Однажды суровой зимой (СИ)

Орис Винграйн закрыл лицо руками. Ситуация была еще хуже, чем он предполагал. Легкомысленная связь грозила разрушить все, что строилось долгие годы.
— Вчера не я один это видел, — сердито сказал правитель Кархолла. — Многие наблюдали за тем, как мой сын вместо ожидаемой невесты вертится возле… нефилима. Как танцует с ней, а на невесту и не смотрит вовсе. Скольких трудов мне стоило построить это сватовство и смягчить твое вчерашнее поведение перед твоей достойной суженной…
— Отец, прекрати! — снова перебил принц. На этот раз гневно. — Я найду Эстлин. А эта твоя высокородная невеста мне не нужна. Это все твои планы, кои отношения ко мне не имеют. Я не выбирал ту, кого ты мне навязываешь столь настойчиво. Я выбрал Эстлин. И потому вчера был с ней на балу и…
Монарх не мог больше слушать. Впервые Вендал настаивал на чем-то своем. И впервые родитель не мог радоваться этому.
Плотину прорвало.
Король повысил голос прежде, чем сам осознал это:
— Ты трогал ее за эти ужасные шрамы на глазах у всех! Это неслыханно!
— Это не шрамы, — возразил Вендал. — А стигмы ангела. Они появляются из-за ангельской крови.
— Откуда тебе знать? — сквозь зубы процедил отец.
— Я жил с ней больше недели под одной крышей. И узнал ее куда лучше, чем ты можешь себе представить!
Внезапно Орис Винграйн пришел в ярость. Он сделал то, чего не позволял себе никогда прежде, даже когда сын был несносным отроком.
Король размахнулся и ударил принца по лицу.
Массивный перстень с печатью врезался в плоть.
Вендал отвернулся. Замер на миг. А когда вновь взглянул на отца исподлобья, в зеленых глазах горела ненависть.
Король тем временем вернулся за свой стол и величественно уселся в кресло, выражая полнейшую невозмутимость.
— Ты сделаешь, как я велю, — отчеканил Орис Винграйн. — Ты не посмеешь ослушаться. Женишься на Линетте. По соглашению с Макландом трон Кархолла получит ваш старший сын. А трон Анверфела — младший. Но если у вас будет один ребенок, он наследует оба королевства. Это будет даже к лучшему. А о своих приключениях с Авершам забудь! Она уже точно забыла. Иначе не ушла бы, не сказав ни слова. Это ее суть — презирать смертных. Тебя ждет моя корона. Ты не посмеешь предать Кархолл ради женщины. И ты скажешь мне спасибо, когда пройдут годы.
Вендал вытер тыльной стороной ладони рассеченную губу. В том месте, где пришелся удар отцовского перстня. Посмотрел на алое пятно на коже. Облизал губы, почувствовав соленый привкус. И не поднимая взора произнес тихо и зло:
— Однажды твоя власть пошатнется. Твое здоровье даст трещину. И я займу трон, как ты этого и желаешь. Но в моих руках Кархолл не будет таким, как сейчас. Все изменится. И ты ничего не сможешь поделать, отец. Я хочу, чтобы ты знал это.
— О помолвке мы объявим сегодня за торжественным обедом, — будто бы не расслышав сына, заключил король. А затем громко крикнул: — Стража!
Двое стражников вошли в кабинет и низко поклонились.
— Проводите принца Вендала в его покои, — грозно велел правитель Кархолла. А затем понизил голос: — И проследите, что его никто не беспокоил до обеда.
  
— Последний шаг до Бездны -
 
Руна портала безвозвратно потухла в воздухе, и Эстлин оказалась одна у хижины. Утро выдалось восхитительно ясным. Но тишина показалась девушке оглушительной. Она и забыла, как здесь хорошо. Как вольно дышится. Как прекрасен лес на склоне горы. А маленький домик — уютен и прост. То, к чему она стремилась целых десять лет. Безмолвие и покой. Все здесь идеально. За исключением, разумеется, следов минувшего сражения.
Заиндевевшие трупы у домика занесло снегом.
Она вдохнула ледяной воздух. Зажмурилась на мгновение. Отогнала навязчивые переживания. И принялась за уборку беспорядка. Нужно было чем-то поскорее себя занять. Да и жить в окружении мертвых демонов не хотелось.
С присущей ей энергичностью чародейка взмахнула посохом, поднимая в воздух облако снежинок. Разметала снег. А потом прибегла к магии телекинеза и выдрала тела вместе с кусками снега и льда. Местами до самой земли. Поспешно. Даже лихорадочно. Отключая посторонние мысли. Сосредотачиваясь лишь на заклинаниях. Делая их максимально сложными, чтобы не отвлекаться.
 
Подняла повыше в воздух эту огромную кучу. Окутала в переливающийся шар энергии. А потом впустила внутрь шара то, что грызло ее изнутри. Ярость и боль. Чародейка была в ярости от своего бессилия.
Раскаленный добела пламень начал лизать окоченевшие останки. А потом разросся, загудел внутри шара. Языки огня закрутились в причудливые водовороты, словно искали прореху в сковавшей их сфере, чтобы вырваться. Огонь неумолимо пожирал тела чудовищ. Когда все было окончено, Авершам стукнула посохом перед собой. И шар лопнул, будто мыльный пузырь.
Несколько клочков сизого пепла подхватил ветер. Унес прочь. От трупов не осталось ничего.
Чародейка осталась довольна проделанной работой. Это была красивая и грозная магия. А с остальным справится природа. К вечеру поднимется метель. И дворик вновь занесет снегом.
Эстлин Авершам кивнула сама себе и пошла внутрь домика, чтобы разжечь огонь в очаге. Прогреть стылое помещение. Поскорее наполнить жилище теплом. Но стоило ей войти, как она очутилась посреди их крошечной комнатки.
Здесь все так и лежало, как в тот день, когда напали демоны. Взгляд скользил с предмета на предмет. Непроизвольно. Неумолимо.
Шкуры на полу у очага.
Она все сделала правильно.
Одежда на спинке кресла.
Так будет лучше.
Неубранная кровать.
В ее жизни нет места для слабостей и иллюзий.
Поднос с двумя чашками и недоеденной трапезой.
Все равно ничего бы не вышло.
Пергамент на столике со сделанными его рукой заметками.
Все пройдет, нужно только дать себе время и…
Боль хлынула со всех сторон. Обрушилась с такой силой, что комната заветрелась вокруг. Или просто голова кружится?
Посох со стуком выпал из рук. Эстлин без сил опустилась на пол. Она зарыдала. Словно попавший в ловушку раненый зверь. И в этой ловушке она была одна. Опасная для других. И для него. Обреченная нести эту ношу до скончания своих дней.
Значит, снова придут сны, что мучали ее все эти годы. Она вновь увидит объятый синим светом Предел. Услышит сводящий с ума колокол. Ощутит проходящие сквозь ее тело души умерших. А ведь этих снов не было, когда рядом был он.
Эстлин плакала, не в силах унять истерики. Что-то ныло в груди так, что боль ощущалась физически. Чувство утраты казалось невосполнимым. То, что больше всего хочешь, но никогда твоим не будет. И это добровольный выбор. Не вынужденное спасение мира. Не самопожертвование ради всеобщего блага. Выбор. Собственный выбор.
Девушка не помнила, сколько времени прошло, прежде чем обнаружила себя тихо всхлипывающей и окоченевшей от холода. Она все так же лежала на полу, поджав дрожащие ноги. Ее трясло. Но выплакавшись, она ощутила тянущую пустоту внутри. Шевелиться не хотелось.
Эстлин Авершам бы так и лежала без движения, возможно, пока не умерла бы от холода. Если бы не голоса, отчетливее прежнего зазвучавшие в ее голове сладкой музыкой.
  
— Воля правителя -
 
Скорее всего, она в этой проклятой хижине. Ушла. Одна.
От злости он сжал челюсти так, что скрипнули зубы.
Принц уже битый час ходил по своим покоям. Не находил себе места. И с трудом мог сосредоточиться на том, что делать дальше. Одно он понимал точно: никакого публичного сватовства за Линетту Макланд не будет, что бы там не задумал отец. Он должен был найти способ добраться до Эстлин как можно быстрее. Нехорошее предчувствие холодило внутри.
Знать бы еще, что творит отец в порыве гнева.
Впрочем, новости пришли быстрее, чем он предполагал.
В комнату без стука проскользнула Малисса с подносом в руке.
— Ваш поздний завтрак, принц, — громко произнесла она, а затем добавила так же громко: — я дождусь, пока вы закончите трапезу, чтобы унести посуду. С вашего дозволения.