Магнат
— Что вы, черт побери, имеете в виду?
Сэнди села повыше и заговорила громко и взволнованно:
— Наши намерения, Джефф, не столь уж различны. Я только что это поняла. Ведь вы не бросите меня? Я могу помочь вам, но я сама нуждаюсь в вашей помощи. Принимайте решение.
Он взглянул на нее со слегка насмешливой улыбкой:
— А вы что намерены предпринять, миссис Меррит?
— Кастрировать убийц Гейба и добиться справедливости. Они выгнали меня с работы и теперь будут делать все возможное, чтобы я не только на телевидении, но и вообще нигде не устроилась. Но я должна зарабатывать, так почему бы мне не делать это в вашей команде? Я умею писать, умею собирать и анализировать факты, умею думать. Я найду такое отребье, какое не годится даже в огородные пугала, но добьюсь своего и выкачаю из них информацию. Мне необходимо доказать, что это они убили Гейба, а если они к тому же готовят какой-то заговор против моей страны, я остановлю их.
— Звучит очень героически, — опять усмехнулся он. — Но только в кино можно в одиночку свернуть гору.
— Но я предам факты всеобщей огласке, обращусь в службу безопасности, в ФБР. Нельзя позволить, чтобы они кому угодно тыкали в лицо своими пистолетами…
Обессиленная и измученная болью, она откинулась на подушки.
— А потом они могут убить меня, как убили моего мужа, как убили уже что-то во мне, как искалечили мою жизнь. И пошли они все к черту!
После недолгого молчания Джефф сказал:
— Я позову санитарку, чтобы она дала вам снотворное.
Она слышала, как он взял пальто и вышел из палаты, а потом неподвижно лежала с закрытыми глазами, пока не пришла санитарка и не принесла димедрол.
Глава 20
Телефон продолжал звонить.
Лорейн сидела в мягком кресле в квартире в одном из домов Хьюстона, опустив руки на колени. Она пыталась было читать роман, но из этого ничего не получалось. Она просто ждала следующего звонка. На улице была ночь, и огни Хьюстона сверкали, как драгоценные камни. Тихим, сдавленным голосом Лорейн произнесла:
— Нет…
Телефон зазвонил снова. Он будет звонить, пока она не снимет трубку.
Обессиленная, Лорейн почувствовала влагу на своем лице. Слезы жгли ее кожу, воспаленную от долгого плача. Она плакала, когда собирала чемодан и уезжала с ранчо, плакала, думая о том, как Аарон будет читать ее записку, в которой она написала, что должна некоторое время побыть одна, и обещала вскоре ему позвонить. Конечно, теперь он уже все знает. Этим и объясняются звонки, которые начались неделю назад и с тех пор не давали ей спать.
Телефон звонил и звонил.
— Перестань, — попросила она и сжала в руках книгу.
В черной майке и ситцевой юбке она выглядела прекрасно. Сияющая и моложавая, она могла бы начать новую жизнь со своим любовником. А вместо этого ей приходилось принимать антидепрессанты и возбуждающие таблетки. Она выпивала восемь чашек кофе в день и выкуривала по три пачки сигарет. Это был настоящий ад, а не новая жизнь. Этому хладнокровному подонку удавалось постепенно, исподволь уничтожать ее, находясь за сотни миль отсюда.
Эд знал обо всем, и, слава Богу, у него хватало терпения. Он работал по шестнадцать часов в сутки, чтобы утвердиться в новой компании. Он уже пробил себе дорогу в менеджменте, пережил две серьезные драки за власть и теперь завоевывал новые позиции. Он приезжал к ней среди ночи, быстро готовил себе что-нибудь выпить и сразу же засыпал. На выходные он увозил ее куда-нибудь в тихое место, подальше от любопытных глаз. Благодаря любезности одного из товарищей Эда они нашли убежище в этой шикарной квартире, из окон которой открывался вид на горизонт, отражающийся в стеклах домов.
Телефон продолжал звонить. Лорейн положила книгу на круглый кофейный столик. Пытаясь ощутить решимость в опустошенной душе, она сняла трубку и поднесла ее к уху. Она слышала, как кровь толчками пульсирует у нее в голове.
— Да, — сказала она.
Сначала в трубке было тихо, так бывало всегда. Безликий шелест, идущий ниоткуда. Затем раздался голос, самоуверенный и гнусный:
— Как дела, детка? Все отсиживаешься?
Она закрыла глаза, раздумывая, как отделаться от этого мерзкого голоса. Один раз она даже свистнула в трубку в полицейский свисток, но, похоже, это не помогло. Она не смела позвонить на телефонную станцию или в полицию, потому что выдала бы тем самым свое местонахождение и связь с Эдом.
— Пожалуйста, перестаньте мне звонить, — попросила она.
— Как бы не так! — ответил ей мужской голос. — Мы собираемся звонить непрерывно. Почему бы тебе не отключить телефон?
Об этом она уже думала, но другу Эда было необходимо, чтобы телефон в его отсутствие работал. Они об этом тоже знали. Она боялась, что если оставит трубку снятой, то они заявятся сюда сами.
— Я не вернусь, — сказала Лорейн. — Скажите ему, чтобы прекратил изводить меня, потому что он ничего этим не добьется.
— Очень даже добьется, детка. Смотри, как мы тебя доводим. Мы тебя будим, выводим из себя… ты уже наверняка вся обделалась.
— Да пошел ты!
Мужчина рассмеялся:
— Ты же знаешь, детка, это просто вопрос времени. Мы выследили тебя уже трижды. Ты нигде не спрячешься. Мы скоро заявимся и в это твое гнездышко и тут уж вмажем тебе по-настоящему…
— Заткнись!
— Мы так тебя отделаем, что ты будешь выть, умоляя нас остановиться, и каждый из нас будет трахать тебя по очереди, пока мы не обдерем твою штучку до крови…
— Прекрати!
— Может быть, мы явимся сегодня, детка. Может быть, даже этой ночью!
Она бросила трубку и закрыла лицо руками. Иногда они продолжали названивать, пока не высказывали ей до конца все, что хотели. Плача, она ждала следующего звонка. Его не было.
Через десять минут ей удалось привести себя в чувство, по крайней мере для того, чтобы встать и дойти до спальни. На маленьком столике у кровати лежал револьвер, который дал ей Эд. «Возьми — сказал он, — и научись им пользоваться. Если кто-нибудь попытается ворваться в квартиру — стреляй. Если это будет кто-нибудь из парней Аарона, он получит хороший урок».
Эти слова ужаснули Лорейн, но она оставила оружие у себя и взяла несколько уроков стрельбы. Это хотя бы помогло ей скоротать время, пока адвокат оформлял бумаги на развод.
Иногда Лорейн хотелось сдаться и вернуться на ранчо. Она вспоминала бассейн и деревянный настил, на котором было так удобно загорать, прекрасные пикники с запахом жареного мяса и лошадиного пота. В самые тяжелые минуты одиночества и страха она думала, что смогла бы вытерпеть Аарона, а при желании заниматься любовью с Эдом. Ее тело и дух были сломлены, ничто не стоило таких мучений.
Ночью, украдкой, к ней приходил Эд, и она чувствовала на себе его горячее и потное тело. Она читала в газетах об аресте парней, изнасиловавших Джолин, и содрогалась от отвратительных воспоминаний о Хейгах и их дьявольской династии.
Сейчас она держала револьвер в руке без страха, уже привыкнув к нему. Она смотрела из окна на великолепные высотные здания. В мире полно больших и маленьких городов, куда они с Эдом могли бы уехать, где они могли бы родить детей и отправлять их в школу на желтых школьных автобусах, а зимой лепить с дочерьми снеговиков и пить кофе.
Она положила револьвер на стол и села в кресло-качалку, чтобы позвонить Эду. Она хотела, чтобы он пришел сегодня. Она набрала секретный номер телефона и связалась с его личной секретаршей.
— Пожалуйста, сообщите Эду до того, как он уйдет, — сказала она, — что мистеру Амосу очень нужно с ним встретиться.