"Фантастика 2023-134". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Чарльз вздохнул.
И прикрыл лицо рукой.
С другой стороны… почему бы и не помочь хорошему человеку? Или не очень хорошему, но все одно полезному? Необязательно же возвращаться в Мертвый город?
Совершенно необязательно.
Но что-то подсказывало: придется.
Ну вот не надо на меня смотреть, будто я родину предала.
Подумаешь, мертвец.
Зубы у него точно были, я помню. И даже жаль, что не догадалась прихватить парочку. Хотя откуда мне было знать, что у тамошних мертвецов настолько зубы полезные. Золотишко вот – дело другое, золото оно везде пригодится.
Чарльз вздохнул.
Некромант уставился на меня, еще немного – и дырку взглядом просверлит. А я чего? Ничего. Сижу ровненько. Улыбаюсь.
– Там… – Я махнула рукой. – Мертвый город. А в нем кхемет ваши. Но туда лучше не лезть.
– Ага, – согласился орк. – Дурное место.
– Я бы сказал, очень… специфическое. И опасное, – добавил Чарльз.
– Дед упоминал, что из той экспедиции вернулся лишь он и его друг, но тот в скором времени скончался. Возможно… – Орвуд задумался, правда, ненадолго. – Возможно, дед знал больше. Возможно, он хотел повторить артефакт, созданный его прадедом, или создать новый. Вот и отправился, но потом… потом понял, насколько это опасно, и уничтожил записи. Это объясняет их скудность.
Некромант постучал пальцем по чашке.
– Как бы то ни было, я буду весьма благодарен, если вы поделитесь вашей историей.
Мы с Чарли переглянулись.
Поделимся.
Отчего б не поделиться. История, чай, не золотишко, от деления не убудет.
Рассказ начал Чарли. Издалека. В смысле от сестрицы своей. Я слушала. И его, и перестук колес, которые громыхали не так уж сильно, скорее слышалось в этом что-то донельзя успокаивающее. Душу грел чай и остатки конфет. И еще вдруг потянуло прилечь.
Неважно, где.
Но я устала. И с трудом подавила зевок, а второй не смогла… и, кажется, отключилась. Помню, что начала вдруг заваливаться набок, но меня подхватили, подняли и перенесли куда-то. Я хотела возмутиться, но сил не осталось совершенно.
И спать хотелось.
Дико.
А потому я позволила себе утонуть в мягкой перине, когда на плечи опустилось вдруг одеяло, тоже легкое, воздушное. Стало тепло и хорошо.
Одно беспокоило: Эдди так и не появился.
Сон был странным. Я видела город, тот самый, только другой. Живой. Он утопал в зелени, которую пробивали белоснежные башни. И на солнце они казались настолько яркими, что я почти ослепла.
Гудели барабаны.
И рога.
Звенели браслеты на ногах обнаженных женщин, кожа которых была покрыта золотой краской. И сами они были подобны ожившим статуям. Они кружились в танце, и алые ленты, привязанные к их рукам, трепетали в воздухе.
Но тут музыка стихла, и раздался низкий вибрирующий звук. Он сменился гулом, будто стадо бежит… точно стадо… огромные бизоны. В жизни таких не видела.
И видеть не хочу.
Женщины плясали. Быки…
Наверное, блевать во сне – не лучшая идея. И я сдержалась. Это ведь сон. Просто сон. Сладкого переела. Еще когда Мамаша Мо пугала, что, мол, если переесть сладкого, то кишки узлом завяжутся. Вот, видать, и завязались.
Главное, что нет этого.
Ни быков, ни женщин, что не прерывали безумного танца своего, взлетая на огромные спины, удерживаясь на рогах или не удерживаясь.
Ничего нет!
И мертвеца, вперившегося в меня взглядом, тоже нет.
Какой взгляд у мертвеца? Но череп дернулся и стремительно оброс плотью, и вот уже передо мной не мертвец, но человек настолько красивый, что просто невозможно.
Смотреть.
И не смотреть.
– Проклятая кровь. – Он говорит на другом языке, но я понимаю. И брезгливо кривит губы. – Проклятая кровь!
– Иди на хрен! – возмутилась я. Будут тут еще всякие покойники обзываться!
– Никакого уважения. – Мертвец не собирался исчезать.
А я дала себе зарок, что больше не буду объедаться сладким. И вообще. А то ведь свихнуться недолго от этаких слов.
– Слушай меня, отродье!
– Сам отродье, – огрызнулась я и взглядом на взгляд ответила. Что? Я тоже так пялиться умею. И не только пялиться. – И вообще… ты мертвый давно.
– Давно, – согласился он. – Я устал быть мертвым.
– Ну… тут извини. – Я развела руками. – Ничем помочь не могу.
– Можешь.
– Как?
Я это исключительно из любопытства спросила, а не из желания помочь.
– Позволь нам уйти.
– Вам?
Он махнул рукой, и тут мы, как это только во снах бывает, оказались на площади. А там нет уже девушек. И быков. И горящих людей. Или разодранных зверьем. И самих зверей тоже нет. Лишь камень и кхемет.
Мужчины.
Женщины.
Молодые и красивые женщины и мужчины. А детей вот нет. И стариков. И никого, кто не был бы красив.
– Что за… – Я поворачивалась на месте, но куда ни взгляни – везде то же самое. Их не так и много, сотни две или три. Город-то вмещает куда больше, а этих, кхемет, всего-то… И все красивые. Настолько прекрасные, что тошно становилось от понимания собственного несовершенства.
– Проклятая кровь, – сказала та, что стояла ближе всех. Белокожая, темноволосая. Ее тело покрывали узоры драгоценных камней, и не было иного одеяния.
– Проклятая кровь… – выдохнули они все вместе и потянули ко мне руки.
Тут-то я и проснулась.
На свое счастье.
Ну их… Этих прекрасных до ужаса.
Я села в кровати, судорожно оглядываясь по сторонам. Сердце все так же бешено колотилось о ребра. Во рту стоял отчего-то привкус гари. И… да, с конфетами стоит быть осторожней.
– Милли? – Графчик обнаружился рядом. Он дремал, прислонившись спиной к кровати. А некромант – тот в кресле сидел и не спал. Смотрел.
На меня.
И на Чарльза. Задумчивым-презадумчивым взглядом. Затем спросил:
– Вы видели сон?
– Видела. – Я прикусила язык, чтобы не сказать, чего именно я думаю по поводу подобных снов.
– Если… это не слишком личное… вы бы не могли поведать содержание?
– Чего? – поинтересовался Чарли до боли знакомым тоном. Прям почудилось, что братец мой объявился.
А ведь надо отправить кого-то поинтересоваться, куда он, сила нечистая, подевался.
Бросил меня тут.
Одну-одинешеньку…
– Дело в том, что этот сон, полагаю, является не совсем сном в его классическом толковании, – пояснил некромант, сцепивши пальцы под подбородком. – Я ощутил серьезный всплеск мертвой энергии, а это напрямую указывает, что вы, мисс Милисента, прочно связаны с тем миром.
Чарли выругался.
Вот ведь. Говорю же, осваивается человек. Вот уже и говорит чего думает, про всякое стеснение позабывши.
– И мне хотелось бы понять, сколь глубока эта связь. И может ли она представлять для вас опасность.
Ну…
Сон не сказать чтобы вдохновляющий, но и особо страшного в нем нет, кроме что разве тех, которые… Стоило вспомнить кхемет, и меня передернуло.
Получасом позже мы сидели за столом. И оказалось, что за время моего сна чайник не остыл, а конфет в коробке только прибавилось, хотя теперь я глядела на них с некоторым подозрением. То есть умом я понимала, что дело не в конфетах, а, скорее всего, во мне или той дряни, которую мы унесли. Но осадочек остался.
– Танец с быками, значит… – Орвуд, выслушав сбивчивый мой рассказ превнимательно, задумался. – Знаете, существует теория, что наша цивилизация в этом мире далеко не первая. И не последняя. Что цивилизации, как и люди, имеют обыкновение стареть. И умирать, сменяясь иными… О каких-то мы слышали, от них остались материальное наследие. Память о других сохраняется в сказках и преданиях.
– Тогда это очень страшная сказка, – пробормотала я.
Почему-то знобило. Не сильно. Я вообще росла на редкость здоровым ребенком, а потому заболевала быстро, выздоравливала и то быстрее.
Сейчас же лихорадило.
– Бывают и такие, – не стал спорить некромант. – То, что вы описали… Относительно недавно во время раскопок на Крите удалось отыскать развалины дворца. Предположительно им несколько тысяч лет. Так вот, я читал описания и беседовал со знающими людьми, в частности о фреске, на которой изображены акробаты и бык. Один мой знакомый, который весьма интересуется археологией, утверждает, что бык для эгейской культуры – яркий символ. И встречается весьма часто. С другой стороны, если вспомнить великий Рим и его культуру, в частности кровавые гладиаторские бои или игры со зверями…