Мрачные истории, как вы любите (ЛП)

"Это не она", — подумал я. — "Это не может быть она".
Хотя я знал, что это была она. Знал, что это не может быть никто другой. Я не видел ее более двух десятилетий, мы совсем перестали общаться, даже не посылали друг другу праздничных открыток уже лет двенадцать, но я узнал ее сразу.
Я встал на онемевшие ноги. Вошел в бар. Сел рядом с ней, с незнакомкой, которая когда-то была моей ближайшей подругой, объектом моего вожделения и моей любви. Женщина, которая убила бешеного пса, защищая своего сына, но слишком поздно, слишком поздно, слишком поздно.
— Привет, — сказал я. — Могу я вас чем-нибудь угостить?
Она испуганно обернулась, готовая сказать что-то вроде "спасибо, но я уже встречаюсь", "спасибо, но я не ищу компании"... и увидела меня. Ее рот образовал идеальное О. Она покачнулась на стуле. Я поймал ее за плечи. Ее глаза смотрели прямо в мои глаза. Ее темно-синие глаза смотрели в мои.
— Вик? Это действительно ты?
— Здесь не занято?
Джим и Андре провели сеанс мозгового штурма без меня, и в конечном итоге юристы одобрили нашу ужасную рекламную кампанию с участием ушедшей в небытие звезды ковбойских фильмов. Я пригласил свою бывшую жену на ужин, и не в "Олив Гарден". Это был наш первый совместный ужин после развода. Последний закончился ожесточенной ссорой: она швырнула в меня тарелку с салатом, и нас выгнали. "Я больше не хочу видеть тебя", — сказала она. — "Если у тебя будет что-то ко мне, пиши".
Она ушла, не оглядываясь. Президентом тогда был Рейган. Мы считали себя старыми, но не знали, что такое настоящая старость.
В ту ночь в Провиденсе не было никаких споров. Было много разговоров, было изрядно выпито. Она поднялась ко мне в номер, и мы провели ночь вместе. Спустя три месяца — достаточное время, чтобы убедиться, что это не просто какой-то призрак прошлого, — мы снова поженились.
* * *
Полицейские прибыли на трех патрульных машинах — наверное, перебор для одной мертвой старушки. И да, там была машина скорой помощи. С трупа Элли Белл убрали футболки, и после того, как ее осмотрели медики и были сделаны фотографии на месте происшествия, на которые никто не хочет смотреть, мою соседку уложили в мешок для трупов.
Окружного полицейского, который взял у меня показания, звали П. Зейн. Того, кто фотографировал и записывал мои показания на видео, звали Д. Канаван. Канаван был моложе и с любопытством рассматривал коляску и детскую одежду. Прежде чем я успел всё объяснить, Зейн произнес:
— Она была довольно известной личностью. Чудаковатая, но вполне приятная. Слышал ту песню — "Дельта Дон" [115]?
Канаван покачал головой, но как поклонник кантри-музыки в целом и Тани Такер в частности, я знал, что Зейн имеет в виду. Сходство было не идеальным, но близким.
Я сказал:
— Это песня о женщине, которая продолжает искать своего давно ушедшего любимого. Миссис Белл любила гулять со своими близнецами, хотя их тоже давно нет в живых. Они умерли много лет назад.
Канаван задумался, а потом произнёс:
— Это полный пиздец.
Я подумал: "Чтобы понять ее, нужно самому потерять ребенка".
Один из техников скорой помощи присоединился к нам.
— Будет проведено вскрытие трупа, но я предполагаю, что это был инсульт или сердечный приступ.
— Ставлю на сердечный приступ, — сказал я. — Она принимала таблетки от аритмии. Они могут быть в кармане ее платья. Или...
Я подошел к коляске и заглянул в сдвоенные чехлы на спинках сидений. В одном лежали две маленькие бейсбольные кепки "Тампа Рейс" [116] и тюбик солнцезащитного крема. В другом лежала банка с таблетками. Техник взял ее и посмотрел на этикетку.
— Соталол, — прочитал он. — От учащенного или нерегулярного сердцебиения.
Я подумал, что она, скорее всего, перевернула коляску, пытаясь добраться до своего лекарства. А что еще могло быть? Не гремучая же змея.
 
— Думаю, вам придется дать показания следствию, — обратился ко мне офицер Зейн. — Вы здесь еще задержитесь, мистер Трентон?
— Да. Этим летом, похоже, все задерживаются.
— Согласен, — сказал он и поправил маску. — Пройдемте с нами. Посмотрим, не оставила ли она свой дом открытым. Мы должны запереть его, если это так.
Я покатил коляску, в основном потому, что никто мне этого не запретил. Зейн взял таблетки и положил их в конверт.
— Господи Иисусе, — вымолвил Канаван. — Удивительно, как это скрипящее колесо не свело её с ума. — Затем, обдумав свои слова, добавил. — Хотя она и так была немного того.
— Она приходила ко мне и принесла печенье, — сказал я. — Я собирался смазать колесо тем вечером, но забыл.
Дом за стеной рододендронов и пальметто не был особняком. На самом деле он выглядел, как летнее жилье, которое в середине двадцатого века, задолго до того, как толстосумы открыли для себя острова Мексиканского залива, могло сдаваться в аренду рыбакам или отдыхающей семье за пятьдесят-семьдесят долларов в неделю.
За домом находилась более крупная и новая пристройка, но не настолько большая (или не настолько вульгарная), чтобы претендовать на статус особняка. Гараж соединялся с домом крытым переходом. Я заглянул внутрь, прижав ладони к стеклу, и увидел обычный старый "Шеви Круз". Через боковые окна проникало достаточно света, и я смог разглядеть два маленьких детских кресла, расположенных бок о бок на заднем сиденье.
Офицер Зейн для формальности постучал в дверь дома, затем подергал ручку. Дверь открылась. Он велел Канавану идти с ним и вести видеосъемку, вероятно, для того, чтобы потом показать своим начальникам, включая окружного прокурора, что они ничего не украли. Зейн спросил, хочу ли я зайти. Я отказался, но после того, как они вошли внутрь дома, попробовал открыть боковую дверь гаража. Она тоже была не заперта. Я закатил коляску внутрь и припарковал ее рядом с машиной. По прогнозам, вечером могла быть гроза, и мне не хотелось, чтобы коляска промокла.
— Ведите себя хорошо, — произнёс я. Слова вырвались из моих уст, прежде чем я осознал это.
* * *
Через десять минут Зейн и Канаван вышли из дома. Канаван всё ещё записывал на видеокамеру, когда Зейн перебирал ключи на брелоке, пробуя разные, пока не нашел подходящий для входной двери.
— Дом был полностью открыт, — сообщил он мне. — И окна тоже. Я запер заднюю дверь и дверь во внутренний дворик изнутри. Доверчивое существо.
Я подумал: "Что ж, у нее были дети, и это единственное, что ее заботило".
После некоторого перебора ключей умершей женщины Зейн запер гараж. К тому времени Канаван уже выключил видеокамеру. Мы втроем вернулись к дороге. Полицейские стянули маски на шеи. Я снова забыл свою — я не ожидал встретить кого-то.
— Ито ведь работает на вас? — спросил Зейн. — Японо-американец из Виллидж?
Я ответил утвердительно.
— И на миссис Белл тоже?
— Нет, только на меня. Ее участком занималась компания "Плант Уорлд". Иногда я видел их грузовики. Может быть, два раза в неделю.
— И у нее не было смотрителя? А починить засорившийся сток или подлатать крышу?
— Я не знаю таких. Мистер Ито, возможно, знает.
Зейн почесал подбородок.
— Она, должно быть, была мастерицей на все руки. Есть такие женщины. Тот факт, что она считала своих детей живыми спустя сорок лет после их смерти, не означает, что она не могла заменить прокладку или оконное стекло.
— Не такой уж она была мастерицей, если не могла смазать колесо той скрипучей коляски, — заметил Канаван.
— А, может, ей это нравилось, — сказал я. — Или...
— Или ничего, — сказал Канаван и засмеялся. — Никому не нравится скрипящее колесо. Говорят же, что именно его смазывают?