Трэвис

Затем он уставился на корзину с пищевыми батончиками, стоявшую рядом с местом, где он сидел за прилавком, и мрачно произнес.
— Позвольте мне кое-что объяснить Вам, Хейвен из Калифорнии. Настоящие мужчины не едят траву и, — он окинул батончики еще одним враждебным взглядом, — птичий корм.
Я рассмеялась.
— Нет? А что едят настоящие мужчины?
— Бургеры. То, что с костями, — он отвинтил крышку бутылки с водой и поднес ее к губам.
Я вздохнула.
— Мужчины и их одержимость стояками (прим. перев. — игра слов, bones — кости, boners — стояки).
Он подавился глотком, который только что сделал, и вытер рот предплечьем.
— Стояки? Я сказал «кости».
Я расширила глаза в притворном смущении.
— Знаю. Я тоже.
Он положил руку на спинку табурета рядом с собой и тихонько рассмеялся. Слегка кивнул мне, сделав еще один глоток воды, его глаза смотрели на меня поверх бутылки.
— Прошу прощения за грубость. Я... отвлекся.
Он посмотрел в сторону, туда, куда смотрел до этого, куда-то за угол крытого бара со смузи, за пределы моей видимости, и веселье, которое только что было ясно в его выражении, внезапно исчезло.
— А. Понимаю. Вы были сосредоточены на скудно одетых женщинах. Их трудно не заметить.
— Нет, — он слегка повернул голову, словно следя за чьим-то движением. — Я был сосредоточен на мести.
— Месть? — я рассмеялась, но он не рассмеялся в ответ. — Месть? — повторила я.
Он постучал пальцами по стойке, оглядываясь на меня.
— Да. Что плохого в том, чтобы отомстить, когда тебе причинили зло?
Я обдумала это.
— Ну, это зависит от обстоятельств, я полагаю. Это звучит так... драматично. Но, если Вы хотите отомстить, я верю, что Вы этого добьетесь.
Его пальцы перестали барабанить.
— Правда? Почему?
— Потому что как человек, работающий в полиции Пелиона, Вы, безусловно, обладаете значительной властью... в Вашем распоряжении оружие массового поражения, друзья, готовые помочь Вам заставить других исчезнуть. У Вашего врага нет ни единого шанса.
Он снова ухмыльнулся своей великолепной улыбкой. И снова это никак не повлияло на меня. Этот мужчина был великолепен, да, но он был явно мелочен, склонен к грубости, определенно помешан на власти, и помоги Бог тому, кто его обидел, кто бы это ни был.
— Я начальник полиции, а не босс мафии, — он сделал паузу. — Но Вы, очевидно, распознаете важность, когда видите ее. Вы очень наблюдательны, — уголки его глаз едва заметно сморщились, и я удержалась от смеха.
— Я должна быть такой. Это часть моей работы — знать, какое сочетание травы и птичьего корма принесет наибольшую пользу моим клиентам.
— Звучит сложно.
— Так и есть. Некоторые случаи сложнее других.
— Наверняка. В таком случае, я хотел бы заказать один из твоих смешанных рецептов. Удиви меня, — он протянул руку. — В первый раз мы встретились в неприятных условиях. Я Трэвис Хейл.
Трэвис. Я задалась вопросом, был ли он тем самым Трэвисом, о котором только что сплетничали две женщины в моем баре. Что они сказали? Что он расстался со своей девушкой и, вероятно, изменил ей, и что она, пристыженная и убитая горем, поспешила во Флориду, чтобы... позагорать?
Я задумалась о том, какое сочетание фактов и вымысла может содержаться в их случайных замечаниях. Он не был одним из тех смазливых мужчин, флиртующих и вызывающих раздражение, которых я видела здесь не раз. Хотя он был явно уверен в себе. Его было сложнее раскусить, чем многих других, это я признаю. В конце концов, та или иная сторона утвердит свое превосходство. Время покажет. Хотя у меня его было совсем немного, так что, возможно, я никогда не узнаю.
Неважно.
Я вытерла руку о фартук и взяла его за руку.
— Хейвен. Из Калифорнии. Как ты уже знаешь. И я думаю, у меня есть как раз то, что тебе нужно, шериф Трэвис, — я подошла к своему блендеру и начала добавлять ингредиенты. — Протеиновый порошок с коллагеном для таких любителей ... того, что с костями, как ты, — я была вознаграждена его мягким смехом позади меня. Добавила немного фруктов и миндального молока, а затем использовала ножницы, чтобы срезать одно из растений. — Пшеничная трава для скрытности, чтобы враг никогда не заметил твоего приближения. Спирулина — для стойкости, когда борьба станет трудной, а морковный сок — для ясного зрения, чтобы ты смог увидеть, что месть, о которой ты говоришь, больше не стоит твоих усилий.
 
Я нажала на кнопку «Смешать», налила коктейль в стакан, вставила в него соломинку, повернулась и поставила его на стойку перед Трэвисом. Я была вознаграждена забавной улыбкой. Но выражение его лица изменилось, когда он посмотрел на мутно-зеленый коктейль.
— Внешность может быть обманчивой, — успокоила я, — Попробуй.
Он исказил лицо, когда опустил губы к соломинке, прищурив один глаз, словно готовясь к тому, что ему придется пробовать канализационные стоки. Он всосал совсем немного, его брови взлетели вверх, а губы подрагивали. Он сделал еще глоток.
— Неплохо.
— Ты уже чувствуешь себя сильнее, да?
Он поднял бровь.
— Как ни странно, да.
 Глава 5 
 Трэвис 
— Трэвис Хейл, ты не съел и половины своего завтрака. Что-то не так с готовкой Норма? И что насчет этого? — Она указала на булочку с черникой, лежащую рядом с моей тарелкой, сверху были крошки сахарной корицы. — Бри принесла их только сегодня утром. Они не могли быть свежее.
Я сделал глоток кофе, а затем потер живот.
— Дело не в еде. Я думаю, что, возможно, немного приболел, вот и все.
Мэгги, нахмурившись, наклонилась над стойкой закусочной, где я сидел на своем обычном месте, и приложила тыльную сторону ладони к моему лбу.
— У тебя нет жара. Но, может быть, тебе лучше пойти домой. Когда ты в последний раз брал больничный? — Она кивнула на моего нового рекрута, который сидел рядом со мной, запихивая картофель Норма «О'Брайен» в рот, как будто это могла быть последняя еда, которую он когда-либо ел. — Спенсер может справиться со всем один день, верно, Спенсер?
Спенсер кивнул, но прежде чем он смог заговорить и показать нам полный рот пережеванной пищи, я вмешался.
— Нет. Я в порядке. Просто кое-что, что проходит само.
По правде говоря, мой желудок чувствовал себя прекрасно, но на мой аппетит все еще влияло кислое настроение, в котором я был с тех пор, как застал свою девушку в постели с другим мужчиной.
Картинка была выжжена на моей сетчатке, и в животе возникло странное щемящее чувство, которое никак не отступало.
Мэгги мгновение изучала меня, и, несмотря на то, что я был взрослым мужчиной с пистолетом, пристегнутым к бедру, я почти съежился под ее пристальным взглядом.
— Я слышала, что вы с Фиби расстались.
— Где ты это слышала?
Мэгги махнула рукой.
— Вокруг.
 «Вокруг».  
Иногда я ненавидел жизнь в маленьком городке.
Я сделал еще один глоток уже остывшего кофе, небрежно кивнув.
— Все просто прошло само.
Она прищурила глаза.
— Хм, — сказала она. — Вот так просто?
Я пожал плечами.
— Отношения все время терпят неудачу, Мэгс. То, что вы с Нормом вместе с ледникового периода, не означает, что все длится также долго.
Мэгги оглянулась на Норма, соскребающего жир со сковородки, лысина на его макушке блестела в свете флуоресцентных ламп, его большой живот свисал над ремнем.
— Это правда, ты не Норм, — сказала она, поворачиваясь ко мне и дразняще подмигивая. — Но у тебя есть свои хорошие стороны. Ты же знаешь, что я здесь, если тебе нужно с кем-то поговорить, верно?
— Я знаю, Мэгги. Спасибо, — Мэгги всегда видела во мне хорошее, даже когда я этого не заслуживал, и изо всех сил старалась продолжить с того места, на котором остановилась моя собственная мать. Я почувствовал комок в горле и сглотнул, похлопав Спенсера по руке. — Нам пора идти.
— Да, босс.
— Ты не должен называть меня боссом, Спенсер. Трэвис — подойдет.