Железный человек (СИ)

— Как не знать! — отозвался мужик в такой затасканной одежде, что непонятно было, как держится. Подошвы к сапогам привязаны верёвкой, на тулупе живого места нет, борода — и та клочьями, будто крысы когтями драли. — Вот охотник — всем охотникам охотник. Слова лишнего не скажет, зато как тварей бить — так завсегда первый!
— А где видал-то его?
— На Бие стояли. Где Бийская крепость.
— Сойдёт… Будь другом, увидишь — скажи, что Владимир Давыдов о нём спрашивал. Найдёт время — пусть заглянет в гости.
После дележки притащили писаря, которому продиктовали прошение на имя государыни — рационализаторское предложение относительно приёма костей. В общем, пока то-сё, к тому моменту, как я вспомнил о странном новом знакомом, Августе Фредерике, того и след простыл.
  
Глава 5
 
— Слушай, друг, — я подошёл к писарю. — А ты давно тут работаешь?
— Девятый год пошёл.
— Небось, все охотничьи ордена наизусть знаешь?
— Смею надеяться. А что?
— Орден Северной Пальмиры — это местный какой-то? Петербургский?
Писарь посмотрел на меня с недоумением.
— Такого ордена нет.
— Уверен?
— Совершенно уверен. Может, вы что-то путаете, господин охотник?
Н-да. Ну, собственно, что и требовалось доказать.
* * *
Ночевал я у Ползунова. Заболтались о его разработках, о том, что было на собрании — в общем, засиделись за полночь. Возвращаться к себе я поленился. А утром меня разбудил стук в дверь.
— Владимир!
— Чего? — я сел на кровати. Первым делом схватился за меч.
— Дозволишь войти?
— Да заходи, конечно!
Ползунов вошёл. Посмотрел на меч в моей руке.
— Ох. Извини, пожалуйста. Не думал, что ты так отреагируешь… Вот, взгляни! — он протянул мне изящный конверт с золотым обрезом.
Я вынул лист почтовой бумаги.
'В Министерство Охотничьих Дел.
Копия — господину И. И. Ползунову в собственные руки.
Незамедлительно выделить дотацию на разработку нового оружия в том объеме, коий запросил в своём прошении господин Ползунов. О всех этапах проведения работ докладывать лично мне.
Божию Милостию Императрица Всероссийская
Екатерина II.'
— Ну, поздравляю, что тут скажешь, — улыбнулся я и вернул письмо.
Август Фредерик, значит? Сопровождающий при глухом папаше? Ну да, ну да. Хотя стоит признать, что в изобретательности императрице не откажешь. Чиновникам не доверяет, руку на пульсе предпочитает держать сама. И, как показала практика, правильно делает.
— Полагаю, мне следует благодарить тебя… — пробормотал Ползунов.
— Да ну, брось. Где я и где императрица.
— Владимир, у меня складывается впечатление, что я не смогу с тобой рассчитаться до конца дней своих…
— Предлагаю перестать маяться дурью и считать всё подряд. Вспомни, что этот проект, вообще-то, для меня имеет первостепенное значение. Как там мой терминатор, кстати?
Терминатора починили. Собственно, там и чинить-то было особо нечего. Когда мужики обнаружили в руинах церкви шевелящийся скелет, они сперва поняли ситуацию по-своему и попытались прибить неизвестную науке гадину. Кое-кто, впрочем, предполагал, что сие — обгоревший, но выживший вий, утративший большую часть своих сил.
Потом кто-то вспомнил, что моими глазами видел, как терминатор убивал тварей, будучи уже скелетом, пусть и одетым. Этот момент всех озадачил. Как относиться к диковинке, никто не знал. К счастью, тут к питерцам подошли заинтересованные движняком Егор, Прохор, Харисим и прочие знающие меня люди. Ознакомившись с проблематикой, они сказали:
«Да это ж терминатор!»
«Какой такой терминатор?» — обалдели питерцы.
«Владимира Давыдова скелет».
«Это ж как так⁈ — совершенно выпали в осадок столичные. — Сам Владимир ушёл, а скелет его остался⁈»
«А наш Владимир ещё и не то могёт, — не растерялись ребята. — И что ж тут удивительного, что скелет отдельно ходит? Вы что, шестого „Терминатора“ не смотрели? Эх, темнота! А ещё столица».
В общем, скелета, с соблюдением массы предосторожностей, той же ночью утащили к Ползунову. Иван Иванович, надо полагать, был очень рад, когда его разбудили и показали скелет, сказав, что надо срочно чинить. Но Иван Иванович был такой человек, что когда надо, сначала чинит, а потом думает, что это всё вообще было. Так получилось и в этот раз.
  
— Рога чёрта чем заменить — не придумали? — осведомился я.
— Нет других идей, да и эта представляется мне глупой, — вздохнул Ползунов.
— Ну, потестируем. Попробую рога найти.
— Владимир! Не надо в потусторонний мир идти ради этого…
— Да не. В потусторонний мир я если и полезу, то ради другого. Просто есть одна тема, как-то раньше не подумал.
Распрощавшись с Ползуновым, я перенёсся к себе домой. Поставил на зарядку троекуровский амулет. Удостоверился, что дома всё спокойно, и позволил себя накормить. Пока тётка Наталья накрывала на стол, Маруся возилась с окном.
— Ты чего там делаешь? — спросил я.
— Так окна же замазываю. Холода скоро.
— Пластик бы поставить…
— Что такое говорите?
— Да ничего. Боюсь, эту задачу даже Ползунов не потянет.
Я продолжил употреблять ценные калории и думать о том, что я какой-то неправильный охотник в итоге. Правильные охотники, убив вия, из кабака неделю не вылезают минимум. Тут и радость, тут и стресс, тут и всё, что угодно. А я?..
Убив вия, тут же пошёл убивать Мефодия. Не успели остыть кости Мефодия — прикончил брата Варвара Михайловны. Того ещё не закопали — я устроил переворот на собрании охотников, добился введения тарифных планов и дотации Ползунову. Сейчас вот иду рога чёрта искать. Да я, собственно, уже и подзабыл про вия! Ну, было и было, чего прошлое ворошить, когда будущее такое интересное.
В целом, не жалуюсь. Да и на кого жаловаться? На себя самого? Ну, вот такой я. У меня детская психотравма, я парализованным лежал двадцать лет. Теперь компенсирую.
Покончив с завтраком, я достал троекуровский амулет и перенёсся в лес. Не совсем глухой лес — скорее на тропу. В общем, в то самое место, где когда-то, тыщу лет назад, мы весёлой толпой ушатали чёрта.
Голова тогда, помнится, куда-то откатилась, и её никто не трогал, поскольку количество родий с количеством костей в туше совпало идеально.
— Так-так-так, — огляделся я. — Ну и где же ты есть?
В лесу было поганенько. Как будто я оказался тут прямо наутро после той памятной ночи. Тогда ливень хлестал, и сейчас, вот, вся дорога раскисла.
Я походил по этой дороге, попинал кусты. Немного углубился в лес — туда, куда, согласно моей изумительной памяти, улетела голова. Впрочем, её могли запинать и подальше…
Ничего не обнаружив, вздохнул и скастовал Путеводное яблочко.
— На этот раз — задача для героев, — предупредил светящийся шарик, застывший в ожидании распоряжений. — Найди голову чёрта.
Шарик висел, по ощущениям, глядя на меня в глубокой задумчивости. Как бы размышляя, а не привести ли сего Владимира в питерский доллгауз, пока он буянить не начал.
— Вообще, если начистоту, то рога интересуют, — уточнил я. — Была тут чёртова голова с рогами. Рога — нужны. Веди к рогам. Рога! Понимаешь? — показал я пальцами на голове рожки. — Веди! Ну?
Шарик прикинул, что доллгауз далеко отсюда, и по пути я сто раз успею сообразить, что есть какой-то подвох. И исчез.
— На себе не показывай, — послышался сзади скрипучий голос. — Примета плохая. Жена блудить будет.
Я обернулся и увидел сухонькую старушонку, закутанную в серые тряпки, которые даже одеждой-то назвать было сложно. Складывалось впечатление, что если эти обмотки убрать, то под ними останется один скелет. Это если судить по лицу.
— Да я неженатый…
— Дык, и я незамужняя! — рассмеялась беззубым ртом старушка. — На кой тебе чёртовы рога, охотник?
— Есть интерес.
— Что ж за интерес такой?