Однажды суровой зимой (СИ)

— Давай вернемся в ту хижину, пока нас не хватились? Все равно ведь никто не знает, где она находится? Нас не найдут. Мы можем прожить целую жизнь только вдвоем. Ты хочешь этого?
— Ты разобьешь отцу сердце, — она ласково убрала непослушную темную прядь с его лба. — А меня назовут ведьмой, что околдовала наследника Кархолла.
Она медленно провела рукой по его щеке от виска до подбородка, любуясь зелеными глазами, казавшимися такими темными во мраке комнаты. Он поймал ее ладонь и прижал к губам. А она продолжила:
— А потом однажды я надоем тебе. Ты устанешь жить в бедном домишке, где ничего нет. Ты ведь привык к красоте и уюту. Однажды ты откроешь глаза утром, посмотришь на меня с ненавистью и поймешь, чего я тебя лишила. И лишила твою страну такого доброго правителя.
Он уловил слезы в ее дрогнувшем голосе.
— Эстлин, не надо…
— Ты возненавидишь меня. Да. И захочешь уехать подальше.
— Захочу, — с вызовом сказал принц. — Захочу уехать с тобой вместе. Отправиться в твои родные края. Увидеть далекие южные острова, где ты выросла. Посетить чародеев, что учили тебя. Посмотреть, что стало с Эдвермором. Найти…
— Нет, Винграйн, — она приложила палец к его губам, — Нет. И думать про это забудь. Отец велел тебе взять невесту королевской крови. Ты свободен от меня. Ты мне ничего не должен.
— Я скажу ему утром, — не унимался Вендал. — Скажу, что нет крови более королевской, чем кровь нефилима. Кровь ангелов…
— И демонов, — добавила она. — Ты ничего ему не скажешь. Обещай. Иначе больше не увидишь меня никогда.
Она запустила пальцы ему в волосы, привлекая к себе. Не дала ответить.
  
— Винграйны -
 
Утро уже можно было смело назвать днем, когда Вендал проснулся от настойчивого стука в дверь. Прежде, чем он успел вспомнить, где находится и что произошло, в комнату буквально ворвалась Малисса со словами:
— Ньяли, весь дворец сбился с ног в поисках твоего принца. Ты не знаешь, где он может… Святые Небеса!
Целительница так и замерла на месте. Ее лицо вытянулось, а глаза округлились. На щеках заиграл румянец.
Вендал рефлекторно натянул одеяло. Удивлен он был не меньше Малиссы. Но не ее внезапному визиту. А тому, что в постели он оказался один. Эстлин в комнате не было.
Принц помрачнел.
— Я, конечно, догадывалась, — протянула целительница, беззастенчиво рассматривая юношу, — но чтобы так…
— Отвернись, — коротко бросил принц.
— Ох, конечно! — блондинка подняла руки и развернулась лицом к дери.
Вендал выбрался из постели и принялся спешно одеваться.
— А я думала, Эстлин у себя, — затараторила Малисса. — Ну знаешь, в одиночестве переживает вчерашние события. Это очень на нее похоже. Нигде ее с утра не видела. Вот и думала, что она здесь. И тебя тоже не видела. Отец послал за тобой, чтобы вы с ним вдвоем позавтракали у него в кабинете. Но слуги не смогли тебя найти. Орис из себя вышел. Велел всем искать. Ну вот я и пошла сюда. Думала, может, ньяли тебя найдет. Или вы вовсе вместе… эээ… беседуете… решаете личные вопросы, знаешь ли.
Она замялась, обернулась через плечо на Вендала, который уже заправлял рубашку в брюки.
— Вы ведь… решили личные вопросы… я правильно поняла? — в вопросе звучала надежда.
Юноша быстрыми шагами прошел мимо и лишь сердито произнес:
— Мне надо срочно увидеть отца.
Орис ожидал в своем кабинете. Ну то есть, как ожидал? Пребывал в состоянии едва сдерживаемой ярости по случаю внезапного исчезновения сына. Когда же слуги в спешке донесли ему, что принц нашелся в покоях чародейки Авершам и уже идет к нему, король несколько успокоился. Внешне. Внутренне же накал достиг небывалого доселе пика. Еще никогда прежде поступки Вендала так не злили отца. Насколько бы они ни шли в разрез с его волей, такое случилось впервые. Знал бы принц, что зреет в голове родителя, то спешил бы не к нему, а бежал со всех ног прочь. Желательно за море.
Он шел по коридорам скорыми уверенными шагами. Босые ступни замерзли от прикосновений к холодным мраморным плитам и стылым коврам. Но юноша не замечал этого, как не замечал на себе растерянных взглядов.
 
Дворец был полон людей, которые с ног сбились в поисках наследника. Стражники и того больше были буквально уверены в том, что, если принц снова исчезнет без следа, голов им не сносить. Но вот он, всеми любимый Вендал. Только все, кто встречался на его пути, шарахались в стороны, завидев юношу. Так чайки на побережье в спешке разлетаются в стороны, когда набегает большая волна.
Растрепанные темные волосы. Мятая рубаха и вчерашние парадные брюки. И дьявольски недобрый взгляд зеленых глаз. Шел Винграйн. Для беседы с другим Винграйном. И результатом этой беседы мог стать скорый конец света.
Он распахнул двери в отцовский кабинет сам, не дожидаясь, пока напуганный камергер сообщит монарху о том, кто пришел к нему, и спросит дозволения войти. Несчастный слуга замешкался на пороге, наблюдая за тем, как король и принц буравят друг-друга гневными взглядами.
— П-п-п-п, — залепетал камергер.
— Оставь нас! — громко велел Орис Винграйн.
Когда же слуга плотно закрыл дверь и с облегчением выдохнул, король понизил голос и холодно произнес:
— На кого ты похож, — укор и презрение звучали отчетливо. — Что вообще все это значит, сын? Я жду объяснений.
Орис Винграйн встал со своего места и подошел к сыну вплотную. Так, чтобы их разговор не могли услышать посторонние. Во дворце и так сейчас была уйма свидетелей семейного позора, который нужно было уладить как можно скорее.
— Это я жду объяснений, отец, — Вендал говорил громче, чем следовало. — Что ты ей сказал, что она исчезла, не сказав ни слова?
— Говори тише, — потребовал отец, который, признаться честно, и сам был уже готов сорваться на крик.
Внезапно брови Ориса поползли вверх. Догадки стали умозаключениями и обрели логическую связь. Монарх скрестил на груди руки и с самодовольной улыбкой сообщил:
— И я ничего ей не говорил. Она сама все поняла, раз сбежала. Поняла, что эту глупую интрижку с глупым мальчишкой пора заканчивать, пока не стало совсем позорно и поздно.
— Что ты несешь? — принц фыркнул.
— Следи за языком. Не забывай, кто перед тобой, — король поднял подбородок. — Конечно, она все поняла. Авершам импульсивна. И она героиня трех миров. Ей не отказано в любых удовольствиях, какие только она пожелает. Включая юных принцев, если на то пошло. Но она далеко не дура. И понимает, когда нужно остановиться. В отличии от тебя…
— Я люблю ее, — Вендал перебил жестокую тираду отца спокойно и терпеливо.
Ничего не было в словах родителя, кроме желания обидеть, унизить и разделить их непреодолимой пропастью. Только юноша чувствовал — никакой пропасти между ними не было. И раз отец был не причастен, если верить ему на слово, то причина ухода была ведома лишь одной Эстлин. И уж точно крылась она не в нормах светских приличий или простых удовольствиях.
— Что? — отец прищурил глаза.
Последний раз признания в любви он слышал он Вендала ровно перед тем, как его мать умерла. И адресованы они были, конечно же, ей. Любимой матушке.
— Вот только не говори мне, что она ушла, потому что я надоел ей, — настала очередь принца говорить те вещи, которые вызывают в собеседнике дрожь, граничащую с отвращением. — Я тоже важен для нее. Я знаю. И да. Ты услышал верно. Я люблю Эстлин…
— Замолчи! — голос короля в ярости взлетел вверх, но монарх тотчас взял себя в руки. — Что ты несешь, бестолковый мальчишка?
— Не забывай, кто перед тобой, — принц дернул бровью. — И следи за языком отец.
— Дерзкий эгоистичный юнец, — с досадой процедил Орис Винграйн. — Ты хочешь погубить свое будущее, связавшись с… с…
В зеленых очах блеснул огонь. Горнило недр земных, не иначе.
Монарх осекся.
— Ты ведь все понял еще вчера на празднике, — заключил принц. — Просто признаться себе не захотел. Но понял ты верно. Я не отступлюсь.