Трэвис

Я перевел взгляд с Клариссы на ткань, задрапированную позади нее, пока думал о Хейвен, и когда вернул взгляд к ее лицу, она странно смотрела на меня, наклонив голову вперед.
— Для тебя есть один из двух путей. Либо отказаться от всего. Либо потерять все.
— Простите?
Я ждал продолжения. Наступила тишина.
— Эм... что?
Кларисса уронила мои руки, громко выдохнув, и повторила то, что только что сказала.
— Да, я слышал. Оба потенциальных будущих пути звучат... одинаково ужасно.
— Да, — согласилась она. — Звучит именно так. — Ее брови снова застыли в недоумении, но она не предложила никаких дальнейших соображений. Я подождал еще мгновение.
Ничего.
— Не думаю, что все должно работать таким образом. — Я сузил глаза. — Вы издеваетесь надо мной, потому что я выразил сомнение в Ваших... талантах?
— О нет, нет. Определенно нет. Я никогда не лгу, когда дело касается моих предсказаний. — Она снова посмотрела на меня. — Туман очень плотный вокруг Вашего будущего. Очень, очень плотный. Даже мутный.
Очень, очень плотный.
— Вы серьезно? Это то, с чем Вы меня оставляете? — я сидел в своем кресле как вкопанный. Почему меня это волнует? Я все равно не верю в эту чушь. Но даже если так, разве не следует ожидать определенных вещей в таких ситуациях? У меня сложилось впечатление, что среди таких мошенников, как Кларисс, существует соглашение. Они говорили вам, что ваше будущее светлое и блестящее, и все ваши мечты сбудутся. Это было туманно и глупо, и вы, по сути, знали, что только что выбросили на ветер двадцать баксов, но, несмотря на это, вы уходили с улыбкой, а друзья жаждали узнать, что вам сказали. Кларисс же не могла сказать мне, что мое будущее полно потерь, тьмы и нулевых путей, ведущих к счастью.
— Это возмутительно, — прошипел я. — Эта так не работает.
Ее брови поднялись.
— Думаю, что Вас неправильно информировали о том, как это происходит. Иногда мне дается слово или ряд слов, возможно, видение время от времени, но понимание мне не дается. Интерпретировать послание должен сам получатель. У меня лишь есть оговорка, что я делюсь своими предсказаниями, независимо от того, положительные они или отрицательные.
— Где? Где эта оговорка?
— Вон там. — Она указала позади меня, и я повернулся, прищурившись, чтобы увидеть крошечную табличку с надписью, едва ли достаточно крупную, чтобы разобрать, что там написано, если только не прижаться к ней носом.
— Если что-то еще придет мне в голову, я дам Вам знать, поскольку в данный момент мы живем в одном доме. — Она улыбнулась и, несмотря на свое утверждение, что она предоставит больше, если сможет, она потерла руки вместе, как будто полностью умывает их в этой ситуации.
 Какого черта? 
Я медленно встал с открытым ртом в оскорбленном неверии.
Солнечные блики казались нападением, когда я вынырнул из кабинки Кларисс, и то, какое выражение было на моем лице, заставило Хейвен расширить глаза и сдержать улыбку.
— Будущее не выглядит радужным, я полагаю. Что она тебе сказала?
— Ничего, что имело бы хоть какой-то смысл, — проворчал я, когда мы начали идти.
Хейвен рассмеялась, положив свою руку на мою.
— Не волнуйся так сильно. Она сказала мне, что я посажу десять тысяч садов. Очевидно, это не может быть правдой.
Мое настроение улучшилось.
— Значит, она полная шарлатанка. Так и знал. — Я вдохнул полной грудью.
— Или, может быть, она говорит метафорами. Иногда я готова поклясться, что жила в десяти тысячах мест. — Она задумчиво улыбнулась, покручивая в пальцах конец своей косы.
— Не думаю, что в моем случае была метафора. Она была очень ясной. Тут было «или-или», и оба варианта были отстойными.
— Как насчет того, чтобы забыть о будущем и жить настоящим моментом, поиграв в «Безумного крота»?
Мое настроение поднялось. Я был в настроении что-нибудь поколотить. Если это будет пластмассовый крот, пусть будет так. Я бы мысленно назвал его Клариссой.
— Похоже на план.
Мы провели несколько часов, играя в игры в игровых киосках и поедая сладкие закуски. Я выиграл для нее плюшевую собаку, из-за которой Хейвен визжала и которую обнимала, как будто это была ваза эпохи Мин, заставляя меня чувствовать себя гордым и счастливым. Одно из тех простых мужских удовольствий.
 
— Как назовешь? — спросил я ее.
Она мгновение рассматривала пса, а затем почти застенчиво сказала:
 — Черника, — после чего коротко рассмеялась, — так что когда я буду смотреть на нее — когда бы это ни было, где бы это ни было — я всегда буду вспоминать сегодняшний день, проведенный в Пелионе, штат Мэн, с шерифом Хейлом и нашей разношерстной командой неудачников.
— Да, Черника, — тихо сказал я.
Мы ехали домой в основном в тишине, солнце только-только опускалось за горизонт. Нос и плечи Хейвен были красными, но она не переставала улыбаться, хотя это была сонная улыбка. Я тоже устал от солнца, пива и сахара.
По какой-то причине между нами все было по-другому. Как-то слаще, но и немного натянуто. Я помог ей спуститься из грузовика и нежно коснулся пальцем ее плеча, а она улыбнулась, наши взгляды задержались на светло-коричневом отпечатке пальца, который медленно исчезал. Я подумал, не стану ли я таким же, как этот отпечаток пальца, который ненадолго прижимается к ее коже и в конце концов исчезает. Никаких следов того, что я когда-либо прикасался к ней или что она когда-либо знала меня. Может быть, наш единственный поцелуй станет таким же забытым.
Я сглотнул неожиданный привкус грусти.
— Думаю, что лягу спать пораньше, — сказала она, ее голос стал натянутым.
— Это был долгий день.
— Да, — согласилась она. — Но замечательный. Еще раз спасибо, что взял меня. И за то, что выиграл мне приз. — Она обняла Чернику.
Я засунул руки в карманы. Я хотел поцеловать ее. Боже, как я хотел ее поцеловать. Никогда никого так не хотел поцеловать.
 Друзья. 
А у нее было свидание с Гейджем Бьюкененом. Очень желанное свидание, о котором стоило помнить. Меня называли по-разному, но глупым никогда.
Я открыл рот, чтобы пожелать спокойной ночи.
— Знаешь, что было бы здорово прямо сейчас? — Потому что, черт возьми, иногда мудрость переоценивают.
Ее глаза слегка расширились.
— Что?
— Поплавать.
Она засмеялась.
— Поплавать? В озере?
— Ну, я думаю, наша компания будет слегка шокирована, если мы искупаемся в той старой ванне на когтистых лапах наверху.
Она тихонько фыркнула.
— Наверное, да.
— Что скажешь?
Она посмотрела на озеро, мерцающее под лучами заходящего солнца.
— Это действительно звучит заманчиво, — сказала она, — за исключением того, что я не умею плавать.
Я откинул голову назад, как будто меня ударили.
— Не умеешь?
Она покачала головой.
— В том месте, где я росла, не было озер.
Я посмотрел на нее на мгновение. Конечно, должны были быть бассейны и другие способы, чтобы городские дети научились плавать, но если ее мать не обеспечивала ее едой на регулярной основе... Мое нутро сжалось.
— Обычно я все равно плаваю только на мелководье, — соврал я. — В основном из-за прохлады воды.
Она снова посмотрела на озеро, подняла руку и бессознательно провела ею по плечу, наверняка горячему от солнечного ожога. Вдалеке виднелась одинокая байдарка, лишь пятнышко на горизонте. Все лодки вернулись в док.
На мгновение я подумал, что она откажется, и понял, что затаил дыхание. Я медленно выпустил его, когда ее глаза вернулись ко мне.
 Пожалуйста, скажи «да». 
Я не был готов пожелать ей спокойной ночи. Еще нет. Это был не я. Я не ждал, пока женщины скажут «да». Никогда не ждал. И все же, я был здесь... ждал. Надеялся.
— Хорошо, — мягко ответила она.
 Глава 16 
 Трэвис 
Потребовалось всего несколько мгновений, чтобы переодеться. Я не взял с собой плавки в отель типа «постель и завтрак», но захватил с собой шорты для бега, которые отлично подойдут. Схватив полотенце, я вышел наружу, чтобы подождать на берегу.