Трэвис

Байдарочник все еще был в озере, немного ближе, чем он или она были раньше, но все еще слишком далеко, чтобы определить что-либо конкретное о том, кто бы это мог быть. Дул легкий, нежный ветер, и вода была спокойной, если не считать мягкого плеска о берег. Положение солнца оповещало о раннем вечере, и деревья слева от причала затеняли небольшую часть частного пляжа, так что здесь было прохладно и уютно. Дом был достаточно далеко, чтобы его было едва видно. Тихая, освежающая передышка от шума и дневной жары.
Я расстелил полотенце на камне и сделал несколько шагов к песчаному берегу, глядя на озеро.
— Здесь так невероятно спокойно, — сказала Хейвен, подходя ближе.
Я повернулся, сглотнув, когда увидел ее. На ней было черное бикини, джинсовые шорты поверх низа, и ее взгляд был прикован к воде. Это дало мне возможность впитать ее образ в себя, чтобы она не заметила, как я пялюсь на нее.
Ее груди были маленькими, но подтянутыми и круглыми, соски выступали под тонким материалом купальника, как будто легкий ветерок с озера холодил ее. Она расплела косу и собрала волосы на макушке. И ее кожа. Я уже знал, что ее кожа была гладкой и оливкового оттенка, но ее было так много. Ее руки, плечи и изогнутая талия. И эти ноги. Длинные и стройные, темнее, чем ее плоский обнаженный живот.
— Ты не плаваешь, но у тебя есть купальник, — глупо пролепетал я, в основном для того, чтобы отлепить язык от неба.
Она улыбнулась.
— Мне нравится сидеть у кромки воды, просто я обычно не захожу в нее.
— Это будет приятно.
Ее взгляд задержался на мне.
— Да. Так и будет.
Повисла немного неловкая пауза, нарушенная тем, что Хейвен подошла к камню, где я бросил свое полотенце, и положила свое на то же место. Ее руки переместились к пуговице ее шорт, и я сделал неглубокий вдох, поворачиваясь к озеру, чтобы дать ей минутку уединения, пока она раздевается.
Я вошел в прохладную воду, прислушиваясь к ее приближению позади меня, мое сердце трепетало от предвкушения. Этот момент казался... каким-то новым, таким, что я даже не мог это сформулировать, как будто плавание с красивой девушкой в бикини было чем-то, чего я никогда не делал, хотя на самом деле это было далеко от истины.
Вода здесь была особенно прозрачной, и я мог видеть свои ноги на песчаном дне, когда продвигался глубже в озеро, пока вода не коснулась моих бедер. Я обернулся на мягкий плеск Хейвен, ступившей в озеро позади меня, и, о Боже, она была прекрасна. Когда она сняла шорты, я мог видеть всю форму ее тела, представляя, что было под маленькими треугольниками материала, мое тело становилось горячим.
— Боже, как приятно, — сказала она, заходя дальше и руками размахивая воду по бокам. Я улыбнулся, покосившись на нее, когда она присоединилась ко мне.
Мгновение мы стояли вместе, глядя на озеро, руки Хейвен продолжали безмятежно двигаться.
— Это место — просто мечта, — вздохнула она.
— Не всегда, — сказал я.
Она перевела взгляд на меня, наклонив голову в ответ на то, что услышала в моем тоне. Это место — просто мечта. На фестивале она сказала что-то похожее о городе, о том, как ей повезло жить здесь, и я согласился с ней. Это была идиллия, люди были теплыми и дружелюбными. А жизнь на берегу озера, помимо всего прочего, была живописной. Но все это может быть обманчиво. Кто знал это лучше, чем семья Хейл?
Но я не хотел говорить об этом. Не сейчас. Не тогда, когда заходящее солнце заставляло воду вокруг нас мерцать, как золото. Не тогда, когда это был такой хороший день, если не считать инцидента с мошенницей, известной как Кларисса. Не тогда, когда Хейвен была рядом со мной практически без одежды.
— Я просто имею в виду, что ни один город не идеален.
Она сделала паузу в раздумье, прежде чем отвести взгляд.
— Да. Думаю, что это так. В конце концов, здесь живут люди. Но какие бы несовершенные события ни происходили, подобная обстановка, несомненно, должна смягчать удар, — сказала она, пытаясь выглядеть непринужденно. Я улыбнулся.
 
 Верно. 
Я взял руку Хейвен в свою, ступая глубже в воду. Она оказала небольшое сопротивление.
— Не слишком далеко, — сказала она с хриплым смешком.
— Я с тобой, — сказал я. — И не позволю тебе утонуть.
Она остановилась лишь на мгновение, а затем сделала следующие несколько шагов вместе со мной, пока вода не стала доходить ей до пояса.
— Видишь? Ты все еще можешь видеть свои ноги на дне.
Она кивнула.
— Да. Вода такая прозрачная. — Она набрала немного воды той рукой, которая не держала мою, и провела ею по своим рукам и плечам. — Ах, как приятно, — пробормотала она.
Я потянул ее чуть дальше, и она рассмеялась.
— Уже достаточно глубоко.
— Еще несколько шагов. Здесь я помогу тебе. — Я отпустил ее руку и быстро приблизился, обняв ее за талию и притянув к себе, когда шагнул вперед, с небольшого обрыва, который был прямо впереди. Она засмеялась, толкнув меня в грудь, но затем быстро обвила руками мою шею, когда поняла, что может коснуться дна только на цыпочках.
На ее лице отразилось удивление, затем короткая вспышка страха, и ее руки притянули ее еще ближе ко мне.
— Ты обманул меня, Трэвис Хейл.
Нет, ты обманула меня.
Как, почему и когда, я не был точно уверен. Но чувствовал себя сбитым с толку, как будто она сделала что-то нарочно, чтобы заставить вещи, меня — все, выглядеть одним образом, когда на самом деле они были другими. Я даже не мог разобраться в своих собственных мыслях.
— Да, но сделал это только потому, что хотел, чтобы ты прочувствовала воду. Я хотел, чтобы ты испытала, каково это — плавать. Я не отпущу тебя, обещаю. Я держу тебя.
Она раздраженно посмотрела на меня, но страх, казалось, исчез, и через мгновение она откинула голову назад, позволяя воде плескаться вокруг ее плеч, пока мы вместе покачивались в воде.
Мой взгляд упал на ее грудь, ее небольшое округлое декольте, едва виднеющееся над водой, ее живот, прижатый к моему. Боже, как это было приятно. Она была теплой, мягкой и скользкой, и мне потребовалось все мое мужество, чтобы не опустить голову и не поцеловать эту сладкую ложбинку между ее грудей, не провести языком по выпуклостям, не провести губами по ее ключице. Я пульсировал, становясь все тверже. Моя кровь становилась все горячее.
Хейвен наклонила голову вперед, ее глаза встретились с моими. Ее лицо было так близко, как тогда, когда мы впервые поцеловались. Только это было при тусклом освещении и так неожиданно, что у меня не было возможности рассмотреть ее вблизи, разглядеть детали ее лица... Почти невидимые тонкие волоски, которые делали ее кожу похожей на бархат, темные крапинки в ее кофейных глазах, идеальный изгиб ее лука купидона и маленькая родинка на левой щеке, размером едва ли с кончик ручки.
Мое дыхание стало прерывистым, тело реагировало на мягкое прикосновение ее кожи и на то, как она прижималась ко мне. Выбившийся локон попал мне в глаз, заставив прищуриться и рассмеяться от неожиданности.
— Эти волосы, — сказал я, поднимая одну руку и безуспешно пытаясь заправить его за ухо, — чудо.
— Это проклятие, — пробормотала она. Я попытался еще раз заправить локон, на этот раз он послушался, но, вероятно, ненадолго. Я позволил своим пальцам погладить ее шелковистую щеку. Ее глаза вспыхнули, и я увидел в ее глазах тот же жар, который, должно быть, был в моих собственных. Я чувствовал, как ее сердце бьется у моей груди, и заметил, что ее дыхание сбилось. — Это пошло от моего отца, я полагаю, потому что волосы моей мамы были настолько прямыми, насколько это возможно, — сказала она, отводя взгляд, — хотя это мог быть любой мужчина. Моя мама никогда по-настоящему не была моногамной.
Моя рука ненадолго остановилась в своем путешествии по ее щеке, заявление застало меня врасплох. Она пристально смотрела на меня, как будто ожидая моей реакции. Когда я, не дрогнув, встретил ее взгляд, она вздохнула, покачала головой и опустила глаза.