Девочка из прошлого (СИ)

  
Глава 32-1 
 
Демид 
Впервые в жизни я что-то делаю, но мне это не приносит удовлетворения.
Ясно, что Моретти — гондон, закопать его, можно сказать, дело чести. И Андрюха все так красиво нарыл — нам даже ничего делать не нужно. Свои все за нас сделают.
Но при этом не отпускает чувство второстепенности. Что это все мелочно и не имеет значения. Ни Моретти, ни наши сделки с Феликсом, ничего. Вообще все, что я делаю, не имеет значения.
Мышиная возня....
Зато есть четкое осознание, что я упускаю что-то важное, первостепенное. То, ради чего люди в принципе приходят в этот ебучий мир. Для чего живут и ради чего не жаль отдать все.
Всего себя, не только то, что у тебя есть.
Я снова трачу херову гору времени на перелет. Но если раньше я просто спал или работал, то в этот раз каждая минута, проведенная в самолете, была осязаема.
Я явно видел, как на глазах утекает время. На какую хуйню я растрачиваю свою жизнь. Лучше бы женился. А может даже ребенка родил. У братьев по двое уже. Ну почти. А они младшие.
Ладно, по этому пункту уже, можно сказать, план выполнен. Я не просто так сказал Арине про Ольшанских. Думаю, пришла пора нам с малышкой Деви познакомиться. А там может мы когда-то с Ариной сможем... Если она захочет...
Потом я все-таки уснул, потому и не включил телефон. Забыл.
Как только самолет приземлился, сразу поехал с документами к Феликсу. А тут Арина.
Убила меня. Наповал.
Сказала, что любит, а у самой глаза мокрые. И вообще вела себя странно.
Сама за руку взяла, щекой потерлась. Я и пошевелиться боялся. Думал, сейчас опять какую-то хуйню выдам или сделаю, а она поймет неправильно.
Я тоже не понял нихера. Надо было тормознуть ее, переспросить. Но представил, как распиздится Аверин, и не стал останавливать.
Здесь слишком много левых глаз и ушей. Я сейчас увижусь с Феликсом, передам ему бумаги, а потом поеду к Арине. Попозже, чтобы меньше наблюдателей было. И она как раз девочку свою уложит...
Нет, пора начинать думать о малышне, как о нашей. Хотя я честно и откровенно опасаюсь, смогу ли построить отношения с чужим ребенком.
Автомобиль с Ариной отъезжает, в руке оживает телефон.
— Демид Александрович...
И помехи.
— Андрюха, говори! — гаркаю в трубку.
— Я вам отчет по командировке отправил. Посмотрите.
Посмотрю. Потом. Но Андрюха тупо читает мысли.
— Не потом, — говорит строго прямо в ухо, я даже дергаюсь, — сейчас смотрите. И... Демид Александрович...
— Чего ещё? — переключаю наш разговор на громкую связь и вхожу в почту. Два файла. Распаковываю один.
— Вы там если не сидите, то это... — нехотя тянет Андрей, — лучше сядьте.
— Сяду, сяду. Умник.... — буркаю, отключая связь.
Смотрю на снимок, сделанный, как написано в отчете, в ризнице Палатинской капеллы. Там, откуда я унес Арину. И чего Андрюху туда понесло?
На снимке страница книги. Книга толстая, в переплете, это на первом снимке видно. Дальше крупным планом строка с записью. Дата, когда было совершено таинство крещения.
И имя.
Руки с телефоном дрожат, кровь пульсирует в затылке.
Изнутри поднимается горячая волна жара и заполняет легкие, выжигая кислород подчистую.
Буквы прыгают перед глазами, я даже рукой над экраном провожу, пытаясь их собрать и загнать обратно.
Деви-Катерина.
Деви. Катерина.
Катя. Котенок...
Нет, Господи, это не может быть правдой. Она бы не вывезла такое. Разве это можно вывезти?
К умным советам стоит прислушиваться. С размаху сажусь прямо на дорожку, по-турецки подтянув ноги. Руки не слушаются, занемевшие пальцы тычут мимо кнопок, но я открываю следующий документ.
В тексте письма написано, что это сгенерированный портрет мамы девочки.
Подсознательно я знаю, кого там увижу, но реальность безжалостно разрывает сознание, взрывает мозг, раскурочивает грудную клетку, под обломками которой трепыхается полуиздохшее сердце. 
На меня смотрит Арина. Моя девочка, моя малышка. Которой больше нет, и которую я больше никогда не увижу. Потому что она изменилась, стала другой.
  
Телефон падает рядом на дорожку. Обхватываю голову руками, надеясь хоть немного остудить охваченный пламенем мозг.
«Вы когда-нибудь видели недоношенных новорожденных детей, господин Ольшанский?» 
«Да, видел одну, только подросшую. В желтой шапке, с рассыпавшимися по плечам кудряшками и с чупа-чупсом. И маленькую. Очень-очень маленькую. Потому что ее чуть не убил собственный отец». 
Не стону, вою, сцепив зубы.
«У пациентки за две недели начались преждевременные роды, а у ребенка на тот момент ещё не раскрылись легкие. Если бы врачи не смогли их остановить, девочка не выжила». 
Но она выжила, Катя. Мой Котенок, сука, мой!
Зажмуриваюсь, растираю руками лицо
В который раз оказываюсь в этой ебучей конуре на Бали. Арина сидит за столом, вцепившись в столешницу тонкими пальцами.
Я бросаю ей в лицо документы, выплескиваю весь накопленный яд, не подозревая, что под столом прячется крошечная Катя-Котенок. Такая, какой я ее знаю — с чупа-чупсом. Она испуганно жмется к ногам Арины, пока ее отец ведет себя как последний гондон.
И Арина ее прикрывает. Прячет.
Защищает.
Моя женщина прятала от меня моего ребенка, потому что не доверяла. Потому что я проебал и ее доверие, и ее любовь. А значит, и дочку тоже проебал...
Рут говорила, что мама девочки ночевала под детской реанимацией на подоконнике. Только одной этой характеристики было достаточно, чтобы узнать мою Ари.
Но я слепой и тупой самодовольный ублюдок. Она сказала бы мне про дочку. Я помню, какой радостью вспыхнули ее глаза, когда я приехал.
Но я не заслужил ни Арины, ни дочки. И несмотря на это, она снова говорит, что любит.
«Ты ей нужен, Дем. И мне нужен. Нам. Обеим». 
Почему она это сказала и уехала?
Телефон на дорожке вибрирует, смотрю на экран — номер скрыт. Нажимаю «ответить» и морщусь, когда надтреснутый голос Моретти говорит в самое ухо:
— Ну наконец, появился! Значит, если хочешь увидеть свою дочь, приезжай. Я жду тебя, Ольшанский.
***
Бегу к особняку. Распахивается дверь, и по ступенькам спускается Феликс, держась за голову. Вид у него слегка примятый.
— Она уехала? Черт, — он стонет, морщась от боли, и сжимает голову двумя руками. — Это пиздец.
— Куда она поехала, Феликс? Ты знаешь?
Он мотает головой.
— Нет, мы не смогли отследить звонок. Моретти сказал Арине, чтобы она отправила к нему тебя. Я не давал ей уйти, вот она меня и звезданула. Поленом.
— Блядь. Где он может прятаться, этот Моретти?
— Если вот так стоять и пиздеть, то даже собственный член найти проблематично, — раздается язвительный голос. Мы оба оборачиваемся.
— Костя, ты знаешь, как найти Арину? — вскидывается Феликс.
Аверин разворачивает экран телефона, на нем мигает несколько зеленых точек. Показывает на одну в отдалении.
— Вот ваша Арина. Поехали.
— Ты когда успел ей маячок навесить? — спрашивает Феликс, когда мы грузимся во внедорожник. За нами выезжает ещё пять таких, набитых охраной.
— Тогда же, когда и тебе. Сегодня. Вы их теряете все время, и я обновляю периодически. Ему вот не успел, — кивает на меня.
Машина сворачивает с трассы и выезжает на грунтовую дорогу. Ещё через время подъезжает к невысокому зданию, спрятавшемуся в зарослях винограда.
Здание охраняют вооруженные люди, но, увидев Феликса, они опускают автоматы. Отталкиваю Феликса, бросаюсь вперед, распахивая дверь.
Моретти держит Арину за горло, другой рукой перехватив ее кисть.
— Отпусти её, урод, — говорю спокойно, — я пришел.
  
Глава 33 
 
Арина 
Сознание мутнеет, расплывается бесформенным пятном акварели.