Трэвис

 Ты заслуживаешь этого. Каждую частичку этого. 
— Стрип-клуб? Стрип-клуб? — крикнула Мэгги, вставая и таща за собой явно недовольную Норму, чтобы выразить солидарность с ее возмущением. Она постучала пальцем по странице. — Ты повел этого невинного мальчика в стрип-клуб? — закричала она, в ее тоне ясно слышались шок и разочарование. Я вздрогнул. — Как ты мог? Презренный, Трэвис Хейл!
— Я знаю, Мэгги, — сказал я в микрофон. — Поверь мне, я знаю. — Я засунул руки в карманы, одновременно желая провалиться сквозь землю и понимая, что смысл этого в том, чтобы стоять перед этими людьми и испытывать их презрение, ожидая, пока все они прочитают каждый пункт.
Мы все собирались пробыть здесь какое-то время.
Я взглянул на Эмбер Далтон, девушку, а затем женщину, с которой я не раз вступал в сговор, чтобы приставать к Арчеру, особенно в стрип-клубе, в котором она работала на другой стороне озера много лет назад. У нее отвисла челюсть. Я знал фрагменты ее истории. Дома у нее тоже были тяжелые времена — какое-то время мы были вместе, но не ладили и в конце концов переросли друг друга. Несмотря на ее проблемы и ту роль, которую она сыграла в нескольких моих планах, Эмбер была очень милой. К сожалению, мы никогда не проявляли друг в друге положительного. Мы никогда не заполняли пустоты друг друга. Сейчас она устроила свою жизнь, вышла замуж за механика, и дома у нее были две маленькие дочки. Дом, куда никогда не звонили полицейские, не то что в дом, в котором она выросла. Она поймала мой взгляд, и, несмотря на шокированное выражение ее лица, ее губы слегка приподнялись, и она подмигнула мне.
— Это был мой почтовый ящик, ты засранец! — закричал Линтон Уолли, поднимая кулак. — Я трижды заменял его!
 А, точно.  
Я схватил папку со стола рядом со мной, сошел со сцены и направился к ряду, где он стоял в конце. Я открыл папку, просматривая стопку чеков на общую сумму, которая истощила каждый цент, который у меня был на всех моих счетах, включая снятие наличных с одной из моих кредитных карт.
— Я выписал чек. Я, э-э, просмотрел среднюю стоимость почтового ящика, умножил на три и добавил 5%.
Линтон выхватил у меня чек, его глаза вспыхнули негодованием.
— Ты надругался над моей собственностью, — сказал он.
Мои плечи опустились, и я кивнул. Мне было восемнадцать лет. Линтон сделал паузу, его глаза сузились, когда он рассматривал меня.
— Но, — наконец сказал он, — ты также держал мою жену за руку, когда она упала в обморок прошлым летом. Ты был там первым, и ты ее успокоил. По правде говоря, и меня тоже. — Его губы сжались, и он удержал мой пристальный взгляд, когда поднял чек и разорвал его. — Мы квиты, шериф.
— Спасибо тебе, — облегченно выдохнул я.
Я вернулся на сцену, наклонившись к микрофону.
— Я приношу извинения всем вам, — сказал я. — Тем, кого обидел. Тем, кого использовал. Все те вещи, которые я делал, были из-за меня, а не из-за вас. Жаль, что я не поумнел раньше. Жаль, что я не был более сообразителен. — Я сделал паузу, отчаянно пытаясь сдержать свои эмоции настолько, чтобы пройти через это. — И больше всего, — сказал я, делая глоток воздуха и, наконец, собравшись с духом, чтобы повернуться туда, где мой брат стоял в стороне от сцены. Выражение его лица было таким, какого я никогда раньше не видел, и я не знал, как его прочесть. — Больше всего, — повторил я, —  я хочу извиниться перед тобой, Арчер, потому что ты член семьи. И я... Я должен был быть рядом с тобой. Вместо этого я сделал все только хуже. — Я перевернул страницы папки, лежащей на кафедре передо мной. — Если вы все откроете страницу с семьдесят третьей по сто четвертую, то увидите все отвратительные вещи, которые я сделал Арчеру. В приложении 1a описаны времена, когда я был жесток. А в приложениях 2a–3c перечислены случаи, когда я манипулировал им. Я хотел разбить их, чтобы ты знал, что я понимаю разницу и как каждый из них мог повлиять на тебя. И, ну, в приложении 4а описаны случаи, когда я публично избегал тебя, что, возможно, было худшим. Ты моя семья, и я избегал тебя. Боже, мне так жаль. Хейвен недавно сказала мне кое-что о том, что мне бы стоило извиниться перед тобой, но я никогда этого не делал. Так что ты не мог полностью простить меня. Я никогда не произносил этих слов, но это так. Мне так невероятно жаль за все те разы (случаи), когда я отворачивался от твоей боли, от твоего одиночества. Если бы я мог вернуться назад, я бы сделал все совсем по-другому. Потому что я причинил боль тебе, и я причинил боль Бри, и Боже, — я сделал еще один вдох, к горлу подкатил комок, из-за которого я едва мог говорить, — если бы что-то, что я сделал, привело к тому, что ваших двух мальчиков и маленькой девочки не существовало, я был бы ответственен за разрушение не только ваших жизней, не только моей, но и всего мира.
 
Берт описал, как два человека иногда идеально дополняли друг друга, помогая заполнить пустые пробелы, и это то, чем Бри и Арчер были друг для друга. Ее умение общаться жестами открыло весь его мир. И он тоже помог ей пережить потерю отца. Я не знал подробностей, но знал достаточно.
И я пытался помешать этому с помощью обмана и манипуляций.
Шепот прекратился, головы поворачивались между Арчером и мной в ожидании. Бри подошла к Арчеру, тихо встав рядом со своим мужем. Как будто ее присутствие там говорило с ним каким-то безмолвным образом, понятным только ему, он взглянул на нее, одарив улыбкой.
Мое сердце набрало скорость, учащенно колотясь. Мне все еще нужно было кое-что еще сказать.
— Наш папа и его брат пришли к такому ужасному концу, на шоссе, измазанные кровью. Ты был там. Ты знаешь. — Я на мгновение закрыл глаза. Поморщился. Мои руки дрожали. Во всей комнате воцарилась тишина, только звук моей пульсирующей крови эхом отдавался в голове. Я снова встретился взглядом с Арчером. — Я часто ездил туда, где это произошло... просто сидел на обочине дороги... представляя сценарий, в котором я мог бы вмешаться, как-то остановить это. Я ездил туда сегодня, и мне вдруг пришло в голову, что если ты найдешь в своем сердце силы простить меня, по-настоящему простить меня, то каким-то образом мы остановим это. Разорвем порочный круг. Я хочу этого для нас, Арчер. Я хочу этого для твоих сыновей и для тех, с Божьей помощью, которые когда-нибудь у меня могут родиться.
Мое сердце продолжало колотиться, пальцы дрожали, пока я ждал. Он взглянул на свою жену, еще одно невысказанное движение между ними, а затем он повернулся, направляясь ко мне. Выйдя на сцену, он поднял руки.
  «Никто из нас не может вернуться назад. Но сейчас мы здесь. И что касается новых начинаний, это довольно отличное место для начала. Я полностью согласен, если ты согласен».  
 Он подошел ко мне, положил руку мне на плечо, а затем убрал ее, чтобы заговорить.
«Братья до конца», — показал он.
Я издал тихий сдавленный смешок, который был наполнен огромным облегчением, которое я почувствовал.
— Да. Да, я полностью согласен. — Я обнял своего брата, крепко сжимая его, видя, как Бри вытирает слезу со своей щеки, наблюдая за нами с того места, где она стояла. Я сделал ей знак присоединиться к нам, и она направилась к сцене. Город мог не простить меня и никогда больше не доверять мне. Но ко мне вернулась моя семья. Они дали мне еще один шанс, и я собирался ухватиться за него обеими руками. И теперь я знал с абсолютной уверенностью, что мой отец любил меня. Он не выбросил меня. Он никогда не думал обо мне как о второсортном или как о ком-то, кого он не хотел. Меня любили.
Но даже если бы нет, я был любим сейчас, и, Боже, я был благодарен.
Бри добралась до того места, где мы стояли, и обняла нас обоих.
— Есть причина, по которой ты носишь… — ее брови нахмурились, когда она уставилась на мою руку на плече Арчера, — …ослиный наперсток?
— О, э-э, это возвращает кое-куда, — сказал я, когда мы отошли друг от друга. — И я хотел, чтобы это воспоминание было здесь сегодня вечером. — Чтобы придать мне сил. Чтобы напомнить мне, зачем я это делал.