Подмастерье палача (СИ)

— Так бы оно и было, если бы в поимке слуги дьявола не участвовал я, палач города Тура, — это было сказано важно и веско. — Причем это произошло на глазах свидетелей и городских чиновников.
"С веками ничего не меняется. Все, получает тот, кто стоит у власти".
Стоило нам войти в здание тюрьмы, как сразу стало понятно, что о задержании слуги дьявола здесь уже все знают.
— Пьер, это правда? — сразу встретил нас вопросом Дядюшка Гастон, который, похоже, специально поджидал нас в коридоре, а вместе с ним с полдюжины надзирателей и тюремных стражников, толпившихся за его спиной. Судя по их жадно-любопытным взглядам, они были готовы прямо сейчас выслушать из первых уст подробности "битвы" со слугой дьявола.
— Гастон, все потом расскажу. Со всеми подробностями, — пообещал Пьер, — но сейчас мне надо идти работать.
— Конечно, Пьер, конечно. Мы будем ждать, — послышались голоса собравшихся людей.
Спустившись по лестнице, мы переступили порог камеры пыток. На своем месте, как обычно, сидел помощник прево Робер де Вилан, а рядом с ним расположился писец Жак Кадет. Невысокого роста, упитанный мужчина, большой любитель поесть, причем за чужой счет. Наш убийца с опухшим и окровавленным от побоев лицом, сидел на каменном полу, держась рукой за левый бок, между двумя возвышающимися над ним стражниками. В камине горел огонь, а рядом на корточках сидел Жан, но стоило появиться мастеру, как он резко вскочил, в ожидании приказов. С нашим приходом камера пыток уже не показалась мне такой большой, наверно поэтому палач сразу выставил Жана и стражников городской стражи за дверь. Только сейчас я смог рассмотреть более подробно нашего убийцу. Это был крепкий мужчина среднего роста, лет тридцати, лохматый и небритый. Шрам на подбородке и тяжелый, пустой взгляд довершали неприглядную картину убийцы. Правда, стоило ему увидеть меня, как он сразу оскалился пеньками гнилых зубов, словно дикий зверь, при этом в его глазах блеснула дикая злоба. Когда я его начал раздевать, убийца, собравшись с силами, попытался меня ударить, но получив кулаком по отбитым ребрам, заорал от боли. В другой раз за такое самоуправство меня бы обязательно отругали, но тут был особый случай, к тому же всем присутствующим самим ужасно хотелось узнать, что собой представляет слуга дьявола.
— Кто ты? Где живешь? Чем себе зарабатываешь на пропитание? — стал задавать обычные вопросы Робер де Вилан.
Убийца, стоя перед ним, только кривился от боли.
— Ты убил честных горожан Фабьена Нуаре и Луи Буланже?
Ответом ему было презрительное молчание.
— На дыбу его! — последовал резкий приказ заместителя прево, который не привык, что его так нагло игнорируют.
Несмотря на сопротивление преступника, он скоро оказался распят на дыбе. Только сейчас, когда деревянные иглы впились ему в спину, я увидел, как в его глазах заплескался страх.
— Кто ты? Где живешь? Чем зарабатываешь себе на пропитание? — снова повторил свои вопросы Робер де Вилан.
Ответом было молчание.
— Палач, начинай! — отдал приказ заместитель прево.
Мы вдвоем налегли на рукоять. Веревки растянули убийцу на столе, прижимая его тело к острым иголкам.
— А-А-А!! — заорал пытаемый.
Еще два щелчка деревянных шестерен и тело убийцы натянулось, как струна. Теперь он уже не кричал, а визжал от боли.
— Погоди, палач! — задержал пытку помощник прево. — Признаешься ли ты в убийстве достойных горожан Фабьена Нуаре и Луи Буланже?
— Не убивал-л! — надрывно закричал мужчина. — Это не я а а!!
— Жан, пиши. Не признает вину, несмотря на использование дыбы.
Перо заскрипело по бумаге.
— Палач, начинай пытку водой.
Я отправился в угол камеры, где рядом с бадьей с водой, лежала ржавая лейка. Убийца перенес и эту пытку, уже окончательно сломавшись на "испанском сапоге". Когда острые металлические шипы, проткнув кожу и мышцы, стали ломать кости ноги, он вдруг завыл: — Не надо-о! Я все скажу-у! Остановите пытку!
В этот самый момент дверь резко распахнулась и в камеру вошли три человека. Мэр, а за ним двое чиновников, которых я уже видел сегодня утром.
 
— Что тут у вас? — сразу спросил член городского совета, при этом не отрывая взгляда от окровавленного убийцы, который громко стонал, дергаясь всем телом, пока я осторожно освобождал его ногу от "испанского сапога".
— Злодей только сейчас стал говорить, — ответил на его вопрос заместитель прево.
— Вот и хорошо. Я тоже послушаю.
— Жак, стул! — скомандовал помощник прево.
Писец торопливо вскочил и подвинул третий стул Броссару. Тот сел и с важностью в голосе сказал: — Можете начинать.
Так как стоять на ногах убийца больше не мог, мне пришлось подтащить его к лавке, на которой мы обычно сидели, когда не было работы. Посадив, сам стал за его спиной, поддерживая убийцу за плечи.
— Как тебя зовут? — продолжил допрос дознаватель.
— Огюст Сорель.
— Жак, пиши его имя! Чем ты занимаешься, Сорель?
— Ничем.
Заместителя прево, и так уже злого, сейчас прямо перекосило от этого ответа, но он сдержался и сказал тихим голосом, в котором явственно чувствовалась угроза: — У тебя только одна нога искалечена, Сорель. Если я услышу еще один такой ответ, то пытать тебя будут страшно и долго. Ты меня понял, мерзкий ублюдок?
— Да, ваша милость. Я все расскажу, как есть. Ничего не утаю.
Как и предположил Монтре, Сорель оказался бывшим солдатом, прослужившим несколько лет в войсках герцога Бургундского, после чего дезертировал и прибился к банде. Какое-то время вместе с ними грабил и убивал купцов и путешественников на дорогах. Именно тогда его научил убивать ударом по шее главарь банды Рауль Мизинец. Эту кличку бандит получил из-за отрубленного мизинца на левой руке. Спустя полгода их шайку настигли королевские жандармы и почти всех повесили, только Сорелю удалось уйти от правосудия. Какое-то время он скитался по стране, притворяясь то пилигримом, то бродягой, грабя и убивая мелких торговцев, пока не забрел в Тур. Здесь он сменил "специальность" и стал сутенером, пока не сошелся с одной шлюхой из борделя. Именно она предложила ему план ограбления богатых людей. Богатых и пьяных клиентов, она, словно из уважения, провожала до входной двери. Сорель, находившийся поблизости, получал, таким образом, знак и вел свою жертву, как можно дальше, чтобы никто потом не смог связать труп с борделем.
— Сколько ты убил человек?
— Я не умею считать, ваша милость.
— Покажи на пальцах.
Тот какое-то время тупо смотрел на свои руки, а потом неуверенно протянул одну из ладоней вперед.
— Пять человек? — Робер нахмурился, обдумывая как вести дальше допрос, но потом решил вернуться к первоочередным вопросам. — Но это именно ты убил уважаемых жителей города Тура Фабьена Нуаре и Луи Буланже?
— Не знаю их по именам, ваша милость, но отрицать не буду.
— Как зовут богомерзкую шлюху, которая указывала тебе на почтенных людей?
— Мари по кличке "Цыганка". Она работает в борделе Толстой Луизы.
— Жак, бездельник, не спи, пиши!
— Помилуйте, сударь! Дайте мне хоть пару минут передохнуть, а то у меня рука совсем занемела.
— Погоди-ка, Робер, — вдруг неожиданно прервал допрос мэр. Недовольный вид заместителя прево говорил сам за себя, но возражать Броссару он не осмелился, только кивнул, соглашаясь с ним. Мэр поднялся со стула и повернулся к своим людям, стоявшим за его спиной: — Шарль, ты, прямо сейчас пойдешь к лейтенанту и прикажешь ему арестовать эту шлюху. Запомнил, как ее зовут? Иди!
Не успел чиновник выйти, как мэр снова повернулся к заместителю прево: — Все, что мне надо, я услышал, Робер. Прямо сейчас я иду на заседание совета, где доложу об этом деле. Думаю, что не совру, если скажу, что мы решим назначить казнь этого мерзкого ублюдка и шлюхи в ближайшее время.
— Если, как он говорит, убил пять человек, то это дело требует дополни…