Магнат

 
Странно, но Сэнди испытывала такое ощущение, будто только что сказанные с экрана слова касались какой-то другой особы, а не ее самой. Она понимала, что ее уволили безо всякого официального уведомления. Но на телевидении это было обычным делом: многих звезд, даже не предупредив, выставляли с телестудий, и не последние на телевидении люди узнавали о своей отставке на вечеринках или из средств массовой информации. Но как для Сэнди оказалось неожиданным осквернение ее дома, таким же сюрпризом стало для нее увольнение, да еще в такой бесцеремонной форме. Она всегда была уверена, что, если даже ее выкинут со студии, Ден пригласит ее на ленч и останется джентльменом.
 
 
Сэнди отлично понимала, что ей одной со всем этим не справиться. Прослушивается телефон или нет, но им необходимо воспользоваться и позвонить друзьям. Ближе всех жила Конни — всего лишь в полумиле от нее, через рощу. Сэнди нуждалась в чашке чая и в дружеской поддержке, и как можно скорее.
 
 
Она выключила телевизор и опять взялась за телефон. Но в трубке слышались только щелчки набираемых номеров и шуршание мертвого воздуха.
 
 
«Боже мой», — прошептала она, снова и снова нажимая на рычаг телефона, но безуспешно. Трубка дрожала у нее в руке. Они затаились снаружи и обрезали телефонные провода, пока она слушала сообщение о собственной отставке. А до этого они дожидались момента, когда она позвонит в полицию и догадается, что телефон поставлен на прослушивание.
 
 
Тщательно продуманный, беспощадный террор, и неизвестно, когда и чем он кончится. Если они собираются убить ее, помощи ей ждать неоткуда. Она вспомнила о ножах на кухне, но и они бесполезны, если у них есть огнестрельное оружие. Сэнди почувствовала, что на ее шее затягивается веревка.
 
 
И вдруг она вспомнила о машине. Слава Тебе, Господи, у нее есть автомобиль — мощный «БМВ» с независимой подвеской и турбонаддувом. Они, наверное, сторожат двери гаража, но машина выбьет дверь, и она спасется.
 
 
Она пыталась хладнокровно обдумать план своего героического спасения. До города пять миль, сможет ли она обогнать натренированных убийц на такой короткой дистанции? Разумно это или нет, но она должна немедленно спасаться бегством. Дома она уже не могла оставаться.
 
 
Сэнди бросила мертвую телефонную трубку, прошла через прихожую, не снимая с плеча сумку, и вышла из дома, захлопнув входную дверь, но не закрывая ее на ключ.
 
 
Она остановилась под навесом над входной дверью в круге света, а перед ней стояла плотная, пахнущая морозным снегом стена мрака, сквозь которую пробивалось тихое журчание далекого ручья.
 
 
Она ждала выстрела в спину, и плечи ее напряглись в ожидании удара, а горло горело в предчувствии накинутой удавки. Она никогда не испытывала такого ужаса, и это было неожиданное, разрушительное и позорное ощущение. Резко выдохнув, Сэнди бросилась на стоящую перед ней стену мрака и быстрым шагом направилась к гаражу. Пришлось покопаться в сумке, чтобы найти пульт управления, а затем нажать на кнопку подъема ворот. Наконец ворота медленно и тяжело поднялись, и в гараже зажегся свет.
 
 
Судя по всему, в гараже ее никто не подкарауливал. Она проскользнула вовнутрь и погладила теплую металлическую обшивку автомобиля. Внутри машины ничего нельзя было рассмотреть, мешали темнота и отблески света на стеклах. Трясущимися руками Сэнди открыла переднюю дверь и, чуть не визжа от страха, заглянула в машину — там никого не было.
 
 
Быстро сев за руль, она захлопнула дверцу автомобиля и принялась уговаривать себя перестать трястись от страха и успокоиться: ведь она чертовски здорово водит машину, и уйдет от них и по дороге, и в городе. Решительности ей не занимать, злости тоже. Вот с такими довольно неопределенными мыслями она боролась с ключом, пытаясь дрожащими пальцами вставить его в замок зажигания.
 
 
Наконец ей это удалось, но при повороте ключа раздался только громкий щелчок, и ничего больше. Не горел даже свет внутри машины и не зажегся, когда она открыла дверцу. Паника охватила ее, когда она попыталась зажечь фары. Ничего. Радио, дворники. Напрасно. Ни звука, ни света, ни движения.
  
 
Она дернула рычаг капота и с трудом открыла его, чтобы своими глазами убедиться в том, о чем уже догадывалась: на месте аккумулятора зияла пустота. Со злобным отчаянием она захлопнула капот и простонала:
 
 
— Нет…
 
 
Оставалось только закрыть глаза и заплакать, склонив голову к капоту машины. Они были здесь и играли с ней, опережая на шаг и заранее просчитывая каждое ее действие. Невидимые во мраке, они караулили ее и готовы были в подходящий момент нанести удар.
 
 
Больше она ни о чем не могла думать и бросилась вон из гаража через подъездную дорогу и темный газон, чтобы со всего размаху толкнуться во входную дверь.
 
 
Но дверь не поддалась, они успели ее запереть.
 
 
Задыхаясь от ужаса, она вновь изо всех сил толкнула дверь. Нет, она была заперта. Выкрикивая бессвязные слова и всхлипывая, Сэнди царапала ногтями деревянную дверь и прижималась к ней дрожащим телом, поминутно поворачивая голову и с безумным ужасом вглядываясь в темноту. Сколько их снаружи? Сколько внутри дома?
 
 
Она уже представляла собственную смерть, чувствуя, как между лопаток вонзается холодное лезвие ножа. Или как череп пробивает тяжелая, горячая пуля, и жизнь взрывается красным сполохом. Или как пламя охватывает ее одежду и волосы, и она исчезает в ослепительной вспышке…
 
 
Но сначала ее могли изнасиловать и избить. Она вспомнила Сью Риган, как та лежала в луже крови, и сперма стекала с ее бедер на каменный пол кафе. Она вспомнила Гейба, брошенного на склоне горы, и тарантулов, выползающих у него изо рта…
 
 
Уже теряя рассудок, она сделала еще одну попытку спастись бегством и, оттолкнувшись от двери, бросилась через подъездную дорогу, чувствуя, как тяжело бьется о бок ее сумка, как громко стучат каблуки туфель и как встречный ветер режет глаза. Она бежала к ночному шоссе в надежде, что они не будут преследовать ее и она избавится от этого кошмара.
 
 
Но вот за спиной послышалось тяжелое дыхание погони. Растаяла последняя надежда, и ужас окончательно овладел всем ее существом. Удушье сжигало горло, пот заливал лицо, страшная боль железным обручем сжимала голову. Преследователи были уже совсем близко, когда она почувствовала, что падает лицом вниз на темную холодную землю.
 
  
Глава 19
 
 
Сэнди поняла, что находится на больничной койке, как только пришла в себя; это мог быть обман чувств, потеря ориентации, но даже в полубессознательном состоянии она чувствовала свежесть постельного белья и специфический больничный запах, поэтому не могла обмануться.
 
 
Она медленно открыла глаза, скользнув взглядом по унылым стенам больничной палаты, телевизору на высокой тумбочке, стулу в углу комнаты. Боли она не чувствовала, лишь онемела левая рука, на которой она пролежала все это время.
 
 
Слева она увидела окно, за которым, к ее изумлению, открывался знакомый вид на ряды деревьев и на стоянку для автомобилей. Это была отдельная палата в хорошо знакомой ей больнице: она не раз навещала здесь Энни, когда та рожала ребенка, и приходила сюда к отцу Конни.
 
 
Чувствовала она себя усталой и разбитой, возможно, ей давали успокоительное. Но зачем? Она припомнила, что ей только что приснился страшный сон, настоящий кошмар, но детали уже забылись. Ей удалось заставить себя восстановить в памяти весь тот ужас, который привел ее на больничную койку, и ее охватила дрожь. Даже здесь, в покое и безопасности больничной палаты, ей казалось, что она попала в ловушку и преследователи уже близко. Ее пугало, что одни только воспоминания о случившемся с ней кошмаре ввергают ее в такой ужас.
 
 
В палату вошла белобрысая, пухлая санитарка и приветливо обратилась к ней: