Железный человек (СИ)

— А тебе-то чего, мать? Я — охотник.
— Что охотник — вижу, не слепа, бог миловал. Вижу, как в молодости. Только рога-то те не золотые, куды ты их сдашь…
— Сдавать не собираюсь. Для дела нужны.
— Для какого?
Вот ведь пристала, ведьма! Чисто следователь.
— Для славного дела истребления тварей, матушка. А ты знаешь, что ли, чего?
— И-и-и, я, чай, не двадцать лет на свете живу, чего-то да знаю! Ты рогами, что ли, тварей тыкать собрался?
— Отчего б не попробовать.
— Дело, дело… Ладно, идём.
Старушка подняла с земли лукошко. Я заглянул внутрь, увидел кучу клюквы.
— Давай, донести помогу.
— Ишь, добрый какой. Ну, помоги, отказываться не стану!
По дороге немного поболтали. Старушку звали Карелия Георгиевна, за свою долгую жизнь она схоронила трёх мужей и пятерых детей, так и осталась к старости одна. Но — не жаловалась, вполне себе сносно жила. Собирала грибы-ягоды, продавала, в том числе и местным, которым было, с одной стороны, лениво ходить самим, а с другой, таких мест, как Карелия Георгиевна, не знали.
Имелась у бабушки и корова — основа жизни на селе.
— Корова — это тебе и молоко, и творог, и деньги, — объясняла Карелия Георгиевна.
— И мясо, — добавил я.
— Сплюнь! — перекрестилась бабушка. — Ежели, не приведи Господь, чего — где я денег на другую корову сыщу?
— Ну, вот если сегодня, по итогам нашей эскапады, рога обнаружатся — будет тебе хоть новая корова, хоть две.
— Ой, да ладно языком-то молоть! — Карелия Георгиевна даже развеселилась. — От охотника — деньги. Да ваш брат вечно сам с голым задом шастает. Ладно уж тебе, так показываю, понравился ты мне.
Спорить я не стал. Чего зря языком-то молоть, в самом деле. Будут рога — сделаю бабушке полезный подарок. А не будет… Ну, наверное, всё равно сделаю. Помогать человеку, который в трудных условиях не сдаётся и крутится — это дело приятное. Неприятно — это тянуть из болота тех, кто плюхнулся на задницу и нюни распустил. То ему не так, это не то, в топах одно дерьмо, литература мертва… Так, о чём это я? А, да. Рога. Думаем о рогах, концентрируемся на рогах!
Деревня, в которую мы пришли, была мне не знакома. Впрочем, от всех других, виденных прежде, отличалась примерно никак.
— А кто хозяин этого прекрасного места? — спросил я.
— Вестимо — граф Давыдов, — отозвалась Карелия Георгиевна. — Старый-то, бают, помер этой весной. Там молодой какой-то нарисовался. Ну, вроде, ничего. Сами-то в глаза не видали. Только слухи доходят.
— И чего говорят?
— Да мало ли врут люди. Что он не только граф, но и охотник, например. Да не абы какой, а самый лучший. Столько, говорят, за одно только лето тварей перебил, сколько все остальные за год не перережут.
— Ну, это они преувеличивают, конечно…
— Да говорю ж — врут, как дышат! Где ж такое видано, чтобы граф — да за тварями по лесам и болотам скакал! Вот ты, ежели б у тебя усадьба своя была, да крепостные — разве б пошёл чёртовы рога искать?
— Нет, конечно! Что ж я — дурак, что ли? Сидел бы дома, чай пил. Вздыхал от древнерусской тоски, глядя, как опадает листва с деревьев, а свободной рукой щупал бы Марусю за задницу.
— Это что за Маруся?
— Это как будто бы крепостная моя.
— Ох, и выдумщик ты!
— Есть маленько. А твари-то вас не тревожат, бабуля?
— Господь миловал, — перекрестилась Карелия Георгиевна. — По лесам спокойно ходим. Только вот…
— Ну?
— Ну а куда ж я тебя веду, касатик?
— К чёрту на рога?
— Хах! Шутник. К Бирюку идём.
— Чего?
— Бирюк — мужик это такой, прозвание у него. Как звать — никто уж и не помнит. Вона его хата, с краю. Ох, и тёмный, ох, и мутный мужик! Шепчутся по деревне, что колдовством занимается. Вот на свадьбы-то и зовут, на всякий случай.
— А свадьбы тут с какого бока?
— Ну как же! Вестимо: если колдуна на свадьбу не позвать — разозлится и напакостит. Может вовсе молодых убить колдовством. А может весь поезд свадебный в волков превратить!
— А что, бывало уже такое?
— С Бирюком-то? Не! Говорю ж, зовут на всякий случай. А бошку чёртову — он уволок, точно знаю. Видала я, как ночью эту страсть домой к себе пёр. Мне ж не спится. Я ночами гуляю, когда тепло. Всякое примечаю. Вот его дом. Хошь — иди, спрашивай. Да только я тебе ничего не говорила. Давай лукошко, домой пойду. Устала я, чай, не молодуха.
  
С этими словами Карелия Георгиевна решительно забрала у меня лукошко и потопала прочь. Я её не задерживал. На цель навела, дальше сам разберусь.
Изба предполагаемого колдуна стояла на отшибе. Сразу за ней вырастал лес.
Ну и кто ты такой, интересно? Если колдун, то почему не колдуешь? Как вариант — просто не гадишь там, где живёшь, поведение вполне разумное. Все худо-бедно здравомыслящие маньяки так действуют, мало ли в округе других деревень. А с другой стороны, от местного малообразованного населения каких только баек не услышишь. Один сосед на другого косо посмотрел, у того корова сдохла. Вот тебе и колдун, какие тут ещё доказательства. На вилы его, и всех делов! При том, что настоящему колдуну любые вилы — тьфу и растереть. Ты попала, художественно выражаясь. Против колдуна только охотник работать может. Но вот почему-то, сколько здесь живу — обращений с жалобами на колдунов ни разу не поступало.
Эх-х, и тёмный народ всё-таки. Просвещать вас ещё и просвещать. Хотя не сказать, что поголовная грамотность и распространение интернета ощутимо снизили концентрацию мракобесия. Как по мне, так только хуже стало… Ладно, отставить лирику. Колдун Бирюк, или нет — уж с этим вопросом быстро разберусь.
С этими мыслями я подошёл к избе. В открытую, таиться не стал. Если там реально колдун, мою Силу он уже почувствовал.
Подойдя к избе, я увидел, что дверь закрыта снаружи на большой крючок. То есть, теоретически, хозяина дома нет. На всякий случай постучал, пионер обязан быть вежливым.
Тишина. Я пожал плечами. Откинул крючок и вошёл.
Изба как изба. Тесная, два небольших окошка закрыты ставнями. Темно, соответственно, как в гробу.
Я запалил светляка. Увидел печку, стол, кровать, у стены два сундука, побольше и поменьше. На столе стояли горшки и плошки.
Я потрогал печь. Холодная. Чёрт её знает, когда в последний раз топили. В доме было не намного теплее, чем на улице. И вот тоже поди знай — не топит хозяин, потому что дров нет и в лес за ними пошёл, или же ему тепло в принципе без надобности. Хотя, конечно, на такую странность, как отсутствие дыма из трубы, бдительные соседи давно обратили бы внимание.
Не обнаружив в комнате ничего интересного, я открыл крышку сундука. Сперва того, что поменьше.
Зимний овчинный тулуп, побитые молью валенки, ещё какое-то барахло. Нафталином воняло так, что я начал чихать. Захлопнул крышку. Открыл большой сундук. И подвис.
У сундука не было дна. Вообще. Как в колодец заглянул, только вода внизу не плещется.
Я метнул внутрь светляка. Не изменилось ничего. Стенки сундука, а дальше бездна. Я оглядел сундук снаружи. Попробовал сдвинуть. Хрен там! Будто к полу прирос.
Ну и что тут у нас, спрашивается? Портал в другой мир? В принципе, конечно, меня и этим не удивить, у самого в подвале хренотень — даже покруче будет. Только я-то в эту избу зашёл с целью вполне конкретной! Мне, блин, рога чёрта нужны. И что-то подсказывает, что между ними и вот этим вот — самая прямая связь. Одна фигня — сигать в бездну, чтобы проверить эту гипотезу, почему-то не хочется.
Вернуться домой за терминатором, отправить на разведку? Можно, конечно. Потом на верёвке обратно вытянуть. Если вытянется. Но возникает вопрос: даже если терминатор сумеет вернуться, как будет обстановку докладывать? Пантомимой? Мальчик объяснил жестами, что его зовут Хуан?
Н-да. Получается, что вариант у меня единственный — дождаться хозяина избы и позадавать вопросики. Ну, в общем-то, почему нет. Только вот сперва домой смотаюсь, за дровами и теплой одеждой. Чёрт его знает, этого Бирюка, сколько ждать придётся…