Играй жестко (ЛП)

АЛЕКС
Первое, что я делаю, когда просыпаюсь, — отправляю Блэр сообщение. Сейчас немного за шесть, поэтому я не жду немедленного ответа. Затем я пишу Логану, чтобы узнать, как дела у отца.
Логан: Ему намного лучше. Думаю, мы появились уже в конце его болезни.
Я: Хорошо. Ты придешь на тренировку?
Логан: Встретимся на арене.
Я занимаюсь своими утренними делами, в том числе выгуливаю нашего щенка Блэр. Затем я отправляюсь на арену, чтобы рано утром потренироваться на льду. После хорошей хоккейя я всегда чувствую себя лучше, но сегодня мои мысли были далеко, а тяжесть в груди не отпускала. По крайней мере, мне больше не нужно беспокоиться о том, что папа болен.
— Что с тобой, Алекс? — спрашивает помощник тренера ЛаРу, когда я не успеваю блокировать Логана в зоне атаки.
— Ничего.
— Чушь. Ты отвлекся. Займись делом.
— Да, сэр.
Логан проскакивает мимо меня.
— Ты в порядке, бро?
— Я в порядке, — ворчу я.
— Я поверю тебе, когда ты присоединишься к нам на льду.
Я отталкиваю его от себя, но этот идиот только смеется. Я хочу рассказать ему о своем разговоре с Райдером, но у нас не было времени поговорить перед тренировкой. К тому же это не та тема, которую я хочу обсуждать в раздевалке.
Полчаса спустя мы выходим с арены. Си Джей и Ноа препираются о чем-то несущественном, а Шон пытается играть в судью. Я придерживаю Логана, пропуская ребят вперед.
— Как дела, бро? — спрашивает Логан.
— Я ходил к Райдеру вчера вечером, — шепчу я, не желая, чтобы ребята нас услышали.
Его брови взлетают вверх.
— Как прошел разговор?
Он не спрашивает, ударила ли я Райдера по лицу. Это хороший знак.
— Ты же знаешь Райдера. Когда он хочет сохранить секрет, от него невозможно ничего добиться.
— Да, он чертов моллюск.
— Но я получил от него достаточно, чтобы иметь представление.
Логан приподнял бровь.
— Я слушаю.
— Я думаю, что его семья ведет дела с теми, с кем не должна, и он оказался в центре событий. Возможно, поэтому он ушел из команды.
— Тебя это удивляет? Его отец — бессердечный урод.
— Меня это не удивляет. И я знаю, что Райдер может позаботится о себе. Проблема в том, что я боюсь, что Блэр тоже станет жертвой грехов своего отца.
Глаза Логана расширились.
— Ах, вот почему ты сегодня был рассеянн. Ты беспокоишься о ней.
Нет смысла отрицать очевидное.
— Да.
— Скажи мне, брат. Когда ты успел в нее влюбиться?
Я быстро моргаю, ошеломленный тем, что Логан так быстро выяснил правду, хотя я изо всех сил старался скрыть ее от него.
— Я не знаю.
Он присвистнул.
— Не могу поверить, что мой младший братишка влюбился.
— Ты всего на две минуты старше меня. Перестань называть меня младшим братишкой. Ты знаешь, что я это ненавижу.
Он обнимает меня за плечи.
— И именно поэтому я это делаю.
Я пихаю его локтем в бок, отходя от него.
— Ты — задница.
Он смеется.
— Похоже, я потерял второго пилота.
— Я в этом не уверен. Мы с Блэр не на одной волне.
Он бросает на меня недоуменный взгляд.
— Ты хочешь сказать, что тебе еще не удалось околдовать ее своими чарами? Я в это не верю.
— Околдовать? Кто так говорит?
Он пожимает плечами, поправляя ремень сумки на плече.
— Я говорю, когда чувствую вдохновение.
Я качаю головой.
— Ты смешон. Давай на секунду забудем, что я влюбился в единственную девушку в этом колледже, которая не хочет серьезных отношений со мной.
— А ты не слишком самоуверен?
— А что, я не прав?
— Неа. Ты прав. Но их интересует образ хоккеиста, а не реальный человек. Поэтому я не придаю им значения. Я получаю то, что мне нужно и иду дальше.
Я тоже был таким, пока не появилась Блэр. Может быть, потому что она единственная, кто видит человека под хоккейной формой.
— Я думаю, она может быть в опасности, — говорю я.
Это стирает веселье с его лица.
— Как это? Из-за того, что ее отец имеет дело с неблагонадежными людьми?
 
— Да. Райдер сходит с ума.
— Тогда мы должны найти способ защитить её.
— Ты предлагаешь помощь?
Он смотрит на меня так, как будто мой вопрос безумен.
— Ты мой брат, и ты беспокоишься о ней. А теперь расскажи мне все.
Мне было трудно рассказать Логану, что Блэр согласилась на брак по расчету, чтобы успокоить свою семью, и что женихом может быть Илья Болкоски. Я знал, что он осуждает ее, как и я. Но вслух он ничего не сказал. И не дразнил меня по этому поводу. А мог бы, если бы не знал, как я к ней отношусь.
С тех пор как я отправил ей сообщение сегодня утром, от Блэр не было никаких вестей. Я также звонил ей, но меня переключило на голосовую почту. Я пытаюсь убедить себя, что ей не угрожает непосредственная опасность. Если родители планируют выдать ее замуж за Илью, то он не причинит ей вреда. Но почему, черт возьми, он был в ее районе прошлым вечером?
Уже почти подошло время занятий МакНелиса, а от нее до сих пор нет вестей. Беспокойство растет с каждой минутой, и я быстро схожу с ума.
Когда она не приходит, я понимаю, что что-то не так. Она никогда не пропускает лекции. Я не могу оставаться. Я вскакиваю со своего места, привлекая внимание профессора.
— Что-то не так, Алекс?
— Простите, сэр. Я должен уйти.
Я веду себя импульсивно, срываясь с лекций, как чёртов Ромео, попавший в беду. Разговор с Райдером вывел меня из равновесия. А теперь еще и Блэр не пришла. Я не хочу представлять, что эти события связаны, но трудно об этом не думать.
Я добираюсь до ее дома в рекордно короткие сроки, не удосужившись прозвонить ее квартиру. Код от ее дома отпечатался в моем мозгу, и я буду пользоваться им до тех пор, пока она не попросит меня остановиться.
Но попасть в ее квартиру — это уже другой вопрос, поскольку ключа у меня нет. Я звоню в дверь, а когда это не помогает, сильно стучу в дверь.
— Блэр, ты там?
Я слышу лай Печеньки, но это не значит, что она внутри. Надо было поискать ее машину на парковке. Звук открывающегося замка заставляет меня вздохнуть с облегчением. Но когда Блэр открывает дверь и я вижу, как она выглядит, я снова начинаю волноваться.
— Алекс? Что ты здесь делаешь? — прохрипела она.
— Ты не ответила на мое сообщение и не пришла на занятия.
— Я заболела. Тебе лучше уйти, — она пытается закрыть дверь перед моим носом, но я прижимаю к ней ладонь.
— Я не уйду. Ты выглядишь ужасно.
— Ну спасибо.
— Ну же, Блэр. Впусти меня, — позволь мне позаботиться о тебе.
Она открывает дверь шире.
— Хорошо. Если ты заболеешь, не вини меня.
— Какие у тебя симптомы? — я снимаю куртку и вешаю ее на вешалку у двери.
— Болит горло, голова, а тело болит так, как будто меня переехал грузовик, — она рухнула на диван и укуталась толстым одеялом.
— А как насчет температуры?
— Не знаю. Я не могу найти свой термометр.
Я подхожу и трогаю ее лоб.
— Ты вся горишь. Где ты хранишь свои лекарства?
— В шкафу в ванной.
Я достаю жаропонижающее и чувствую облегчение от того, что она не пришла в колледж потому, что простудилась. Это лучше, чем те безумные сценарии, которые я придумывал в своей голове.
В мои планы не входило везде рыскать, но, возможно, она не нашла свой градусник, потому что была слишком больна, чтобы искать. Я обыскиваю ее ящик и шкафчик под раковиной. Я не нахожу его, но не заметить новую большую коробку презервативов невозможно. Улыбка стягивает уголки моих губ. Когда ей станет лучше, я позабочусь о том, чтобы мы побыстрее расправились с ними.
Я возвращаюсь в гостиную, чтобы дать Блэр лекарство от жара. Она выглядит совершенно жалко, накрывшись одеялом с головой, и напоминает мне о том, как вчера выглядел мой отец.