Сгусток Отроков (СИ)

Многоцветность. И очень четкая, одинаковая по оттенку. Повара — в желтом. Продавцы — в зеленом. Производители — в красном. Там и сям мелькают выделяющиеся своим… благородством, скажем так, люди в белом. Как у нашего провожатого. Свадебное платье на девушке, ее подружках и гостей — ничего белого. Бежевый, мягкий салатовый, светлый оттенок сирени. Но никак — не чисто белый. Также и жених — не черный костюм. Темные оттенки синего на нем и темные на гостях. Черный, как и белый, словно табу.
Черного среди толпы народу — я вообще не вижу.
Это все… Странно. Очень странно.
И речь… Речь люда вокруг — не сильно изменилась с их отправления. Без сомнения — все такие же Дурни, по большей части. Кто умеет связать слова в предложения, кто может изъясняться понятно и красиво… А кто — продолжает объяснять все на пальцах и через неадекватные звуки. Для отправления через лотерею на Озере Пашни, если ты не доброволец, — достаточно быть определенного возраста «Отрок». И чтобы поселение поддерживало кандидатуру «особого и одаренного». Но «особыми» или «одаренными» могли считаться за любые качества, такие как сила, ловкость, поступки. Порой — красота или необычный внешний вид. У каждого — свое. Не обязательно было быть Умным. И таких — была куча.
И все они — здесь. Но даже не одаренные мозгами — создали складное общество с устоями, дресс кодом и верой? Не вяжется, блин, у меня одно с другим! Дядя Зевс, ты же тут в ответе за все? Где ты живешь, куда нас и остальных вновь прибывших ведет этот карлик? Познакомиться с тобой желание все нарастает.
— Нэл! Нэл! Вверх! Смотреть! Туда!
— Что такое, Даг, птица диковинная?
— Нет! Нэл! Вверх! Смотреть! Ну!
И правда — вовсе не птица. У парня острый глаз. В скале, вдоль которой мы шли по направлению к тенистой узкой расселине, уводящей в сторону от реки — выдолблены едва заметные террасы. Даже б не сказал, что это не естественный ландшафт горной породы… Если б сверху вниз на нас, как на копошащихся букашек, не любовались люди в белых одеждах. И таких террас — достаточно много, далеко не одна и не две в одном месте. Все ущелье явно имеет некий дополнительный уровень, надстройку.
Слышатся смех и разговоры. Хоть и достаточно высоко, но если присмотреться…
— Ай!
— Что, Нэл⁈
— Ничего, Даг. В голове кольнуло. Идем дальше, не зевай.
Ничем я бы это, на самом деле, не назвал. Вслух бы точно. Но если только Кристине. Ребята рядом за психа сочтут, если заявлю, что картинка перед глазами резко расфокусировалась, а затем вновь обрела четкость, приблизившись и сменившись в масштабе.
Поначалу увидел глаз, зрачок… До боли знакомый. Минотавра. Затем тот сдвинулся в сторону, ушел по своим, ему только ведомым, делам.
Даг кивнул и пошел вперед сквозь толпу.
А я вот не переставал отрывать взгляда от этой скалы. Ведь теперь вижу прекрасно, что там, в вышине.
На нас указывают пальцами. Некоторые держат бокалы и переглядываются, поднимая бокалы с напитками, отмечая что-то важное. Другие смеются и изображают пластикой странные вещи. Животные, пантомима… Шарады?
Все без исключения в белом. Балахоны, легкие кофточки, платья… Даже мужчины в костюмах. Сильное отличие в статности, лицах и манере движений от тех, кто внизу, тут… Обмениваются историями и наблюдают. Во взглядах искорка любопытства, как будто задаются вопросом о том, что происходит внизу. Или скорее — что произойдет. Вновь прибывшие их явно интересуют.
— Нэл! Нэл! Не зевай!
— А?
Оптическая галлюцинация втянулась сквозь метры пространства. Голова опять ойкнула болью.
Всё. Террасы опять вдалеке, а Даг щелкает пальцами перед лицом и улыбается.
— Нэл! Не зевай! Потерялись!
— Что?
— То, Нэл. Этот красавчик хочет сказать, что, кажется, Фата с парнями исчезли.
— Зараза! Говорил же им — потеряются!
  
— Нет. Ты не понял. Это ты встал как вкопанный, и потерялись скорее — мы.
— Эээ…
— Бэ-мэ-кукареку. Ребята вперед за пером на шапке япончика убежали, как ты и велел. А вот я отвлеклась на кукурузу воздушную…
— Так значит, ты все-таки виновата…
— Нэл! Вызывает земля! Я ж сказала: ты встал, как вкопанный. Я-то еще успела взглядом зацепить, куда Фатиха под руки тащили парни, когда оглянулась… А вот тебя красавчик общелкивал и махал ладошкой, как перед слепцом в трансе. Мы минут пять-десять уже тут с тобою стоим.
— Сколько⁈ Да твою ж налево…
В моей голове прошло не больше десятка секунд, как я наблюдал за наблюдателями…
— В сознании? Нэл — порядок? М? М? М?
Даг скачет с интенсивностью и энергией. Походу и впрямь его напугал. Как и Майю. Для меня — вовсе не свойственно уходить в такие прострации и терять связь с реальностью. До недавнего времени.
— Порядок. Майя, куда нам?
— Тут одна дорога, Нэл.
Майя саркастично встала в надменную позу и вытянула руку в сторону уходящего вглубь зелени ущелья, куда мы и шли.
— Твои умственные способности так сильно после комы ухудшились?
— Мэй, не подкалывай. Имею ввиду, они никуда не свернули? Ни в какой проход вдруг или в кибитку, Обу, шатер?
Стройная осанистая, чисто женская выправка двухпучковой девицы сломалась. Мальчиковая манера движений и резкость вернулись, спина сгорбилась. Майя зажевала губы в задумчивости, водя туда-сюда глазами и почесывая подбородок и макушку. Не знаю — наигранность это или просто психический нервный тик после травмы, но так причудливо ведет себя часто. Живое игривое лицо и мимика — подкрепляют образ резвого парня… Девчонки. Давно уже девчонки. Сложно привыкнуть, когда за столько лет в голове отпечатался друг-затейник с огромным актерским талантом. Подруга… Больше Леи, конечно, но у меня все в Сгустке всегда были и будут — друзья.
— Нэл. Скажу честно и прямо. Только не плачь, не пугайся.
— Ты меня уже этим тоном пугаешь. Ну?
— Баранки-гну! Не знаю, Нэл!
Майя хлопнула в ладоши и развела руками, засмеявшись.
— Был выбор: потерять тебя и красавчика с концами, или их. Выбрала из двух зол меньшее. Ну и более симпатичное и полезное. Фатиха с пацанами я не так хорошо знаю, как тебя.
— Спасибо, что ли…
— Спасибо! И ты — красивая!
— Хах, ой перестаань.
Майя опять скривила мордочку и закатила глаза, помахивая правой кистью в разные стороны, а левую оттопырив в дуге. Кокетничает? Кто ее знает… Важно теперь отыскать нашу компашку.
— Идем.
— Угу!
— Как скажешь, Нэльчик. Только куда?
— Куда глаза глядят. Не найдем наших, начнем уж расспросами заниматься. Пока ты права — дорога одна.
Ущелье хоть и прямолинейное, но довольно широкое. И как и на лугу — беспощадно людное. Тут и там — пещерки, в которых раскинулись на коврах лежебоки. Во многих — специи с яствами. Местами проходы, в которые ныряли разноцветно одетые местные жители, без сомнений, вели глубоко внутрь скал, уводили коридорами лестниц вниз и наверх.
Сквозь шум и гам ущелья доносятся громкие голоса. Впереди скрытое от обзора пространство, где ярко светит солнце. Оттуда. Кажется, кто-то произносит речь. Нам в том направлении. Авось повезет, и не придется судорожно бегать по всему городу, ища своих и провожатого-карлика. Ароматы пряностей смешиваются. Запахи — резкие.
Я остановился на мгновение. С одной стороны — чтобы оценить обстановку. С другой — насладиться атмосферой. Наконец-то что-то новенькое! Не те надоевшие туповатые лица, не та планерка и учебка изо дня в день. Вокруг меня мелькают яркие ткани, блестящие украшения и улыбающиеся лица. Каждый уголок этого места дышит жизнью, а каждый шаг открывает новые горизонты.
Хоть и выглядит все это фальшивым. Но могу поучаствовать в разоблачении фальши! Могу делать столько новых вещей, не скованный рамками Бахчисарая, не застрахованный сетью Единства. К этому я и стремился.
Стоит ли вообще спешить в поисках всех, если тут прямая дорога, а мы выделяемся из толпы своими нарядами и… Чего уж греха таить. Вонью, грязью и смрадом. По сравнению с местными — мы вовсе не чистенькие. Еще бы, останешься свежим после похода!