Повтор (СИ)

— А что случилось?
— Да блин, обычная корпоративная хрень. Была команда одна, которая очень проблемный проект вытянула. Ребята ночами пахали как проклятые, вообще без выходных. Ну и вопросики у них накопились к менеджменту, неудобные такие. Переработки они фиксировали, опять же. Вот руководство после завершения проекта их и уволило всей командой, типа по сокращению штатов или как-то так. На понт взяли, выдали по два оклада в зубы и досвидос. Ну а я этого… не увидел. Написал потом в отчете, какая та команда молодцы, круто все сделали, всратый до них проект вытянули. В таком виде отчет и ушел на самый верх. Тогда меня тоже попросили на выход… И что-то я психанул, гамать запойно начал.
  
— Ничего, с каждым случиться может, — говорит Олег и вопросительно смотрит на меня: — Ну, мы пойдем?
Киваю — вроде выяснили все, что могли. Размахивать корочками бесполезно — если это и легенда, то достаточно стройная. Я запомнил игры, которые кандидат называл — кажется, они все сетевые, значит, на серверах остались логи и можно проверить активность этого конкретного компьютера.
Но Игорь, начав говорить, не может остановиться:
— Вы эта, заходите, если что. Я тут ошизел уже от одиночества. Ко мне на почту даже спам не приходит. И телефонные мошенники больше не звонят, потому что я им так рад — всегда слушаю до конца, расспрашиваю о жизни. Наверное, в черный список меня внесли. Давайте чайку жахнем… а, черт, электричество же. Вам пора? Ладно, бывайте, увидимся еще!
Уже в лифте начинаем составлять список игр, чтобы отправить на проверку.
— Вряд ли это виновник, — задумчиво говорит Олег. — Игорь сам, похоже, под воздействием. Стремится все-таки к норме.
— Да, у меня тоже такое впечатление. Но пусть проверяют по логам. Ладно, пойдем пожрем, что ли, пока нам следующего кандидата не прислали.
— А уже прислали. Некто Антонов.
— Товарищ Антонов?
— В смысле «товарищ»? — Олег просматривает сообщение в телефоне. — 63 года, заслуженный учитель, руководит методологическим объединением, что бы это ни значило… И в школе работает до сих пор, преподает физику. Дар профессиональный — в сфере методологии учебного процесса.
— И что, у него нет алиби?
— Сразу после конца учебного года на месяц пропал с радаров. Телефон не включал, картой не пользовался, на камерах не маячил. Семье сказал, что в санаторий уехал, но путевку не получал и не оплачивал, даже билетов никуда не покупал…
— Ну, может, бабу завел на старости лет. Как говорится, седина в бороду — бес в ребро.
Олег пристально смотрит на меня:
— Ты как будто не хочешь, чтобы этот Антонов оказался виновником торжества. Знаешь его откуда-то?
— Да, у него блог неплохой о работе с молодежью… Без высокомерия этого обычного. Симпатичный старикан, толковый и понимающий. Жаль, если он и окажется тем, кого мы ищем. Но деваться некуда — надо проверять.
  
Глава 19
 
Архитекторы будущего
 
— Важно понимать: дети пользуются и будут пользоваться нейросетями, — товарищ Антонов говорит веско и четко. — Как минимум при выполнении домашних заданий. И даже в классе вы не всегда сможете это пресечь. В какой-то мере это нормально. Будущее принадлежит тем, кто умеет использовать технологии. Ваша задача как педагогов — донести до учеников, что нейросеть — всего лишь инструмент и человеческий мозг по-прежнему превосходит даже самые совершенные из них. Для этого, как говорится, врага нужно знать в лицо. Запись на курсы по промптоинженерии откроется через неделю. Я бы хотел, чтобы к середине учебного года его прошел каждый педагог в городе. Вы должны знать о возможностях и ограничениях нейросетей больше, чем ваши ученики. Курс будет обязателен для аттестации на категорию.
Эта речь не вызывает у аудитории бурного энтузиазма, однако никто и не протестует. Более того — никто не закатывает страдальчески глаза и не пялится втихаря в телефон, как часто бывает на скучных встречах с начальством. На скрипучих откидных креслах в актовом зале сидят учителя — в основном немолодые женщины с усталыми, но строгими лицами.
Как обычно при проработке кандидатов, сперва мы явились к товарищу Антонову домой. Однако его супруга, приятная пожилая дама, сообщила, что он на работе, в городском управлении образования. Да, собрание педагогов проходит вечером в воскресенье — идет подготовка к необыкновенно сложному учебному году.
Товарищ Антонов обводит свою паству доброжелательным, но требовательным взглядом. Те, на кого он смотрит, непроизвольно выпрямляются и расправляют плечи.
— Нам всем предстоит крайне трудный и ответственный год. Гипотеза о Повторе пока не подтверждена, но поступает все больше данных о том, что неодаренные молодые люди достигают значительных успехов в том, что интересно им. Ваша задача — указать им верные ориентиры. Не только заинтересовать их своими предметами, но и дать установку на целостное развитие личности. Заложить в них стремление к нормальным, правильным ценностям. Да, это суровое испытание для педагогов — работать с учениками, которые, возможно, скоро превзойдут нас по способностям. Может, уже превосходят. Тем большая на нас лежит ответственность. Мы должны справиться, потому что мы сейчас — архитекторы будущего. Жду, что все вы пройдете курс по нейросетям. Программа обязательного повышения квалификации еще в разработке, но будьте готовы, что учиться придется много. Культурология, нейропсихология, биоэтика — направления, в которых обязан разбираться каждый современный педагог. Сегодня на этом закончим…
Зал заскрипел стульями, однако к выходу потянулись не все. Пара десятков учителей, в основном молодых, поднимается к трибуне и толпится вокруг Антонова. Они наперебой задают вопросы, показывают книги и экраны планшетов, что-то пытаются объяснить, эмоционально жестикулируя. Антонов внимательно выслушивает каждого, кивает в такт словам, отвечает, делает пометки в ноутбуке. Мы с Олегом терпеливо ждем, прислонившись к лакированным дверным створкам.
Последняя молоденькая учительница оставляет наставника в покое только через полтора часа после конца собрания. Она спешит мимо нас упругой походкой, и ее лицо словно бы тихо светится изнутри. Антонов с минуту молча смотрит в пустой актовый зал. Только сейчас становятся видны темные мешки у него под глазами и глубокие носогубные складки. Потом он не спеша убирает в старомодный кожаный портфель бумаги и ноутбук и наконец обращает внимание на нас:
— Вы меня ждете, молодые люди?
Отвечаю:
— Да, вас, товарищ Антонов.
Мой голос звучит отчего-то хрипло, как воронье карканье. Запоздало откашливаюсь.
Несмотря на усталость, старый учитель не выказывает никакого раздражения:
— Если не возражаете, давайте побеседуем на улице, в сквере. Здесь чрезвычайно душно.
— Разумеется.
Идем скучными казенными коридорами управления образования и выходим в сквер. На улице еще светло, хотя дневная жара наконец спала. Из динамиков, как обычно, играет ретро-музыка. Чистые детские голоса трогательно поют о прекрасном будущем, которое сейчас навсегда осталось в прошлом.
Испытываю иррациональное желание вымыть руки. Антонов доброжелательно смотрит на меня светлыми, окруженными сетью морщин глазами:
— Простите, не узнаю вас. Вы из области, верно?
— Да нет, — мямлит Олег. — Мы не из области и вообще… не педагоги. Мы как бы по другому вопросу.
Никакие легенды тут не нужны, да и нет у нас легенд. Достаю и распахиваю корочки:
— Товарищ Антонов, нам нужно уточнить, где и как вы провели отпуск.
Старик изучает удостоверение, и на лицо его ложится тень:
— Почему вы задаете этот вопрос? Вы обязаны знать. Я не в курсе, что имею право вам рассказывать. Свяжитесь с вашим начальством.
Да, предсказуемо — при вербовке законопослушных граждан Кукловод прикрывается компетентными органами. Ему это не сложно, с его-то опытом… Так, нужно что-то сказать:
— Возникли новые обстоятельства. Вам нужно дать объяснения. Транспорт сейчас подъедет.