Мрачные истории, как вы любите (ЛП)
Зейн ничего не ответил. Я тоже не ответил, но подумал, что, может, детям это нравилось. Может быть, оно даже укачивало их после большого дня игр и купания. Скрип... пауза... скрип... пауза... скрип...
* * *Когда мы вернулись к месту, где я нашел тело Элли, машины скорой помощи и двух полицейских машин уже не было. Перед отъездом полицейские растянули желтую ленту "НЕ ПРОХОДИТЬ". Пригнувшись, мы прошли через нее. Я спросил у офицера Зейна, что будет с домом и кто возьмет на себя похоронные расходы.
Он ответил, что не имеет ни малейшего понятия.
— Скорее всего, у нее было завещание. Кому-то придется порыться в ее доме и найти его, а также ее телефон и другие документы. Ее дети и муж мертвы, но где-то должны быть родственники. Пока мы не разберемся с этим, не могли бы вы нам помочь, мистер Трентон? Вы и Ито присмотрите за домом? Мы тут зашиваемся. Отчасти из-за бумажной работы, но в основном потому, что у нас всего три детектива. Двое в отпуске, а один заболел.
— Ковид, — вздохнул Канаван. — Как я слышал, Трис серьезно захворал.
— Я могу это сделать, — согласился я. — Вы хотите, чтобы никто не воспользовался тем, что её дом пустует.
— Именно. Хотя гиены в человеческом обличии, грабящие дом умершего, обычно узнают об этом из некрологов, а кто напишет некролог для миссис Белл? Она была одинока.
— Я мог бы сделать пост о ней в "Фейсбуке".
— Отлично. А мы объявим об этом по новостям.
— А что насчет Супердедули? — спросил Канаван. — Может, он осмотрит дом? Поищет завещание и, может, записную книжку?
— А это неплохая идея, — сказал Зейн.
— Кто такой Супердедуля? — спросил я.
— Энди Пелли, — ответил Зейн. — Полупенсионер. Отказывается выходить на полную пенсию. Он помогает нам, когда нужна помощь.
— Учредитель клуба "10-42", — сказал Канаван. Он хмыкнул, чем вызвал хмурый взгляд Зейна.
— Что за клуб?
— Копы, которые не могут решиться уйти на пенсию, — сказал Зейн. — Но Пелли — хороший полицейский, с большим опытом, и он дружит с одним из местных судей. Уверен, он с легкостью может получить ордер на случай экстренных обстоятельств или как он там называется.
— Так что мне не придется заходить в дом...
— Нет, нет, вам нельзя, — сказал Зейн. — Это будет работа Пелли, если он согласится на нее. Но спасибо, что позвонили. И за то, что не позволили этим ублюдкам растащить ее по частям. Они ее изуродовали, но могло быть гораздо хуже. Жаль, что ваша утренняя прогулка была испорчена.
— Всякое бывает. Кажется, Конфуций сказал что-то подобное.
Канаван посмотрел удивленно, но Зейн рассмеялся.
— Спросите мистера Ито, знает ли он что-нибудь о родственниках миссис Белл, когда увидите его.
— Хорошо.
Я смотрел, как они садятся в свою патрульную машину, и помахал им рукой, пока они не скрылись за следующим поворотом. Затем пошел домой. Я думал о Донне. Я думал о Тэде, нашем несчастном мальчике, которому сейчас, если бы не засорившийся игольчатый клапан, было бы за сорок, и он начал бы седеть. Я думал об Элли Белл, которая пекла вкусное овсяное печенье и говорила: "Я знаю, что их там нет. И всё же иногда они там есть".
Я думал о двухместной коляске, стоявшей в темном гараже рядом с "Шеви Круз". Я вспомнил, как произнес: "Ведите себя хорошо"... хотя коляска была пуста.
Как это было несправедливо. По отношению к близнецам Белл, по отношению к моему сыну, по отношению к моей жене. Этот мир полон гремучих змей. Иногда наступаешь на них, и они не кусаются. А иногда их обходишь, а они всё равно тебя укусят.
* * *Вернувшись домой, я почувствовал голод. Нет, волчий голод. Я по-быстрому приготовил яичницу из четырех яиц и поджарил еще один английский кекс. Донна сказала бы, что мой голод — признак здоровья, символ победы жизни над смертью, но я просто был голоден. Видимо, найдя труп женщины у въезда к ее дому и отгоняя от нее стервятников, я сжег гигантское количество калорий. Я не мог выбросить из головы ее искалеченное лицо, но все равно съел всё, что было на тарелке, и на этот раз удержал еду внутри себя.
Поскольку день не был нестерпимо душным, а вполне располагал к прогулке, я решил еще раз прогуляться... но не до распашных ворот, что означало бы пройти мимо места, где я обнаружил Элли. Вместо этого я пошел по дощатому тротуару Грега к пляжу. Первую часть пути окружали пальметто и пальмы, превращая его в своего рода зеленый туннель. Похоже, енотам нравилось это место, и я осторожно обходил маленькие кучки их экскрементов. В конце дощатой дорожки стояла беседка. После этого деревья заканчивались, и открывался широкий пляж с травой и камышами. Шум волн был мягким и успокаивающим. Чайки и крачки кружили, наслаждаясь бризом с залива. Там были и другие птицы — крупные и мелкие. Грег был любителем орнитологии и, наверное, знал их всех. Я же нет.
Я посмотрел на юг, где были большие заросли подлеска. Над ними торчало несколько пальм, но выглядели они рваными и нездоровыми, вероятно, потому что мусорная поросль высасывала большую часть грунтовых вод, богатых питательными веществами. Именно там Джейк и Джо, должно быть, встретили свою судьбу. Я видел дощатую дорожку Беллов, и если бы они пошли по ней, вместо того чтобы играть в исследователей джунглей, им было бы уже за сорок, и они, наверное, катали бы своих собственных малышей в этой старой коляске. Если бы да кабы.
Беседка осталась позади, и я направился на север вдоль пляжа, который был широким, влажным и сиял на солнце. После обеда пляжа станет меньше, а к вечеру, когда начнется прилив, его почти не останется. Мистер Ито говорил, что раньше такого не было, что причиной всему глобальное потепление, и к тому времени, когда Эдди доживет до его лет, пляж вообще исчезнет.
Гулять было приятно: слева — залив, справа — дюны. Дом Грега Акермана был последним на Раттлснейк-Ки; к северу от его участка начинались земли округа, и вновь возникали заросли, растущие так близко к пляжу, что иногда приходилось отмахиваться от веток пальметто и перешагивать через большие кусты пляжной наупаки. Затем растительность заканчивалась, и пляж расширялся в неправильный треугольник, усыпанный ракушками. То тут, то там я замечал акульи зубы, некоторые величиной с мой указательный палец. Я подобрал несколько и положил их карман, думая, что подарю их Донне. Потом вспомнил, что, о, черт, моя жена же умерла.
"Снова укушен", — подумал я.
Треугольник получился неправильным из-за того, что Дейлайт-Пасс отрезал пляж. Вода текла против течения из Калипсо-Бея, сначала борясь с мягкими волнами залива, а затем, соединившись с ними, кружилась в водовороте. Ураган открыл Дейлайт, который был закрыт девяносто лет назад. Я читал об этом в "Иллюстрированной истории Южных островов", которая лежала на кофейном столике Грега, когда заселился. Напротив виднелся плавучий участок зелени — это всё, что осталось от Дьюма-Ки, затопленного тем же ураганом, что открыл Дейлайт-Пасс.
Я потерял интерес к сбору акульих зубов — видимо, сказались воспоминания о том, что Донны уже нет на этом свете — и просто засунул руки в карманы и стал рассматривать ракушечный пляж, которым заканчивался Раттлснейк-Ки. Именно в этот тупик охотничий отряд загнал полчище змей. Юристы красноречивы, а гремучки танцуют румбу. Понятия не имею, откуда у меня взялись такие мысли. Разум — это не только ядовитая рептилия, иногда кусающая саму себя, но и активный сборщик мусора. Фредди Кэннон [117] выпускал свои пластинки-сорокапятки на лейбле "Сван", на которых было написано: НЕ БРОСАТЬ. Второе имя Джеймса Гарфилда было Абрам [118]. Тоже понятия не имею, откуда взялось это.
Я стоял там, и ветерок трепал мою рубашку, а птицы кружили над головой, и зеленая листва (то, что осталось от Дьюма-Ки) поднималась и опускалась вместе с волнами, словно дышала. Как они загнали сюда змей? Этого я не знал. А когда они их сюда загнали, как убивали тех, кто не пытался спастись вплавь? Этого я тоже не знал.