Там, где парят орлы. Последняя граница

— Это, между прочим, вражеская была станция, — напомнил Смит. — Пошли. Поглядим, какой прием нам подготовили в Шлосс Адлере.
Как раз в эту минуту Мэри Эллисон получила возможность оценить гостеприимство замка. Ей оно показалось весьма прохладным. Шагая вместе с фон Браухичем и Хайди, она оглядывала огромный зал: каменные стены, плиты, темный дубовый потолок. Дверь в дальнем конце зала открылась, и оттуда вышла девушка. В ней чувствовалась особая уверенность, даже властность; она не шла, а шествовала по огромному залу. Нельзя было не признать, что девушка была отменно хороша: высокая, белокурая, голубоглазая. Такую девушку можно было изображать на плакатах в третьем рейхе. Но смотрели эти голубые глаза очень холодно.
— Добрый вечер, Анна–Мария, — приветствовал ее фон Браухич. Его голосу тоже недоставало сердечности. — Это новенькая, фрейлейн Мария Шенк. Мария — это секретарь полковника, она курирует женский персонал.
— Долго добирались сюда, Шенк? — Голос у Анны–Марии был достаточно мягок, но жесткая интонация лишала его обаяния. Еще более ледяным тоном она обратилась к Хайди: — А вы почему здесь? Если мы и позволили вам обслуживать полковника, когда он принимает гостей…
— Хайди — кузина этой девушки, — резко оборвал ее фон Браухич. — И это я разрешил ей прийти сюда. — Последним подразумевалось, что ей не следует совать нос в чужие дела. Анна–Мария бросила на него выразительный взгляд, но не стала продолжать тему. Мало кто осмеливался возражать фон Браухичу.
— Сюда, Шенк, — Анна–Мария жестом указала на боковую дверь. — Я должна задать вам несколько вопросов. Мэри посмотрела на Хайди, потом на фон Браухича, который, пожав плечами, успокоил ее.
— Обычное дело, фрейлейн. Боюсь, вам придется это сделать.
Мэри вошла в комнату вслед за Анной–Марией. Дверь тяжело затворилась за ними. Хайди и фон Браухич переглянулись. Хайди поджала губы, и выражение лица у нее теперь было точно такое, как у Анны–Марии. Фон Браухич по–стариковски развел руками, демонстрируя свое бессилие. Не прошло и минуты, как причина его беспомощности сделалась явной. Из–за двери послышался громкий голос, шум короткой возни и, наконец, крик боли. Фон Браухич вновь обменялся взглядом с Хайди и сразу же отвел глаза, обернувшись на звук приближавшихся шагов. К ним подходил плотный, средних лет господин. Цивильная одежда никого не могла обмануть: обветренное лицо и выправка выдавали в нем армейского офицера. Выбритый до синевы, с бычьей шеей, низким лбом и цепкими голубыми глазами, он напоминал карикатуру на прусского улана времен первой мировой войны. Но он, конечно, не был всего лишь почтенным ископаемым: фон Браухич приветствовал его с подчеркнутым уважением.
— Добрый вечер, полковник Крамер.
— Добрый, капитан. Добрый вечер, фрейлейн, — голос у него оказался неожиданно мягкий и вежливый. — Ждете кого–то?
Прежде чем они успели ответить, дверь открылась и вышли Анна–Мария и Мэри. При этом Мэри как будто вытолкнули из комнаты. Анна–Мария раскраснелась и несколько тяжело дышала, но сохранила свою арийскую надменность. Одежда Мэри была в беспорядке, волосы растрепались, на щеках виднелись следы слез.
— Все в порядке, — удовлетворенно объявила Анна–Мария. Увидев Крамера, она резко изменила тон. — Беседуем с новой служащей, герр полковник!
— В присущей вам профессиональной манере, как я вижу, — сухо отреагировал полковник Крамер, покачав головой. — Когда же мы наконец поймем, что порядочным юным девушкам не по нраву, когда шарят у них под юбкой, чтобы проверить, не куплено ли их бельишко где–нибудь на Пиккадили или на улице Горького?
— Но требования безопасности… — начала было оправдываться Анна–Мария.
— Да, да, — все так же недовольно перебил ее Крамер. — Но можно ведь поаккуратнее. — Он в раздражении отвернулся. Наблюдение за женским персоналом не входило в обязанности заместителя шефа германской секретной службы. Пока Хайди помогала Мэри привести в порядок одежду, он обратился к Браухичу.
— Беспорядки в деревне?
— Не по нашей части, — ответил фон Браухич, — ищут дезертиров. Крамер улыбнулся.
 
— Я отдал приказ полковнику Вайснеру говорить именно так. Но, по–моему, наши новые друзья — британские агенты.
— Что?
— Ничего удивительного. Прилетели за Карнаби. — Крамер произнес эти слова безмятежным тоном. — Расслабьтесь, капитан. Все в порядке. Через часок троих из них мы послушаем. Мне хотелось бы, чтобы вы присутствовали при этом. Надеюсь, беседа покажется вам занимательной и, так сказать, поучительной.
— Их было пятеро. Я сам видел их у «Дикого оленя».
— Именно было, — уточнил Крамер. — Осталось трое. Остальные — старший группы и еще один — на дне озера. Они свалились с обрыва на повороте.
Мэри, стоявшая спиной к мужчинам, пока Анна–Мария помогала ей привести себя в порядок, замерла на месте с окаменевшим лицом. Хайди схватила ее за руку и быстро проговорила:
— Моя кузина неважно себя чувствует. Можно, я провожу ее в комнату?
— Хорошо, — махнула рукой Анна–Мария. — Отведите ее в ту, которую вы здесь занимали.
Комната была похожа на монашескую келью, только устланную линолеумом. Из мебели — аккуратно заправленная железная кровать, крохотный стол, один стул, подвесной шкафчик — вот и все. Хайди заперла за собой дверь.
— Слышала? — опустошенно спросила Мэри. Лицо ее было смертельно бледным.
— Слышала и не поверила.
— С чего бы им врать?
— Они не врут — они этому и сами верят, — резко ответила Хайди. — Будет тебе забивать голову любовной чепухой, пора трезво поразмыслить. Майор Смит не из тех, кто сваливается с обрыва за здорово живешь.
— Объясни, что ты хочешь сказать, Хайди.
— Тогда успокойся и слушай. Я убеждена, что он жив. А коли так, он обязательно явится сюда, и представь только, что тебя тут не окажется. Ведь он на тебя рассчитывает!
Мэри смотрела на Хайди отсутствующим взглядом.
— И если ты ему не сможешь помочь, он погибнет. Погибнет по твоей вине. Разве он бы так поступил на твоем месте?
Мэри машинально покачала головой.
— Так вот, — быстро заговорила Хайди, достав из карманов и выложив на столик семь предметов. — Вот, смотри: «лилипут— 21», автоматический, с двумя запасными обоймами; моток веревки, свинцовое грузило, план замка и инструкции, — она собрала все предметы со стола, прошла в угол, отогнула плинтус, спрятала их туда. — Тут никто не найдет.
Мэри посмотрела на нее долгим взглядом, и впервые за последние минуты в ее глазах мелькнул живой огонек.
— Ты знала, что плинтус отходит? — медленно проговорила она.
— Конечно, я сама его раскачала, две недели назад.
— Значит, ты уже тогда была в курсе?
— А как же? — улыбнулась Хайди. — Ну, желаю удачи, кузина.
Оставшись одна, Мэри опустилась на койку и минут десять просидела без движения. Потом с усилием поднялась и подошла к окну. Оно выходило на север. Ей видны были опоры фуникулера, огни деревушки и темные воды озера. Но не это притягивало к себе взгляд, а сполох огня и столбы черного дыма, поднимавшиеся к небу за деревней. Она открыла окно и осторожно выглянула. Как ни тяжела было ее состояние, Мэри почувствовала страх. Базальтовая скала, на которой стоял замок, вертикально падала вниз на добрые три сотни метров. У девушки даже закружилась голова.
Внизу слева вагончик фуникулера, оставив верхнюю станцию, начал свое движение вниз, в долину. Хайди, высунувшись из полуоткрытого окна, махала рукой, надеясь, что ее увидят. Но глаза Мэри застилали слезы. Она бессильно упала на кровать и вновь предалась тяжелым мыслям о Джоне Смите: жив ли он? И что это за пожар там внизу, в долине?
Пробираясь по задворкам деревенских домов, Смит и Шэффер старались по возможности держаться в тени. Впрочем, Смит скоро понял, что эта предосторожность излишняя: всеобщее внимание привлек пожар на железнодорожной станции. Улица, ведущая в ее сторону, была забита солдатами и местными жителями. Да, решил про себя Смит, пожар удался на славу: на сотни метров в округе можно было видеть осветившее небо багровое зарево. Прямо–таки учебно–показательный диверсионный акт. Они подошли к одному из немногих в деревне каменных строений — большому, барачного типа помещению с крепкими двойными дверями, выходящими во двор. Сам двор был похож на свалку автомобилей. Остовы машин, с негодными моторами и лысыми колесами, громоздились в куче вместе с заржавленными деталями. Миновав эти железные дебри, Шэффер открыл отмычкой заднюю дверь гаража, и, светя перед собой фонарями, они вошли внутрь.