Любовь в смертельной прогрессии (СИ)

Конечно, Виталий Иванович не оставлял нас на произвол судьбы и время от времени помогал деньгами. Но эти деньги Алина старалась не тратить, делая запас для моей учебы в вузе. Необъяснимым образом именно в те годы изменилось все мое мировоззрение. Я понял, что жизнь хороша, даже несмотря на все гадости, которые она, порой, подкидывает. Возможно, именно для того, чтобы проверить, на что ты годен в этом мире. И не важно, — говорила Алина, — что другие катятся по жизни, как по гладкому асфальту, а тебе достаются лишь ухабы, главное — куда ведет дорога. Наверное, она права…
Мысли об Алине меня сейчас особенно угнетали. Только бы не выдать себя ничем в ее присутствии. А то ведь, как сказал Усов, мои проблемы у меня на лбу сияют. От нее как раз труднее всего будет что-то скрыть, слишком хорошо она меня знает. Придется поднапрячься, потому что важнее всего для меня ее спокойствие и уверенность. Вот и получается, что те, кому я могу что-то доверить, не должны ничего знать о моих неприятностях.
Отодвинув в сторону остывшую чашку, так и не притронувшись к кофе, я включил телевизор и бессмысленно уставился на экран. Где-то подсознательно я уверял себя, что безвыходных ситуаций не бывает, что завтра наверняка придет какое-нибудь решение. Но это были лишь жалкие уговоры, не имеющие никакой почвы под собой. Как ни крути, придется добираться до Петренко и хорошенько прижать эту сволочь.
Было совершенно непонятно, с какой стороны подойти к Петренко. Он сегодня откровенно валял передо мной дурака, как оказалось впоследствии — весьма опасного. В такой ситуации я чувствовал себя полностью дезориентированным. И откуда он только свалился на мою голову? Почему я? Почему он выбрал для своих делишек именно мою скромную персону. Причем было ясно, что дела у Сереги шли как-то не очень. Вспоминая сегодняшний разговор с ним, я понимал теперь, что он был загнан в угол. Слишком откровенно он угрожал мне, безо всякой, я бы сказал, фантазии. Какие-то дурацкие фотографии совал…
Зазвонил квартирный телефон. Я нехотя поднял трубку, гадая, кому понадобилась моя персона. Только бы не Анна. Помолчав некоторое время, я сказал: «слушаю».
— Леха, только не бросай трубку, — скороговоркой произнес Петренко на том конце. — Нам надо встретиться, срочно.
«Ага, — подумал я, — на ловца и зверь бежит! Не удалось с первого раза убить…»
— Леха, ты слышишь меня? Я в баре на Старобинской. Очень тебя прошу, приезжай. Мне надо кое-что объяснить. Это очень важно для тебя.
— Хорошо. — Я положил трубку.
Заказывать такси с телефона я не стал и, пройдя почти квартал, поймал частника. Через пятнадцать минут я уже стоял возле бара. Войти сразу не решался, меня одолевали разного рода сомнения, в частности, какую выбрать тактику в разговоре. Что хочет сказать Серега, я не знаю, а вдруг это очередная ловушка. По дороге сюда я мысленно прокручивал в голове все детали тех обстоятельств, где мы так или иначе пересекались. Откуда взялись эти идиотские фотографии и почему только сейчас их решили использовать? Ничего особенного на ум не приходило, хотя это вовсе не означало, что парень сейчас не подкинет мне еще один вариант шантажа.
Заглянув в окно, я попытался рассмотреть среди многочисленных посетителей кафе своего заклятого дружка. За барной стойкой никого похожего вроде не было. В какой-то момент появилось желание развернуться и уйти, однако я понимал, что таким образом проблему не решишь. Придется зайти в бар. Не будут же меня, в конце концов, взрывать вместе со всем заведением. Да и покушаться два раза за день на одного человека — как-то слишком. Велика честь, скажем так. На крестного отца я однозначно не тяну.
Подняв воротник ветровки и натянув поглубже бейсболку, я не спеша вошел в бар. Мощную спину Сереги я увидел сразу, хотя сидел он в укромном месте, в глубине зала, в мягком полумраке. Бросив взгляд по сторонам, я осторожно прошел к столу Петренко и сел напротив.
 
— Если честно, не хочется мне с тобой разговаривать, — сказал я и посмотрел на Серегу. — Только давай не тяни резину, недосуг мне тут с тобой рассиживаться.
Дружок исподлобья молча смотрел на меня. Я оглянулся в поисках официанта. Надо же занять себя чем-нибудь, выслушивая очередной бред. Однако в следующее мгновение мое тело словно налилось свинцом, и горло сдавил страх. Я медленно перевел взгляд опять на Петренко и с ужасом посмотрел ему в глаза. Это были стеклянные глаза мертвого человека, а небольшая струйка розовой пены в углу рта подтвердила мою страшную догадку. Была бы такая возможность — выпрыгнул бы в окно.
Я тихо поднялся и, стараясь не привлекать к себе внимание, аккуратно прошел между столиками к выходу. Я не чувствовал своего тела, в голове была звенящая пустота, а все ощущения, казалось, сосредоточились в одном месте — горле. Там билось сердце, там же работали какие-то мышцы, старательно проталкивая воздух туда и обратно, оттуда поступали сигналы ватным ногам.
Куда надо сейчас идти, я совершенно не соображал. Просто шел и шел, подальше от этого страшного места. Порой слышались чьи-то шаги следом. Я резко оборачивался, но сзади никого не было. Не знаю почему, но оказавшись перед входом в парк, я с облегчением вздохнул и, ускорив шаг, направился в темноту деревьев. Меня окутала тишина, нарушаемая лишь звуком собственных шагов да пугливыми мысленными вскриками. Запах сосен, прелой листвы и сырой земли был настолько сильным, что я поневоле начал чувствовать себя экзотическим зверьком, случайно попавшим в чуждую ему среду обитания. На самом деле в жизни я никогда не стремился к слиянию с природой, не был приверженцем туристических походов или прогулок вдоль реки. Мои контакты с природой ограничивались жаркой шашлыка у приятелей на даче, созерцанием пальм у моря да цветущего горшка герани на подоконнике. Наверно поэтому, заслышав дружный смех где-то впереди, я поспешил к людям.
— Закурить не найдется? — поинтересовался я у шумной компании молодых людей, что-то весело обсуждавших.
Это было весьма неосмотрительно с моей стороны. В парке было безлюдно, тусклые фонари освещали лишь небольшое пространство возле скамеек, изредка стоявших вдоль темных аллей.
— Да не вопрос, — нехотя протянул долговязый парень, и, встряхнув копной кудрявых волос, с интересом посмотрел на меня.
— А че, дядя, не страшно по ночам по лесу шастать?
Вся компания смотрела на меня как на динозавра, неожиданно появившегося в городе среди бела дня. Но сейчас ночь, и силы мои, увы, были несравнимы со звериными. Наступила пауза. Я прокручивал в голове возможные пути отхода, а ребятки, похоже, определялись с моим будущим.
— Ну, так я пошел. Прикурю в другом месте, — неуверенно сказал я и отступил на пару шагов.
Вся компания поднялась со скамейки, перегородив дорогу.
— А чего ж не дать прикурить хорошему человеку, — криво улыбаясь, произнес один из них, пританцовывая и поводя плечами, как боксер перед боем.
Я молчал. Кудрявый парень вынул из кармана пачку и протянул мне. Аккуратно вытащив одну сигарету, я вернул пачку владельцу.
— Благодарю.
— И все?
— Не понял, — наивно решил я уточнить.
Компания разразилась хохотом. Самое время было обратиться в бегство, но, несмотря на мою приличную физическую подготовку, я понимал, что соревноваться со сворой молодых отморозков будет непросто. Более того, это может усугубить мою и без того плачевную ситуацию.
— Ты дурака не включай, дядя, — оскалился танцующий. — Гони, что там у тебя в кармане.
Денег у меня с собой было не много, бумажник стоил больше, его было откровенно жалко. Я сделал попытку выпотрошить перед ними кошелек, но мечтам моим не суждено было осуществиться — резкий удар сзади в одно мгновение отключил меня.