Девочка из прошлого (СИ)

— Кого ты надумала обмануть, сучка? — шипит Моретти, наклоняясь надо мной.
Он с силой сдавливает запястье, и стилет выпадает из онемевших пальцев. Что ж, я хотя бы попыталась.…
Вдохнуть не могу, рефлекторно дергаюсь, пытаясь высвободиться из стального захвата. Но Моретти держит крепко, и я почти отключаюсь, как вдруг распахивается дверь, и сквозь пелену слышится голос Демида.
— Отпусти её, ублюдок. Я пришел. Ты хотел меня видеть?
Призываю на помощь все свои силы. Руки безвольно свисают вдоль туловища, но я усилием воли заставляю непослушные пальцы нащупать сталь, продетую сквозь боковые швы платья.
Моретти поднимает голову, чуть ослабляет хватку, и я на сколько хватает сил всаживаю оба стилета ему в ноги.
Голова мужчины дергается от удара, только успеваю заметить мелькнувшую ногу Демида. Он хватает меня в охапку, и я инстинктивно цепляюсь за белоснежную рубашку.
— Дема....
— Арина! — в его голосе слышится надрыв, черные глаза кажутся двумя огромными темными колодцами, на дне которых плещется что-то совсем страшное.
Не для меня. Для Моретти.
И я понимаю. Теперь он ВСЁ знает.
Демид осторожно опускает меня в кресло и поднимает Моретти с пола за грудки.
— Оставь его, — слышится непривычно резкий голос Феликса с металлическими нотками в голосе. Демид продолжает держать мужчину, и Феликс повторяет. — Это внутреннее дело семьи. Не вмешивайся. Ты помог, больше твоя помощь не требуется.
В комнату входят остальные капореджиме и становятся полукругом, замерев в молчаливом ожидании. Феликс в упор смотрит на Демида, и тот нехотя отпускает Моретти.
Капо грузно валится на пол, пытаясь зажать руками раны, из которых хлещет кровь.
— Расследование показало, что все обвинения против тебя верны, Сальваторе, — обращается к нему Феликс, и я холодею.
Это то, чего он боялся. Он никогда этого не хотел — распоряжаться судьбами людей.
Но сейчас Феликс принял сторону Демида и должен вынести своему капо смертный приговор за нарушение омерты.
Сдать преступников в руки правосудия, чтобы они понесли заслуженное наказание, это одно. Но вот так хладнокровно приказать убить человека, пусть даже такого мерзавца, как Моретти, это совсем другое.
И для Феликса это будет шаг за грань, точка невозврата, после которой он не сможет быть собой. Судя по виду Аверина, прислонившегося к косяку двери, понимаю это не только я.
— Слушай, сдохни сам, а? — ворчливо обращается он к лежащему на полу Моретти. — Столько головняка от тебя....
Феликс и его капо оборачиваются на Аверина, тот поднимает руки вверх, показывая, что сдается.
— Ты можешь облегчить свою участь, Сальваторе, — обращается Феликс к стонущему мужчине. — Скажи, где девочка. Мой отец поклялся ее защищать, не заставляй его на том свете становиться клятвопреступником.
— Она на складе, — хрипит Моретти, — туда как раз пришла партия товара. Поторопись, дон, если на склад нагрянет полиция, мои люди подожгут товар.
— Отзови их, — наклоняется к нему Феликс, — и я тебя помилую. Ты уедешь в другую страну, сменишь имя, внешность. Будешь жить другой жизнью.
Моретти качает головой, его взгляд становится мутным. Он явно ослабел от потери крови.
— Не будет из тебя... дона... Ты не Винченцо, — шепчет в агонии. В воздухе мелькает рука с зажатым в ней стилетом.
Феликс реагирует мгновенно, отшатывается, но Моретти направляет стилет в собственное сердце.
— Она... была бы... лучше.... — хрипит он и закатывает глаза.
— Где этот склад? — Демид в напряжении сжимает кулаки.
— За городом. Едем. Костя, останься с ней, — Феликс кивает Аверину на меня. — И позвони своим, пусть вмешаются. Боюсь, что полиция туда уже едет.
— Нет, — пытаюсь встать, — я с вами. Там моя дочь.
Но мир вокруг покачивается и становится под углом. Демид садится возле кресла на корточки, с непривычной нежностью накрывает мою руку.
— Я привезу её, Ари, обещаю, — говорит он хрипло.
В его взгляде и голосе сквозит что-то незнакомое, щемящее. Сглатываю, провожу ладонью по заросшей щеке.
  
Он стремительно поднимается, идет вслед за остальными.
— Дем.... — окликаю мужчину. Он оборачивается уже в дверях. — Она любит, когда её называют Котенок...
Замираю. Может, он скажет, что это глупо, что сейчас не время.
Но Демид кивает очень сосредоточенно и серьезно, и когда он уходит, мне хочется выключить сознание.
— Пойду попрошу, чтобы здесь убрали, — сплевывает Аверин, и я обессиленно смыкаю веки.
  
Глава 33-1 
 
Демид 
— Ты знал, — говорю, не оборачиваясь на сидящего рядом Феликса. Но адресую ему. — Знал же?
— Знал, — соглашается он.
— И кто ты после этого?
Он и бровью не ведет.
— Я обещал Арине молчать. Это было только ее решение, я не имел права через неё переступить.
Молчит недолго, затем добавляет:
— И я тебе намекал.
И он прав, блядь, прав. Мне все намекало, прямо говорило, орало о том, что Катя моя.
Сам с себя охуеваю. Что это было?
Временное помешательство? Полная амнезия? Анабиоз?
А всего-то стоило вместе с братьями сделать тест ДНК.
И все. И не было бы никаких загадок и тайн. Но и без теста хватало деталей, которые прямо или косвенно подтверждали, что Катя — дочь Арины.
От меня.
Как можно было не догадаться, что женщина на фото из альбома выпускницы пансиона — мать Ари? Жена Глеба. Разве ответ не лежал на поверхности? Ведь она мне даже снилась!
Только во сне женщина была одета в саронг, потому что я ее видел, когда уходил от Арины. И кажется даже столкнул с дороги.
От беременной моей Арины...
А ведь она была единственной, чью беременность я мог допустить. Но отметал полностью, потому что я ж сука Всевидящий! Я был у неё и САМ ВИДЕЛ.
Всевидящее блядь Око Саурона...
Накрываю голову руками, и похуй, что Феликс сбоку косится.
Я всему верил, всему. Что девочка Катя из супермаркета результат залета одного из Айдаровых. Что Арина опекун девочки Деви.
Я носился как угорелый с континента на Индонезийский архипелаг в поисках двух девочек, а она всегда была одна.
Моя. Дочка. Деви-Катерина.
Так красиво. И так пронзительно.
Хуевый с меня отец. Почему я ни разу ничего не почувствовал? Ну должно же было меня пробить, должно же было торкнуть!
Почему не пробило, когда наклонился поднять с пола упавший документ? Я был так близко от своего ребенка!
Меня крыло от близости Арины, крыло от ее оцепенения, отрешенности. Я же хотел тогда вытрясти ее из кокона, потому меня и несло. Так что мешало схватить ее в охапку и вытащить из-за стола?
Ебаная гордыня, вот что.
Почему я не почувствовал, что все это время нас в комнате было не двое, а трое?..
И когда моя дочь врезалась прямо в своего долбоебического отца, я снова нихера не просек. Поставил под угрозу браки обоих братьев, а Рустама практически на грань инфаркта.
Я видел как Арина укладывает спать нашу дочку, и тоже нигде не дрогнуло. Смотрел, как Арина держит в руке маленькую ладошку, исходил соплями, глядя на них из-за занавески. Но так ничего и не понял.
Как мне теперь с этим блядь жить? Сука, как?
Подъезжаем к складам, выгружаемся из машин. Вокруг царит пугающая, мертвая тишина.
Охрана Феликса нас опережает и уже через минуту докладывает боссу:
— Они все сбежали, дон. Узнали, что Сальваторе мертв, и разбежались как крысы. Мы нашли только это... — охранник протягивает Феликсу ботиночек. Перехватываю его и внутренне ужасаюсь.
Он крошечный. Совсем маленький. Как кукольный.
Меня трясет от ярости, забрало падает, Феликс вовремя вмешивается.
— Деви часть семьи Ди Стефано, Демид, — поворачивается он ко мне. — Никто не причинит ей зла.
— Сам себе роди, потом умничай, — огрызаюсь зло. Я сейчас не способен нормально реагировать ни на что.
— Синьор, девочка где-то спряталась, — докладывают Феликсу по рации, — они хотели забрать ее с собой, но не нашли.