Сгусток Отроков (СИ)

Наконец дерзкий подросток Кент… Мой старый друг. Мелкий. Выходит против незнакомца — нового участника, чьи глаза скрывают тайны. Но имя, как и все остальные, громко анонсирует Анжи.
Незнакомец по имени Ноун.
Кент, с вызывающими и провокационными движениями, поёт резко и дерзко, его танец наполнен бунтарским духом. Незнакомец Ноун, высокий и стройный, отвечает грациозными, плавными жестами, его пение мелодично и завораживающе, словно древняя песнь. Их дуэль представляет собой столкновение юношеской смелости и загадочной силы, завораживая зрителей своей интенсивностью и мистической энергией.
Дымка все сильнее и сильнее… Но кроме участников и толп зрителей, сквозь нее я видел и их.
С другой стороны вигвама простиралась череда людей в безупречно белых нарядах. Их лица светились улыбками, но в них скрывался едва заметный оттенок насмешки. Кожа гладкая и почти фарфоровая, глаза сверкали циничным блеском, словно видели сквозь все иллюзии. Они стояли на возвышении, отделяясь от основной толпы, держали хрустальные бокалы, в которых тихо булькали напитки, их перемещения сдержанные и грациозные, как у теней, скользящих по ночному пейзажу. Некоторые из них тихо смеялись, наблюдая за танцорами с недовольным выражением, словно эти выступления для них — лишь развлечения. Их присутствие добавляло дополнительный слой напряжения — эти люди явно принадлежали к высшей касте, смотрели на происходящее сверху вниз, как на низменное зрелище. Отдельный вход и охрана из людей чуть менее белых одеждах, словно грязный, потухший листок старой бумаги, позволяли им оставаться в своей недосягаемой зоне, наблюдая за борьбой с изысканной дистанцией. Интересно, какую роль они играют в этом таинственном поединке, и что мотивирует их присутствие здесь.
В центре ринга, окружённого песком и ограждённого канатами, каждое выступление наполняет пространство загадочной силой. Танцы становятся живыми историями, переплетёнными с надеждами и страхами участников. Атмосфера густеет, предвещая неизбежные столкновения судеб и раскрывая глубины души каждого танцора. Звуки барабанов и горлового пения переплетаются, создавая мелодию, которая кажется древней и вечной, словно сама земля дышит вместе с танцорами.
В завершении — воцаряется глубокая тишина. Аджи поднимает руку, стукает посохом с перламутровым цветком, призывая к вниманию, и его голос прорезает воздух.
— Сегодня продемонстрирована сила наших душ и общая надежда. Это испытание — лишь начало пути.
Тревожность постепенно спадает, уступая место осознанию единства. Танец объединил всех присутствующих, подарив новый смысл и вдохновение для будущих испытаний. После выхода из вигвама сердца наполняются чувством гордости и уверенности, знанием, что вместе можно преодолеть любые трудности, оставляя за собой послевкусие победы — не над другими, а над самими собой.
 Глава 33 
 Вертелы-весы 
Тело отказывается подчиняться. Каждый шаг даётся с усилием, ноги тянут к земле, а воздух кажется сгущённым, как вязкая жидкость. Мы почти подошли к центру, где нас ждут конструкции. Мы знаем, что эти вращающиеся машины не убивают, но могут сломить волю в труху. Край поля. Это место напоминает площадку для экспериментов — массивные металлические центрифуги-весы вращаются с такой скоростью, что кажется, будто каждый их оборот может засосать и измельчить. Но они опасны не смертельностью, а тем, что требуют выдержки и концентрации. И судя по разбитым лицам и хромающим ребятам из других групп — очень и очень больны в столкновении.
Но не смертельны… Ведь так, Амрит?
К сожалению, ответить Фасилитатор не может. Она уже далеко позади. И чтобы вновь встретиться, нужно сделать петлевый круг сквозь полосу препятствий… А круг ли? Откуда я знаю, куда ведет эта тропа из механизмов, напоминающих гигантские шестерёнки в балансе на жерди, которые крутятся без остановки, заполняя пространство грохотом и резким свистом.
— Готовы?
Я спрашиваю, хотя знаю, что никто не готов. Да, лидер я прирожденный. Никакой подготовки не существует, когда ты сталкиваешься с этим испытанием. Это не проверка на выживание, это проверка на характер. Но ни Даг, ни Мэй и ни уж тем более привыкший к грани смерти Рой — так не думают. Про остальных — сказать наверняка так не могу.
  
Рой кивает, его лицо безмятежно. Он точно знает, что делать. Даг, как всегда, сомневается. Он осторожно перемещает взгляд от одного вертела к другому, и я знаю, что он ищет слабое место. Но слабых мест тут нет. Есть — только чёртовы машины, которые заставляют твоё тело работать на пределе.
— Поехали.
Афоня двинулся первым.
Я следую за ним, и мы начинаем перепрыгивать, балансируя, чтобы не пасть. Все мы напряжены, но без паники. Есть страх, который невозможно игнорировать. Ветер треплет волосы, и я ловлю себя на мысли, что время замедляется.
Шум этих конструкций напоминает бурю. Каждый поворот — мгновение. Я слышу, как наши шаги звучат на фоне грохота, как будто земля вокруг нас поддаётся бешеным вращающимся металлам. Время теряет свой смысл.
Возможно — опять эффект от Тату. Возможно — мой собственный адреналин приливает к мозгу. Возможно — все сразу.
Мои руки… Они побагровели. Напоминают лапы Минотавра, но более человечные. Вены просвечивают и выделяются контуром.
Для меня… Для остальных — все по-прежнему. Никто не обращает внимания, не акцентируется на моих изменениях.
Только я вижу эти волосатые лапы…
Наша цель — не попасть под этот металлический храповик, но и не стать жертвой собственного страха. Как уже стала Инга со своею сестрою. Как уже стали неизвестные мне по именам отчужденные парни…
Мы знаем, что если один из нас потеряет контроль, всё будет гораздо сложнее. Но это испытание не убивает нас. Оно проверяет нас на прочность.
Рой прыгает. Он двигается с такой лёгкостью, будто предсказывает каждый поворот машины. Его прыжок плавный, почти без усилий — кажется, он просто перемещается телепортацией из точки «А» в точку «Б», как в игре по скрипту. Двое парней-подростков, что практиковались на чучеле — прыгают также филигранно.
И я за ними. Не менее, если не более, чётко и статно, гарцую, как лань или горный козел.
Копытное.
Минотавр…
Воздух отрывает меня от земли. Это не просто движение. Это борьба с собой. Тело словно не хочет двигаться, но я заставляю его, с каждым шагом приближаясь к следующему повороту.
Чаша весов прогибается под весом, норовя упасть ниже к земле.
Прыжок. Прыжок. Без остановки.
В тот момент, когда я почти достиг деревянного десятиметрового вертела, чувствую, как что-то теряется. Вращение рядом с моим лицом так близко, что ощущаю его жар.
Нет.
— Аааррр!!!
Это был я? Я сейчас рыкнул, как зверь?
Неважно. Я справляюсь, отталкиваюсь, и прыгаю. Приземляюсь на платформу с трудом, но точно.
Позади меня слышу крик. Поворачиваюсь. Это Даг — он, кажется, не успел, и огромный столп вмазался по подбородку. Он спотыкается, падает, но моментально встаёт, продолжая двигаться. Его лицо искажено напряжением, но он не остановится. Молодец, Даг. Он снова идёт вперёд.
Мэй, как всегда, осторожна. Двигается не спеша, ее глаза следят за каждым движением. Ещё не прыгнула, но когда очередь доходит до нее, не теряется. Рассчитал момент. Прыжок — и проскальзывает на платформу.
Следом и Афоня. С трудом, но без травм.
— Мы прошли.
Афоня говорит это, тяжело дыша, но с удовлетворением в голосе.
— Не убиты машинами, но испытание точно нас на предел выводит. У меня у одного кровь стучит в висках, мускулы болят, и руки подергиваются?
Я спрашиваю это со скрытой надеждой услышать, что я не один. И с еще более скрытой жаждой подтверждения от друзей, что мои видения метаморфозы тела — лишь очередной глюк, и не более.
— Нэл, ну что ты, как маленький! Вы с Фатихом кино пересмотрели. Это не игра на выживание, не королевская битва, тут ничего серьезного не произойдет, нам же обещали, и…