Властный, страстный и отвязный, или... (СИ)
- Ты не слишком успешен. Я наслышан о твоих повсеместных неудачах.
- Люди глупы. Они элементарного не знают.
- Не могу не согласиться, но всё же люди знают, например, почему богам всегда преподносились новые кубки и никогда - старые. Никогда в чашу, где было молоко, не наливалось вино. Никогда после красного вина в эту же чашу не наливалась вода или белое вино. Рано или поздно какой-нибудь алхимик из твоего мира догадается, в чем дело, - позлорадствовал я, - рано или поздно он поймет: проблема не в том, что кубок нельзя отмыть, а в том, что энергетическая информация не смывается, как и позор после прелюбодеяния. И тогда алхимик задастся вопросом, почему существуют знахари, очищающие с помощью своей силы кровь, и почему во все времена люди верят в силу Любви, что способна также очищать кровь от чужого образа и духа, если случилось несчастье при изнасиловании, например. Помимо ауры, каждый мужчина по-особенному светится чисто в сексуальном плане. И у этого света своя длина волны, своя особенная амплитуда, неповторимый ритм, звук, цвет, сила поля. Любящий мужчина изливает этот свет, а любящая женщина - как чаша, наполняется им и, переработав, возвращает любимому, своим детям, семье и всему миру. Ты не сможешь искоренить это в людях! Как бы ты ни извращался.
- Образ первого мужчины, который ставит несмываемую печать на девушке, можно использовать, - оскалился Седой. – Чем чаще мужчина изменяет, тем выгоднее для меня, потому что он уносит свой свет от берегини, и вливает его в чужую чашу, в ту, которую уже наполнил собой другой мужчина. И тогда его силы расходуются вхолостую. Получается замечательная вещь, - хихикнул Седой, жадно потерев руки, - муж разбивает сердце своей жене, унося от нее силу, а в это время та сила, его сила, которую он вливал в свою «чашу», утекает сквозь грубую пробоину в защитном поле его покинутой женщины. Он сам, своими же руками, разрушает собственный банк, волшебную пещеру, где лежит подлинное сокровище. Теперь в нее открывается доступ энергиям других мужчин, которые... лили информацию в иную женщину, в ту, с которой он изменяет! Несчастная жена, в ответ на причиненную боль, отравляет не только себя внутри своей чаши, но и неосознанно закрывает чакры поганца мужа, перекрывает ему "кислород", попутно отравляет его любовницу, а вместе с ними и того первого мужчину, что однажды лишил девственности эту любовницу. Видишь, какая цепочка существует? Думаешь, у людей всё еще сохранился Разум, дабы уРазуметь это? – и король расхохотался жутковатым потусторонним смехом. – В итоге, мой горячий друг: здесь все несчастны! Мужчина теряет силу и свой канал связи с Творцом, с Космосом, он опускается в своей духовности всё ниже и ниже (даже если это внешне и не заметно), а женщина и дети (если таковые имеются в разрушенной семье) – постоянно болеют, чувствуют одиночество, дискомфорт, испытывают стресс, непонимание и ущербность, которые со временем выливаются в комплексы и жестокость в различных ее проявлениях. А также в безудержную тягу к... сексу со множеством партнеров. Потому что они чувствуют чашу своей матери. Изгаженную чашу. Им повезет, если они родятся от первого мужчины, а если нет? Тогда где их обитель Света, где та чаша великой Любви и Силы, где их Колыбель?
- Ты ловишь кайф от того, что делаешь людей несчастными? Ты вроде не так глуп, а забавляешься, подобно обезьяне.
- Естественно, я ловлю кайф, - закивал мне король, - ведь я питаюсь их энергией. Давай обойдемся без морали. Или ты думаешь, что твой отец иной? Или Высшие, что забирают себе всю энергию планет и звезд, а вам отдают лишь крохи?
- Они знают меру!
- Глупец! – вскочил на ноги король. – Никто ее уже давно не ведает! А если никто из Высших не заботится о выживании миров, то почему должен заботиться я?!! Я живу, благодаря этой силе! Редко кто выбирается из порочного замкнутого круга. Для этого нужно любить. Поэтому я не допускаю ни песни о прекрасном, о возвышенном, ни книги, ни стихи, ни живопись, ни скульптуру... Всё, что было возвышенным – возводится мною в пошлость, в старомодность, в первобытную, неученую тупость и дикие заблуждения. Поэтому я так горжусь своими лекарями, которые с научной точки зрения «доказывают» истинность всего того, что я со временем закрепляю в законах. Поэтому я подсунул им сказки о вседозволенности и полигамии, об отсутствии телегонии, о естественном отборе и выгоде от смешения различных гаплотипов. И о гаремах, куда продаются девственницы – ведь всё это не решает человеческую проблему, а лишь усугубляет ее... Был у меня алхимик, догадавшийся о том, что я творю... По иронии судьбы, перед своей казнью, он сидел в той же клетке, что и ты сейчас, - и седовласый король с любовью погладил прутья. – Знаешь, странник, жизнь людей быстротечна, моя же - долга. И я могу себе позволить претворять свой план в жизнь на протяжении многих веков или даже тысячелетий. Так детали виднее. А люди... что люди? Они легко вводятся в заблуждение. Более того, я не стою на месте. Я применяю различные методы давления, а также психотропное воздействие. Или, к примеру, цементирующее мозги, питание. К тем, кто не ест то, что мне нужно, я применяю внушение, атакую ментально, атакую со всех сторон, а если не помогает – вливаю в горло расплавленный свинец. В назидание другим сомневающимся.
- Ты слишком много полагаешься на разум, непростительно забывая о сердце, - отойдя от прутьев и повернувшись к королю спиной, произнес я. – Спроси у любого мужчины, который еще не подвергся порочному воздействию твоей агитационной машины: просто проведи эксперимент. Вырасти такого. А потом спроси у него, что он предпочтет: семью с любимой женщиной многоразового использования или с любимой, которая ждала его; с той, которой он сможет сказать по праву крови и печати образа: «Моя! Моя телом и духом!». Не сомневаюсь, что он выберет второй вариант. И выберет он это не из-за того, что ему нравится рвать девственную плеву; не из-за глупого эгоизма, но из-за того, что на генетическом уровне, на клеточном, всё очень серьезно. И в каждом из нас, пока сохраняются еще живые клетки, будет существовать и внутреннее знание всеобщего Плана развития нашей Вселенной. Нет, людей верящих в то, что существует Проект без Проектировщика - таких людей ничтожно мало. Все догадываются об этом, абсолютно все. Равно как и о собственном важном месте в данном великом Проекте. Это система, которую невозможно уменьшить ни на один элемент, ни на одно существо. Здесь каждый нужен, каждый важен. А ты коверкаешь этот Проект, вносишь поправки. Не фантазируй, будто это не предусмотрено великим Планом, - усмехнулся я. - На всякого мудреца довольно простоты. Не тужься зря. Спроси ты у женщины, которая еще больший интуит, нежели мужчина: так уж сильно нужен ей опытный в постельных делах самец или она предпочла бы оказаться у него первой? Думаю, что в глубине души, даже каждая из тех, кто присутствовал сегодня на отборе в твой гарем, скажет, что желает быть первой, единственной и последней у своего мужчины. Вот это и есть истина. Всё остальное – лукавое мудрствование. Тот, кто умеет – сочтет; тот, кому нужно – уразумеет.
- Что ж... – пошел к выходу король, - вот и пообщались. Завтра тебя казнят. Ожидается публичное мероприятие. А после – танцы и разврат до упаду рядом с твоим всё еще теплым телом. А, может, и с ним самим.
- Ты совсем страх потерял? Знай: я вернусь в ином теле, - твердо заявил я, – и тогда сожгу весь твой мир дотла!
- Ох! – в притворной заботе воскликнул Седой король. – Бедные люди! Такой жестокий дьявол явится к ним! Не переживай, это я тоже обращу себе на пользу. Кстати, я шел предупредить, чтобы ты хорошенько подумал, о чем просить при последнем желании.
- Кощей чтит кощеевы законы? – иронично рассмеялся я, так и не повернувшись к королю.
Вскоре послышались удаляющиеся глухие шаги по каменному коридору темницы. Никто из узников не рискнул нарушить тишину. Мы все сидели на своих тюфяках, и каждый думал о предстоящей казни и последних, бессмысленно потраченных в тюрьме, часах жизни.