Мимик должен умереть! (СИ)
– Для всех дебилов поясняю, – офицер продолжал "политинформирование", – доблестным солдатам Республики Мосс не нужно оружие, чтобы пройти этот полигон для слабоумных. Но это солдатам! Дебилам и огнемет не поможет, жопу себе сожгут! Дебилы там сдохнут, солдаты останутся. Теперь все ясно?
Наша толпа нестройными голосами ответила, что понятно. Но офицер нам не поверил и на всякий случай повторил свою речь, правда, с некоторыми отступлениями. Очень хотелось отчебучить что-нибудь типа: "Позвольте спросить, господин офицер! Не могли бы вы пояснить тактику предстоящего испытания и параграфы устава, на которые нужно опираться при прохождении лабиринта?". Но, думаю, с выбитыми зубами проходить лабиринт может будет и не труднее, но всяко настроение будет похуже. А ведь нервные клетки сами не восстанавливаются! Зубы тоже.
Лабиринт оказался самым обычным техническим этажом, более всего похожим на подземный уровень многоэтажного здания, периодически встречались указатели с подписями «Лифт», «Лестница», «Опасное напряжение». Как и советовал Мирк, я зашел в третьи врата.
В лабиринте я сразу выпустил дрон РИ-1, аббревиатура означала: «Разведка и исследование. Модель 1". Выглядел он как шар примерно десяти сантиметров в диаметре с выпирающими линзой камеры, датчиком движения, тепловизором и ультразвуковым металлоискателем. Оказалось, работает все очень просто: включаешь его по радиоканалу, выставляешь одну из трех программ – ручное управление, автоматический режим, выполнение программы. Четвертый режим – "интеллектуальное управление" – был заблокирован, для него требовался Центр управления БПЛА, который мне отключили по решению суда.
Картинку аппарат выдавал прямо на сетчатку глаза – появилось окошко в меню игрового интерфейса с трансляцией всех данных: и видео, и остальных датчиков. Я потащил его глазами в удобное место, чтобы не мешал обзору. Выставил настройку делать экран полупрозрачным после двух быстрых миганий. Откуда у меня такие технологии? Возможно, в башке стоит нейроимплант или что-то в этом роде.
В автоматическом режиме дрон исследовал левый проход, я решил проверить данные Мирка об его опасности. И пусть нелогично лезть туда, куда не нужно, но очень интересно. Проход был совсем пустой, там стояла абсолютная тишина, полнейшая. Почти у самого выхода я увидел десяток трупов и даже пару свежих, это явно люди из нашей группы, парень с девушкой. Они лежали рядом и их лица были как у спящих, безмятежные и умиротворенные. Чуть подальше от них лежали остальные, более ранние покойники, в таких же расслабленных позах. Дрон не нашел ничего, что их могло убить. Видимые повреждения на трупах не обнаруживались.
Поломав голову над такой странной смертью, я пришел к выводу, что это смерть от превышения СО2. На это намекало полное отсутствие живности в этом коридоре. В двух других проходах я сразу увидел здоровенных крыс, животных, похожих на крупных собак, и летучих мышей. Там слышались визги-писки, кто-то скакал по кучам мусора, кого-то с чавканьем жрали...
Я решил идти по центральному проходу. Во-первых, там не было собак, а только крысы, а во-вторых, в одном из боковых залов дрон обнаружил электронное устройство под грудой тел. Конечно, трупы как бы намекали, что там не совсем безопасно, а, говоря прямо, смертельно опасно. Но я решил рискнуть, вспомнив шуточный девиз гвардии Мосса: "Слабоумие и Отвага – сдохнем вместе!". Да и дрон в этом помещении не нашел ничего живого.
– Всех убью! Один останусь! – заорал я и кинулся в узкий коридор, стремительно добежал до поворота в зал с трупами. 20 секунд. Также быстро я влетел туда, раскидал в стороны скелеты. Что я ищу? Мысли лихорадочно метались, я осматривал зловонные останки десятка человек. 32 секунды! Точно! Вот это я ищу! Труп солдата выделялся среди других обрывками военной формы.
Я перевернул тело и обнаружил кожаную сумку, быстро открыл и нашел шар размером с мяч для пинг-понга – похоже на дрон. Еще были патроны и какие-то металлические предметы типа планок для крепежа дополнительного оборудования на оружие. Но разбираться было некогда. РИ-1 поднял тревогу, под потолком появился живой объект, который проворно двигался ко мне. 42 секунды.
Мельком глянув на силуэт жука размером с теленка, я вскочил и рванул на выход. Монстр с потолка с шумом спрыгнул на кости жертв, и это придало мне ускорения. Оставшиеся метров двести до выхода я преодолел, наверное, с мировым рекордом. Частные удары когтей зверя по бетону и скрип хитина за моей спиной мотивировали лучше любой медали. 70 секунд! Как в панике успел догадаться сунуть оба дрона в хранилище – виртуальный цех, я не понимаю. Солдаты отобрали бы точно!
– Стреляйте! Там жучара! – заорал я, вбегая на блокпост бывшей подземной парковки. Но оглянувшись, увидел, что проход пуст, монстр не стал врываться в зал, заполненный людьми с оружием. Солдаты надо мной откровенно потешались.
– Зачем полез к Пожарнику? – хохоча, спросил меня лейтенант. – По прямой бежать не судьба?
Я не знал, что ответить, чтобы не спалиться, и потому промолчал. Офицер еще похохотал надо мной и протянул бутылку воды. Пусть и початую. Пусть и воды было меньше трети. Но сам подход радовал. Пройдя этот лабиринт, мы перестали быть простыми зэками, а стали уже без пяти минут бойцами Низших штрафных войск. Конечно, обычным мясом, но уже сослуживцами для этих военных. Я пересчитал выживших, нас осталось восемнадцать.
Шестеро балимцев добрались до финиша раньше меня и успели все разведать.
– Определяйся к нам, в седьмой отряд, – сказал мне довольный Мирк, – мы едем в Янтарную пустошь. Там беспредела поменьше, да и главный там – Гора, человек нам близкий и понятный. Но все спецухи стрелков заняты, ты можешь стать дозорным, главное – не штурмовиком, а то долго не проживешь.
Чуть помявшись, Мирк спросил: «Зачем ты полез в логово к монстру?», – а когда я не ответил, нахмурился:
– Зачем ты так? Если не отвечаешь, мы не можем доверять тебе. Ты не прав.
– Давай сделку? – предложил я и кивнул в сторону торгового автомата. – Я не отвечаю на этот вопрос, а взамен покупаю вам еды на три дня.
– Тогда и Летка тебе ничего не должна, – начал он торговаться. Но я это пресек, ибо не хрен наглеть.
– Должна! Я с ней не закончил.
– Ну ладно, – легко согласился он, – все равно её старослужащие заберут, когда до базы доберемся. В БТРе придется вдуть...
Я снова купил всем жратвы, брал в этот раз только офицерские пайки, чтобы потратить все засвеченные деньги. Фраза про экспроприацию старослужащими мне конкретно не понравилась. Но деньги все равно остались, и я скупил на них шоколада. Конечно, сразу подкатила Летка и пообещала сказочное наслаждение, пришлось отдать ей четверть от 12 пачек. Мирк только поржал над моей щедростью, буркнув что-то матерное.
Потом нас повели мыться, выдали форму, позорные штрафные погоны с буквами НШВ – «шавки», как их называли солдаты, и оправили на начальную военную подготовку, которая оказалась очень короткой. Три часа мы смотрели фильм про виды вооружений и тактику современного боя. В принципе, информативно, но вот вопросы задавать было некому. Понятно, что у большинства вопросов не было, а некоторые тупо проспали на стульях – всяко же получше, чем на бетонном полу.
А вот у меня вопросы появились. И про взаимодействие дронов с пехотными подразделениями и артиллерией, и про идентификацию «свой-чужой», чтобы не попасть под огонь родного ПВО, и про средства прикрытия операторов дронов. Ну и самое главное – на сколько безопасно может себя чувствовать дроновод с базовой моделью РИ-1? Как быстро его запеленгуют, чем будут атаковать его позиции? Я-то надеюсь на свой дрон, а может оказаться, что это билет до ада, да ещё на скором поезде, с посадкой через 10 секунд после взлета. После некоторых раздумий я решился обратиться к Мирку.
– Что бы знаешь о реальном использовании беспилотных разведчиков? – обратился к нему, когда удалось отозвать в сторонку.