Властный, страстный и отвязный, или... (СИ)

______________________
*Калидаса, "Облако-вестник" (в пер. С. Липкина)
**Jailhouse Rock - музыкальный хит из к/ф 1957 года
*** "Одна ночь с тобой" - одна из самых популярных песен 1968 года
Глава 13 "Живые мертвецы"
Меня вывели на площадь под свист толпы и оглушающий аккомпанемент барабанов. Надо отдать должное проницательности Седовласого: он вовремя догадался, почему я не в состоянии использовать магию и на что я рассчитываю. Поэтому король подстраховался и наградил меня оковами, вдвойне блокирующими энергетические каналы. А я так надеялся на экстремальный подъем, на страх неминуемой смерти, который, по моим расчетам, быстро бы привел меня в боевую готовность. Но теперь любые мои попытки побега не могли увенчаться успехом: я еле ноги передвигал.
Моему взору предстала сумасшедшая картина: на виселице болтался голый узник, вокруг которого бегали люди, потешаясь над эрегированным членом и высунутым языком трупа. Люди смеялись, дергая различные части мертвого тела. Мужчину казнили за то, что он стеснялся оголять своё тело, о чем свидетельствовала табличка с надписью о приговоре. Вскоре толпа наигралась, и тогда палач сделал широкий надрез на горле повешенного, через который вытащил язык. Толпа сразу же подхватила это восторженными выкриками.
Выскочили клоуны, и в знак глумления над казненным, повязали себе на горло петлю и красную ленту, корчась в гримасах. Приглядевшись, я сразу понял, кто скрывается под ярким макияжем: низшие демоны. Но как они попали сюда?!
Я крикнул им в отчаянной надежде, но те лишь оскалились и передразнили меня, корча рожи.
«Смирись, - сказал я сам себе, - они не помогут, у них здесь свои интересы».
Одна человеческая девочка расплакалась при виде этих демонов, но мать отругала ее и высмеяла детские страхи:
- Ты что?! Это же клоуны, они самые смешные шуты на свете! Над ними смеются, а не плачут.
- Они пугают меня! Они страшные! Я чувствую в них зло. Почему люди не видят? Здесь всё так страшно...
Тут же подскочил страж порядка:
- Что у вас? – деловито и с пристрастием начал допрос он. – Боязнь клоунов? Не порядок! Вам известно, мамаша, что это - серьезное заболевание, это самое настоящее психическое отклонение? Вам следует показать ребенка лекарю, чтобы искоренить этот страх!
- Да? – испугалась мать. – Я не знала, что это болезнь. Мы обязательно искореним!
- Вот и отлично! Иначе ваша дочь закончит, как этот неизлечимый шизофреник, - и он указал на плаху. - Помните, что мы и детей казним! Мы чистим наше общество от вредителей! Покажите девочке, что ее ожидает.
Там, на второй плахе, палач размахивал отрубленной головой, веселя толпу тем, что глаза у только что отделённой от тела головы всё еще вращались, а изо рта вместе с кровью пытались вырваться слова о пощаде, но из-за перерезанных голосовых связок получались даже не хрипы, а только кровавые пузыри. Этот человек был осужден за то, что пытался внести смуту в головы людей, рассказывая «небылицы» о существовании в недалеком прошлом нравственности, благочестии и широте «какой-то несуществующей души».
Чуть дальше сажали на кол и, судя по приглушенным крикам седевших на кольях, пытки длились уже вторые сутки. Мастерство палачей восхвалялось тостами и вином непосредственно перед кричащими, проткнутыми насквозь, людьми. Их казнили за расправу над педофилами, так как в королевстве отрицали само понятие "педофилия" и считали интимную связь с детьми такой же естественной, как и со взрослыми особями. Более того, в королевстве всеми силами поощрялось раннее вступление в сексуальную жизнь. 
У самого края площади казнили посредством лошадей: женщину разорвали на три части. Судя по табличке, она не соглашалась делить ложе с тремя мужьями, за которых ее выдал заботливый отец. В первых рядах зрителей стояли ее мужья и дети, рожденные в законном браке. Дети кричали и плакали, а вдовцы, объясняя прегрешения разорванной жены, периодически подлупливали своих общих чад, с возмущением указывая на кровавые останки неблагодарной матери.
 
Еще одну женщину насиловали одновременно несколько мужчин, «приучая» устраивать ежегодное добровольное поднятие юбки на всеобщем празднике, которое она отказывалась совершать. Стоявший рядом палач, объяснял озабоченной представлением толпе, что осужденная не испытывает в данный момент боли, а мычит исключительно от удовольствия, и слезы ее тоже льются от сильнейшего возбуждения, так как, согласно последним исследованиям королевских ученых, каждая женщина желает испробовать на себе двойное проникновение в тело. А то и тройное. Это лечение, по словам палача, позволит женщине навсегда побороть постыдные комплексы и, наконец, делать то, к чему, несомненно, стремится каждая женщина: к всеобщему рукоплесканию в свой адрес, а также к свободному занятию сексом на глазах у тысячи незнакомых людей да со множеством партнеров.  
Рядом с ней насиловали ее возлюбленного. По приговору он обвинялся в связи с одной единственной женщиной и отказывался вступать в интимную связь с представителями своего пола, утверждая, что это противоестественно. Палач уверял, что после принудительного лечения осужденный обязательно переменит своё мнение, его глаза откроются, и он поймет, сколько удовольствия потерял, отказываясь от анального секса с мужчинами, а также от занятия любовью с тремя женщинами сразу. То, что ему ломали член, скачущие на нем женщины, никто не замечал, равно как и то, что он в кровь разодрал свои связанные руки, пытаясь освободиться.
- Ничего-ничего, - вещал палач, - это всего лишь притворство и кокетство! На самом деле ему сейчас очень приятно, он просто стыдится признаться. Всем мужчинам хочется побывать в центре женского внимания, почувствовать себя слабым и безвольным узником, связанным и взятым силой красивыми женщинами! Мы вытравим из него все сомнения и стеснительность! Почему у нас появляются сексуальные желания? Исключительно ради того, чтобы их осуществлять, а не прятать внутри себя! Чем глубже мы прячем их, тем хуже: это побуждает нас к насилию, к тайному разврату! Не нужно стесняться своих фантазий! Их следует воплощать любыми подходящими для этого способами! А нам всем известен тот научный факт, что изначально мир заселяли только одни мужчины. И это естественная, выработанная тысячелетиями тяга к своему полу не должна отторгаться! Мужчины веками удовлетворяли друг друга, и это служило показателем дружбы между домами, хороших добрососедских отношений, как и то, что позднее гостю предлагалась жена в знак особого уважения, в знак побратимства. А этот преступник не только не предложил гостю свою женщину, но еще и сам отказался искупать достопочтимого гостя, не предложил ему снять сексуальное напряжение. Это прямое неуважение к нашим законам!  
Зрители согласно закивали, продолжая жадно следить за происходящим. Никто из них не смотрел в обезумевшие глаза осужденных, никто не чувствовал отчаяние и боль, никто не задумывался об этической стороне вопроса пыток и лишения жизни. Всех завораживал исключительно ритм движений и обнаженные тела, крики и стоны, вынужденные мольбы и вырванные шантажом признания. 
Я с ужасом ожидал своей очереди, гадая, что же приготовили для меня. И даже мысленно поблагодарил Седого короля за блокирующие энергию наручники: если бы не они, адреналин свел бы меня с ума задолго до восхождения на свой смертный помост.
Как оказалось, место моей смертной казни располагалось в самом дальнем углу звездной площади и выглядело скромнее всех остальных: меня ожидал всего лишь костер в наказание за пламенную речь о несуществующей возвышенной любви, способной пережить не только земную разлуку, но и ни одну смерть.
 
- Сжечь его! – кричали мне в спину. – Сжечь лжеца!!!
Меня загнали на высокий деревянный помост и привязали к столбу, вокруг которого накидали сено и хворост, к ногам же бросили еловые ветви. Их, как бы в насмешку, украсили вырезанными из бумаги сердечками. Присмотревшись, я заметил отрывки стихов, втиснутых в эти бумажные сердечки. Невольно представив, как я буду истошно орать уже спустя три минуты, я попытался сосредоточиться на обрывках поэзии, что лежали у моих ног. В глазах всё расплывалось, а если и удавалось прочитать строчки, то смысл до меня не доходил.