сословий. Дикие танцы, вопли и ругань, карточные игры, мелкие потасовки и море выпивки скрашивали досуг гостей этого заведения.
С одной стороны зала находилась невысокая самодельная сцена с музыкантами, с другой – стояли деревянные столы для тех, кто хотел спокойно выпить, а в центре, позабывши обо всём на свете, гости плясали дикие неописуемые танцы. Их башмаки горели от таких энергичных движений. Музыка снаружи казалась более ритмичной. Войдя же в Трактир, стало понятно, что музыканты играют, что хотят и в разнобой.
В Трактире происходило настоящее безумие. За одними столами крепкие мужчины соревновались в силе своих рук, за другими – травились уморительные истории, а кое-где посетители уже заснули, пуская слюни на поверхность стола.
Никто из друзей никогда не видел таких оживлённых, шумных и весёлых пивных. В их родном мегаполисе подобное место было в руках стражей, а потому там было неприветливо, странно и плохо пахло. Туда ходили, чтобы напиться и ничего не помнить. Здесь же всё было совершенно иначе. Это место было приятным и тёплым, и здесь царила атмосфера полного радушия.
Ребята так и стояли на входе, сраженные этим весёлым сумасшествием.
– Ущипните меня… – пробормотал ЭрДжей и тут же почувствовал неприятный щипок за руку. – Ау!
– Ты сам попросил, чувак.
ЭрДжей обернулся и увидел беззаботно улыбающегося парня, того самого, который недавно вышел отсюда. Он легонько стукнул его кулаком в плечо и затерялся в толпе.
Трактир был завален хламом и в нём буквально не было пустого места. Но все эти, бесполезные на первый взгляд, вещи очень гармонично вписывались в общую картину и создавали атмосферу домашнего уюта. Горшки, вазы, картины, вырезки из журналов и газет, музыкальные пластинки, белый бюст лысого мужичка, красные бусы, граммофон, странный ящик с кнопками, запыленная сушка, здесь даже висела шкура лисицы! Чтобы рассмотреть всё, понадобилась бы целая ночь! Но сюда приходят явно не чтобы любоваться интерьером.
Ребята начали аккуратно пробираться через толпу танцующих к барной стойке, за которой не покладая рук работали трое парней.
Похоже, что эта стойка была сердцем заведения. Все подходили туда, говорили о чём-то с трактирщиками и уходили с полными кружками. Но добраться до стойки было полбеды, ещё нужно было как-то втиснуться между другими посетителями, чтобы поговорить с теми парнями. С большими походными рюкзаками это было очень сложно, но ЭрДжей, который не отличался особыми манерами, нагло отодвинул одного подвыпившего старикашку и тот ушел к своему столу с пустой кружкой, даже не заметив, что она всё ещё пуста. Так ЭрДжей выиграл для ребят шанс занять место у стойки.
Обстановка позади стойки тоже удивляла. У самой дальней стены стояли стеллажи высотой от пола до потолка заставленные бутылками с сомнительным содержимым и всё тем же старым хламом. Немного сбоку находилась лестница, ведущая наверх. На самой стойке тоже стояли стеклянные бутыли. Они были большие, закупоренные пробками и с приклеенными этикетками, на которых вместо надписей были рисунки. На них были изображены ягоды, из которых делались эти напитки.
Трое ребят, работающих за стойкой, принимали заказы и брали в плату самые разные вещи, которые не всегда имели ценность, но, по всей видимости, для этого места это было нормально. Чтобы набрать выпивку парни ныряли куда-то под стойку. ЭрДжей заглянул за неё и увидел огромные деревянные бочки с клапанами. Пенная жидкость быстро наполняла кружки и отправлялась к гостям.
 
Эти трактирщики были настоящими крепышами, – видимо бочки приходилось таскать именно им. Футболки, что были на них, обтягивали воинственные торсы. Их лица были довольно похожи, но сразу бросалось в глаза, что они все разного возраста. Такая внешняя схожесть могла означать только одно – эти трое были братьями.