Сгусток Отроков (СИ)

Кандалы крайне прочные — не сломать. Замка нет. Сплошной стальной сплав. Открываются по старинке настежь на автоматике. Если только отгрызть себе руки да ноги — но это, как вы понимаете, не вариант.
До револьвера в руках неприятеля, покашливающего время от времени, — не добраться.
До бутылки бренди на кофейном мраморном столике, из которой он периодически обновляет стакан — тоже.
Огромные эркеры от пола до потолка за спиной Джорджи указывали на то, что сейчас день. Восточная сторона.
По две двери. Справа и слева от эркеров, а также справа и слева от меня.
Камин без огня. На крайний случай, мог использовать и его.
Пути к отходу — есть, но как до них добраться — не имел ни малейшей идеи.
Только и оставалось любоваться на серый глаз старика и персидский узорчатый желто-черный ковер.
— Польщен, что печешься о моем здоровье, мальчик. Нет, женский прекрасный пол тут ни при чем. Они никто не брыкаются, а только рады ласкам опытного мужчины…
— С удовольствием бы послушал, старик, но в иной раз, более подходящий для такой беседы. Скажем, за чашечкой кофе под звездным небом или… Никогда. Избавь от подробностей ваших утех. Вкратце — что с глазом?
Избавиться от кандалов на руках можно, сломав себе пару больших пальцев… Но что делать с ногами? В голове до сих пор не возникало идей.
Я начал осматриваться, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы помочь. Комната была довольно пустой: только стол и стул, на котором сидел старик. На стенах висели старые картины, книжный шкаф, телевизор пропащих времен, но ничего из этого не могло мне помочь.
Вдруг я заметил, что пол немного приподнят в одном углу. «Может быть, там есть щель?» — подумал было я, — «Тогда удастся поддеть доску и…»
— Глаз? — старик усмехнулся, прищурив свой серый глаз. — Это всего лишь напоминание о том, что в жизни не бывает ничего без последствий.
Я стиснул зубы, стараясь не выдать своего раздражения.
— Еще раз вкратце, старик, последний раз спрашиваю из добродушной любознательности, что с глазом? Напрямую ответь.
— Забавный ты. Охота. Если быть кратким. Каждый выбор, каждое действие оставляет след. Ты ведь тоже это знаешь, не так ли?
— Последствия, говоришь? — произнес я уверенно. — А что ты скажешь о своих последствиях? Сколько жизней ты сломал ради своих утех?
Его лицо на мгновение омрачилось, но тут же вернулось к привычной улыбке.
— О, мальчик, ты не понимаешь. Жизнь — это игра, и в ней нет места сантиментам. Каждый ход имеет свою цену.
Я отвёл взгляд к камину. Там кочерга. Если бы я мог дотянуться до нее, можно было бы вырубить урода… Но как? Кандалы не дадут и подняться. Все эти мысли кружились в голове, пока я искал способ отвлечь его.
— Игра, говоришь? — спросил я, поднимая голос. — Тогда давай сыграем. У меня есть вопрос. Почему ты меня не убил? Зачем эти пытки? Может, прикончишь? Ставлю на то, что не станешь.
Старик приподнял бровь, заинтересованный.
— Ты любопытен.
Затем резко взвел курок, направил дуло в меня и выстрелил. Пуля просвистела в дюймах от головы и проделала сквозную дырку в мягком кресле.
— Многие бы предпочли молчать в такой ситуации. Особенно после того, что с тобой сделали. Слишком много болтаешь.
— Я не из тех, кто прячется за молчанием, — ответил я, подгоняя его своим тоном. — Я хочу знать, почему ты меня просто не убил? Нужно выведать, где Йори? Так вот — сдох он в своих экскрементах и экспериментах несколько лет назад.
Джорджи рассмеялся, и этот звук отозвался в пустом помещении.
— Ты удивил меня, мальчик.
Еще один залп из револьвера. Свист и дырка — с другой стороны от головы. Спусковой крючок щелкнул быстрее, чем я успел заметить движение пальца. Старик не так прост. Вырубить будет — сложнее. Если получится вовсе.
— Ты играешь со мной, Джо? Не похоже на русскую рулетку что-то, в нее разве не играют вдвоем?
  
— Играю. Ты из-за смерти отца начал мои поставки «Свежего мяса» срывать? Рассудка от горя лишился?
Выстрел. В этот раз под паховой областью. Если бы я шевельнулся…
— Я твою лавочку просто так решил угондошить. Папаня тут не причем. Ты же знаешь, мне чхать на него…
— Мальчик из пробирки. Конечно, знаю! Не удивлюсь, если ты сам его и прибил. Но — не хорошо так. Всю ту работу, что он проделал для моего дела, все татуировки, заготовки… На кой-черт ты их-то уничтожил? Ладно, понимаю, сентиментальность к «Мясу», чувствовал себя с ними родственно. Они взаперти, ты взаперти и без выбора…
— Верно. Мне не нравится понятие рабов и то, как ты издеваешься над детьми. Думаю, это очевидно.
— Да, да… Легкая помеха бизнесу, могу понять и простить, пережить. Но что тебе ребята сделали, которых Йори заделал на основе итогов работы с тобой? Они были — ценными кадрами. Уникальными, так сказать.
— Зависть. Уникальным быть хотелось.
— Тогда почему не перебил девчонок с парнями? Йори им тоже делал тату. Что-то нескладно…
Выстрел. В этот раз в щиколотку. Острая боль.
— Ах ты, сука!
— Не волнуйся. Это пока лишь для профилактики. Мед-бот, тут пациент с ранением. Вылечи.
Слева от камина приподнялась неприглядная до этого дверца и выехал мед-бот. Такой же, как искромсанный мною на улице. Без лишних движений направился ко мне и начал обработку ранения.
— Так зачем ты перебил моих братцев?
— Братцы–акробатцы мне мешали дорогу переходить. А какие-то просто твари. Захотелось, и убил. В чем проблема? У тебя этих дебилов под сотню. Думал, такие правила в «Твоем Городе». Убивай, если хочешь, только знай, что могут убить. Выживает сильнейший, и все такое… Не?
Разговором-то я отвлекаю, но шансов на выживание, которых и так меньше десятка, становилось все меньше и меньше. Оставалось лишь трепать языком и выстрадать слогом свое спасение.
— Убил и убил. Нет вопросов. Не было бы, если б ребята не были уникальны. Где мне теперь новых достать? Смекаешь, к чему я?
— А… Так вот к чему были те тупые вопросы в подземелье…
— Не тупые, а вполне конкретные. Палач Чарльз, смотрю, отлично постарался, но ты на удивление крепкий малый.
— Ну спасибо.
Снова из дула вылетела пуля. Теперь в правый безымянный палец. Старик не только быстр, но и крайне точен, зараза.
Мед-бот вытащил еще пару механических рук и, не отвлекаясь от ноги, параллельно начал работу над пальцем.
— Ты любишь краткость, как я понял. И конкретику. Давай тоже буду без лишних слов. Мне нужны новые парни с тату. Сильные войны. Просто скажи, где Йори…
— Он мертв, — ответил я серьезно без тени ухмылки.
— Пусть так. Хоть и не верю. Тогда — мне нужна формула. И инструкция. Ты точно в курсе, уверен: папаша тебя обучал.
Тут в помутневшем за дни пыток сознании всплыла мысль.
— Как ты меня нашел?
Лицо старика расплылось в смазливой улыбке.
— Жучок. Ты моих ребята ухайдокал в переулке, но, благо, успели пометить перед кончиной.
Старик поднял бокал с бренди и вылил его на пол. Затем снова налил себе и выпил залпом.
— Светлая память Марко, Антонио, Хорсе, Синьо, Морэ. Напоследок заслужили место в Вальгале.
— Мерзкий трюк. Как и тот яд…
— Мерзкий трюк — уничтожить всех моих воинов с тату.
— У тебя еще полно детишек с ними, разве нет? Я их не трогал. Выращивай новых, учи, как отец… Сколько из них твои родные?
— Много. Но — это слишком уж долго. Для меня — непростительно долго. Да и тату на них, в основном, для защиты на всех, даже у первых моделей…
— Ты так живых людей называешь? Моделями?
— Я имел ввиду тату-универсалы. Те первые модели-прототипы, что Йори наносил, когда сюда с тобой приходил. Эх, вот не жалко тебе было убивать ребят? Серьезно, не понимаю. Со многими ты же в прятки играл, в войнушку, учился стрелять в нашем тире…