Повтор (СИ)

Поднимаюсь по мраморным ступеням к двустворчатым деревянным дверям высотой в два человеческих роста. Просовываю паспорт в окошко «Бюро пропусков» и получаю, против ожидания, не подписанную от руки бумажку с фиолетовым штампом, а распечатку куар-кода. Не знаю, для чего понадобилась эта формальность — за неуместно современными турникетами меня дожидается невысокий человек в штатском с блеклым лицом. Когда я подхожу, он слегка улыбается одними губами и говорит:
  
— Александр Николаевич, пройдемте.
Следую за ним по широкой маршевой лестнице и паркетным коридорам, покрытым красными ковровыми дорожками. Навстречу торопятся вперемешку статные сотрудники в форме и неприметные — в штатском. Здание будто специально построено так, чтобы люди ощущали себя карликами. Кажется, этот архитектурный стиль называется «сталинский ампир», хотя Юлька и ее подруги говорят «сталинский вампир».
Юрий Сергеевич ждет меня в обшитом деревянными панелями кабинете за столом размером со скромное футбольное поле, обтянутым зеленым сукном. Президент смотрит на нас с непременного портрета строго и требовательно.
— А, вот и ты, Саша! Чайку выпьешь? — и не дожидаясь моего согласия, обращается к сопровождающему: — Товарищ, чая нам сообразите.
Ни дать ни взять любящий дедушка встречает внучка. Впрочем, с постоянно меняющимися масками старого чекиста я уже успел свыкнуться. Не самая актуальная проблема.
Юрий Сергеевич позвонил мне ровно в тот момент, когда я сам уже собирался набрать его — не знаю, было это совпадением или в моем телефоне стоит не только прослушка. Тоже не важно теперь. В мае, после провала на Севере, я обещал себе, что не буду иметь дела с людьми из Штаба без крайней необходимости — только если потребуется предотвратить конец света. Однако жизнь внесла коррективы в этот зарок. Или не внесла, а мы действительно имеем дело с началом конца света. По меньшей мере отдельно взятая жизнь гражданина Александра Егорова неиллюзорно находится под угрозой.
За покушением наверняка стоит не Юрий Сергеевич — если бы он собрался меня устранить, ему не пришлось бы прибегать к сомнительного качества услугам маргиналов из подворотни. Впрочем, если б те гопники не оказались катастрофическими тупыми, их вполне могло бы хватить — я не супермен из кино, чтобы играючи раскидать троих пусть хреново, но все же вооруженных противников. Сбежавший с поля брани деятель по кличке Кислый уже задержан, и на самом-то деле это его стремление вопреки пожеланию заказчика применить Дар спасло мне жизнь. Одаренные вообще слишком склонны полагаться на Дар, уместно это или нет… я и сам был таким.
Тем не менее следующие наемники могут оказаться чуточку умнее или просто не обладать подходящим Даром. Перспектива встречи с ними заставляет пересмотреть свои взгляды на сотрудничество со Штабом.
Юрий Сергеевич берет с места в карьер:
— Ну что, Саша, думаю, предлагать убежище или программу защиты свидетелей бесполезно?
— Разумеется. Видите меня прям насквозь, Юрь Сергеич. Мне нужно…
— Да знаю, знаю. Получи и распишись.
Юрий Сергеич буднично достает из ящика стола модернизированный пистолет Макарова, три коробки патронов, кожаную поясную кобуру и заламинированное удостоверение с моей фотографией — разрешение на хранение и ношение. Последнее — самое ценное в наборе. Оружие-то купить — не проблема, а вот разрешение на ношение в городе Леха долго бы мне выправлял по своим каналам.
Оставляю автограф в ведомости и говорю довольно искренне:
— Спасибо.
— Спасибо на хлеб не намажешь, — ворчит Юрий Сергеевич. — Вот если бы ты в качестве благодарности перестал в шпиона играть против своих же… Ну что за, как выражается молодежь, прикол с одноразовыми телефонами? Думаешь, нам трудно отследить, что некий гражданин сопредельной республики — кстати, полгода как туда вернувшийся — сутки ходит с тобой везде, даже в сортир, а потом вдруг исчезает бесследно посреди чиста поля, словно ангелы его на небеса вознесли? Саша, ты понимаешь, что вообще-то за эти фокусы я должен тебя закрыть?
— А закрывайте! — откидываюсь на спинку массивного стула, обитого алым бархатом. — Жизнь у меня и без того собачья, а тут покушения эти еще. Закрывайте — хоть отосплюсь вволю. Буду жрать казенный харч трижды в день и отжиматься по графику. Пробелы в образовании восполню — давно собирался Гессе и Белля перечитать вдумчиво. А вы тем временем со сверходаренными как-нибудь сами разберетесь. Им, видите ли, скучно стало атомные станции взрывать, они взяли моду мир переустраивать в масштабах отдельно взятого областного центра. Я, может, лучше закрытый пересижу, а?
Юрий Сергеевич смотрит на меня с отеческой улыбкой:
— Борзеешь, значит, Саша. Это хорошо. Это значит, не теряешь боевого задора. Хвалю.
Похоже, мы с Юрием Сергеевичем привыкли друг к другу и ничем больше друг друга не удивим.
Штатский с блеклым лицом вносит поднос: фарфоровый чайник, два стакана в латунных подстаканниках, сахарница с рафинадом, вазочка с печеньем «Юбилейное». Похоже, у них тут тотальная мода на стиль «Назад в СССР»…
— Мы же с тобой так и не переговорили спокойно за ту северную историю, — говорит Юрий Сергеевич, когда за штатским закрывается дверь. — Ты сразу кинулся обвинениями разбрасываться, дверями хлопать… Хотя понять тебя можно, расклад паршивый был. Но есть и плюсы — удалось наконец отделаться от парочки молодых да ранних, и с тех пор дела в Штабе пошли на лад. Смекаешь?
— Вы имеете в виду… Кто-то из них работал на противника?
— Может, и так, — Юрий Сергеевич лукаво улыбается, разливая чай по стаканам. — Хотя эту стерву Алию я давно знаю. Ни на кого она не работает, кроме собственной драгоценной особы. Непростая дамочка, давно в Системе и глубоко вросла, оба бывших мужа до сих пор за нее горой стоят. Так что потребовалось ЧП, чтобы ее вышибить пинком под зад — с братом-то твоим она работала. Знаешь, какой у Алии на самом деле Дар?
— Какой?
— Не аналитика, тут она врет — мозги в этой башке собственные, от мамы с папой. Алия — одаренный профайлер… если по-простому, психолог, который по имеющейся о преступнике информации должен понять, что у него в башке его перекрученной творится. Для этого профайлеры учатся мыслить, как преступники, то есть мозгами ничем от них не отличаются. Алька и до Одарения всем сто очков вперед давала в этой специальной дисциплине… подстройки, что там у них, да и просто бабская интуиция… а теперь и вовсе ведьмой заделалась.
— Полагаете, она может быть… Кукловодом?
— Баба? Да куда им! Бабы, у них интересы всегда мелкие, — Юрий Сергеевич довольно усмехается. Не ожидал такого дремучего сексизма… хотя что с него взять, старой закалки человек. — Думаю, все попроще. Алия хочет технологию эту, которая сверходаренных штампует, вычислить и для своих целей использовать. Поэтому я костьми лег, чтобы ее от нас вышибить — она бы эту спящую красавицу Семенову на молекулы разобрала, но своего добилась бы.
— Тогда, выходит, наш враг… Ветер?
Веселость Юрия Сергеевича как рукой снимает:
— Темна вода во облацех… Понимаешь, Саша, нет на него ничего толком. Вот разве что за связь человек Ветра отвечал, так что вряд ли взлом системы мимо командира мог пройти. На том он и погорел… если это можно так назвать. Он сам с Дальнего Востока родом, там у него связи простроены от и до. Окопался на закрытой базе и тренирует чуть ли не ЧВК. До него теперь не добраться, но вроде как и он от наших дел отрезан. Ладно, без обид, это не твоя печаль. Чего я тебя позвал-то…
Ага, со вступлениями покончено. Ясно-понятно, что все эти проявления начальственного благоволения сыплются на меня не за красивые глаза.
— Мы статистику по стране усиленно мониторим и кое-что обнаружили. Тут у вас рядом, соседняя область, и двухсот километров не будет.
— Что, там тоже преступность пошла вниз, а смерти от болезней и несчастных случаев — вверх?
— Там смертность в целом пошла вниз, но пока плюс-минус в рамках статистической погрешности. Ну мало ли, погода стоит хорошая, умирать никому неохота… Интересно другое. Областной центр занятости за неделю закрыл почти 90 процентов вакансий, многие из которых висели годами и никому не были нужны.