Канарейка (СИ)

- Мне снился дивный сон... - бас Барагунда прокатился над головами слушателей.
Народ, с трудом унимая ропот изумления, замирал в предвкушении чего-то неслыханного. Никогда ещё церковь не объединялась со светскими подобным образом.
Не отыскав на прежнем месте Леона, мой взгляд пробежался по толпе и зацепился за парня в военной форме. Кажется, из оцепления и должен бы стоять спиной. Но молодой человек, не слыша недовольства товарищей, развернулся и с восторгом смотрел только на нас. Он был так близко, что я видела каждую чёрточку на бледном лице. И оно мне сейчас почему-то, казалось очень важным.
- Каталона! - зрачки юноши выплеснулись, заполняя радужку, - Каталона! - народная масса в нарастающем рокоте качнулась, вытолкнув его к самой сцене. Точно получит от начальства за нарушение воинской дисциплины.
- Вива-а-ат! Каталона! - его кулак первым взметнулся вверх, как только зазвучали последние аккорды. И вслед за ним сотни рук устремились в небо.
Мы это сделали! Никто не ждал. Никто предположить не мог ничего подобного. Народ, стягивая шапки, хлынул к сцене волной. На финальных колоколах, заставив вздрогнуть и нас, совсем рядом полыхнуло пламя. Бродячие факиры, прорвавшись на помост, спонтанно решили добавить исполнению спецэффектов.
Его высочество подскочил со своего места, яростно отбивая ладони. Но он что - ребёнок. Просто, в конце концов, не удержал эмоций. Однако, следом за ним вполне осознанно поднялась королева. Боже, сколько гордости в ней сейчас было. Сколько величия. Естественно, не смея сидеть в присутствии стоящих царственных особ, встали все. Небо пригнулось от громового народного рёва и потемнело от количества брошенных в него шапок. А мы с Барагундом счастливо обнимались на сцене, во все стороны рассылая воздушные поцелуи.
- Я... хочу сказать. - вдруг вперёд, страшно волнуясь, вышел принц.
Громко просигналили трубы.
Мы с другом замерли перед его высочеством в поклоне, тоже привлекая общее внимание к прозвучавшим словам и призывая к тишине.
- Благодарю вас, мой народ, за счастье быть с вами. За преданность королеве. - звонкий детский голос летел над площадью, - Надеюсь, когда придёт время, и я стану королём, смогу заслужить такое же почтение и любовь, как ма... - он ещё больше смутился, но тут же выправился и с гордостью закончил, - Как её величество. Да здравствует королева! Да здравствует Каталона!
- Да здравствует!.. - ответно подхватывали тут и там.
- Слава её величеству!
- Благослови, господь!..
* "Наша честь" из к/ф "Мушкетеры двадцать лет спустя". Музыка - Максим Дунаевский, слова - Леонид Дербенев.
** "Сынок" (Сориночка) автор Елена Ваенга.
В блоге обновления
  
65
 
Отгремели столичные события, прошёл уже целый месяц с памятного выступления на площади, и сейчас мы с бароном направлялись в его родной дом. Позади беспокойства за Леона, гонки по вертикали с утрясением всех важных многочисленных вопросов с её величеством, казначейством, канцелярией, театром, волнения сборов и расставания. Впереди новые приключения и большая работа. Но что это, по сравнению с предстоящим знакомством с мамой?
Сей момент сейчас больше всего будоражил нервы. Проще говоря, я трусила и тряслась, как заячий хвост. А мой любезный жених только ухахатывался, злодей, глядя на эти страдания.
- Ну ты чего? Я в жизни не встречал более отважной и отчаянной женщины, и тут, вдруг, такой страх. Перед кем? Да моя мама - чудо чудное, диво дивное, уже заранее полюбила ненаглядную невестушку просто за то, что ей... в смысле тебе, единственной удалось сделать её сына счастливым. Вот сама увидишь. Не дрейфь! Мы с тобой столько прошли...
Да уж, есть, что вспомнить, оглянувшись назад...
- Я думал, вас вместе с помостом понесут на руках. - восхищённо качал головой барон, вспоминая реакцию "стадиона" на нашу "коронную" песню, - Мы там пока того идиота крутили, ну что с ружьём на площадь заявился, почти всё пропустил - только концовку и застал. Но это было нечто! Лира, тебе удалось объединить сотни людей. Сотни!
 
"Каталона", кстати, так и была потом объявлена коронной. То есть официальным гимном страны. За неё мы с Барагундом (!), кроме благодарности и премии, получили от её величества по ордену "за заслуги перед государством".
Элеонора, даже понимая, что в очередной раз дёргает тигра за усы, вручая подобную награду никому не известному бродячему артисту, честно одарила моего друга всеми полагающимися почестями. Хотя, чего уж так и неизвестному? Наша с напарником и подругой популярность взлетела до небес. Теперь он являлся, наверное, единственным в истории страны руководителем актёрской труппы, имевшим орден.
И да, тоже был официально зачислен в штат королевского театра на тех же условиях, что и я. В том смысле, что мотаться по стране ему не возбранялось, но на исполнение гимна будьте любезны находиться по месту требования, как штык.
Обойти вниманием Флёр королева тоже не могла. Ей к мешочку с золотыми добавилась брошь, вроде той, что я получила от соседей. И ещё серьги. А также... Та-да-а-ам! Благословение на брак с Хартом. Да-да, они его тоже зачем-то испрашивали. Я в этих тонкостях так ничего до сих пор и не понимаю, ну и ладно.
Интересно, что Флёр даже не пришлось напрягать фантазию, чтобы сподвигнуть своего медведя на этот решительный шаг. Не поверите, всё сам. То ли под впечатлением от выступления подруги, то ли заразившись нашим с Леоном примером, а может просто его время пришло - не знаю. Но предложение в самых романтических традициях (тут не иначе мой барон постарался-насоветовал) было сделано. Флёр ещё неделю потом ходила в восторженно-полуобморочном состоянии.
С театром весь месяц утрясали распределение ролей, графики выступлений и репертуар. Идеи на волне вдохновения сыпались из меня, как из рога изобилия. Музыканты, которых я полюбила всей душой за щедрость сердец, отсутствие склонности к склокам и профессионализм, плакали, отпуская меня в свободное плавание.
После выступления, кстати, мы с ними и с остальными членами банды Барагунда, закатили нешуточную вечеринку. Пили за успех, вспоминали Блусторд, испанцев...
Леон почти сразу уехал в баронство продолжать свою подпольную деятельность. Через неделю, когда стало возможным освободить Барагунда от навалившихся в связи с наступившими событиями забот, он тоже отправился в баронство. Облазил лес и ведь нашёл!
Старую медвежью берлогу использовали как природное прикрытие тайного лаза, ведущего в пещеру. Говорю, не страна, а кротовые норы. Вот там-то и обнаружились сундуки с уже знакомыми иконами. А также второй ход, проложенный к имению соседа.
Тем временем Маус, пользуясь свободным перемещением в его доме, незаметно обследовал все возможные закоулки, но в доступных помещениях ничего не нашёл. Зато выждал момент и однажды проследил за хозяином, когда тот, решил, что гость дрыхнет беспробудным сном. И барон невольно всё-таки показал ему тщательно замаскированную тайную комнату, расположенную в подвальном уровне с весьма любопытными вещицами.
В общем, застукали товарища с поличным. Доказательств набралось - не отопрёшься. Мужичок оказался слабеньким - это вам не бабка-настоятельница. Та - да, кремень - до последнего зубов не разжала. А этот... В общем, страдать в одно лицо барончик не имел ни малейшего желания и тут же, не дожидаясь испытания, выложил всё, что знал. Ещё одно гнездо заговорщиков прекратило своё существование.
Жизнь в баронстве снова сделалась безопасной и вошла в колею. Маму вернули на родину, срок траура подходил к концу, мы ехали знакомиться.
А вокруг цвела и пела поздняя весна. Теплынь стояла такая, что спокойно можно было переодеваться в летнее. Впрочем, попадавшиеся по дороге люди в большей мере именно так и поступали. Особенно ребятня с "душой на распашку", воробьиными стайками носившаяся по улицам.