Сгусток Отроков (СИ)

Интерком запищал.
Стержни металла отъехали один за другим, ушли вглубь стен… И стены ушли вглубь серой массы. Под ногами возникло жерло вулкана… Лава.
Вдох. Выдох. Прикус языка.
Все снова в норме.
Если мое состояние вообще можно нормой назвать.
Хотя бы стены — на месте. А под ступнями — ковер. Зеленый…
Вдох… Красный. Порядок.
— Дети, заходим. Добрый дядя Фатих соизволил…
— Какие мы тебе дети! Ты нас не сильно и старше.
— Но старше. И поумнее, Лея. Это уж точно.
— Это еще под вопросом.
Отвечать на дерзость Сени, потерявшего троих членов семьи, я не осмелюсь. Да и его галлюцинации схожи с моими… Чуть иные, не столь частые. И видит не сквозь стены и иные ландшафты, а людей, действа, события… Редко. Прерывисто. Симуляционное кино, обрывки из общей памяти, цифры… Минотавра не видит. Или не рассказывает, как и я, никому о таком странном чуде с кровавой дубиной. Не могу винить парнишку.
Да и дерзость ли это? Сеня, возможно, и правда смышленей меня. Как и Шелдон. Пока я лежал в коме, эти ребята на тестировании интеллекта показали какие-то невменяемые для их возраста результаты. Походу, Диа и Клэр не врали, сказав, что они в семье не самые умные…
Ныне покойная Клэр. Мускулистая девушка… Для меня — лишь вчера повстречалась. Я о ней ничего и не знаю. Совсем. Знакомство ограничилось парочкой реплик. И теперь — ее нет. А я даже не смог поприсутствовать на упокоении.
Фатих, крымский татарин, предстал перед незваными гостями будто тень из прошлого, покрытая паутиной забвения. Обросшая и заросшая. Его внешность отражала годы запоя и пяления в яркий экран — усталые глаза, потускневший взгляд, точно затерявшийся в дальних пустошах. Синяки и мешки под глазами. Уже седеющие черные волосы, заплетенные в небрежный хвост, словно символизировали отчуждение от мира. Успел хоть накинуть какой-то обветшалый плащ… И на том спасибо. К Фатиху в трусах даже я не привык до сих пор, а уж детям такой кошмар наяву видеть не стоит. Плащ… Или все же халат? Нет, плащ, покрытый пятнами вина, создает даже какую-никакую видимость безмятежности.
Стоит, улыбается. По волосам ребят даже потрепал.
Тоже мне — страж утраченных иллюзий. Тяжело дышащий, но все же даже опрятный, при всей своей неряшливости. Как это ему удается?
Напоминает треснутый фарфор — красота заметна, но порча времени оставила свой след. В глазах мелькают отголоски ушедших в никуда лет. Отражения в зеркале искаженной памяти.
Фатих — живое напоминание мне о времени, потраченном в бурном потоке жизни, и о последствиях, вызванных этой утратой.
Еще десяток лет, и я вполне могу стать таким же, как он… Если ничего не предприму и не поменяю вектор жизни.
— Располагайтесь. Если что охота пожрать, выпить — боту заказывайте. Так, как вас звать-то?
— Сеня.
— Шелдон.
— Не стесняйтесь, разваливайтесь. Сейчас запущу одну игруху, крышу снесет. На восьмерых как раз…
На улице солнцепек и разгар дня, а у него, как обычно все наглухо зашторено.
В просторных, залитых РГБ-подсветкой от светодиодных лент апартаментах и правда много где можно пристроить свою пятую точку.
Дети (сколько бы они не заявляли, что они уже взрослые!) распластались по мягким подушкам, принимающим индивидуальную удобную форму с учетом тяжести и жесткости каждого.
— Лови.
— Спасиб.
Бутылочка холодненького нефильтрованного. Вышедшая из капсульного отсека холодильника. Сваренная роботами где–то в подземных фабриках, расстилающихся под всем городом. И старым, и новым…
— На вкус все такое же дерьмо?
— Твое любимое. Все, как тебе нравится, Нэл.
Настоящее пиво, скрафченное людьми — гораздо приятнее. Да вот производство на потоке различных компаний — все в прошлом. Теперь — только единичные бочонки, и никогда не знаешь, какое попадется у незнакомых умельцев. Пара-тройка ребят в поселении навострились его варить, к ним и захаживаю обычно. Долго их напиток не хранится, потому до Бахчисарая и Фатиха доносить его не с руки.
  
Большей популярностью у людей пользуются браги, медовухи, крепкие настойки и самогон. Хранятся куда дольше.
Роботы производят алкоголь на автомате, с невесть откуда берущимися ресурсами, обеспечивают потупевших выпивкой и провизией… Но все это — не совсем то. Не естественно. Без… души?
Вкус — всегда одинаковый. Нет изъяна в ту или иную сторону, нет неровной кислинки или ошибки в пропорции рецептуры. Все — слишком ровно.
Вот и эта бурда с этикеткой «Пиво ГОСТ 31711−2012» — слишком никакое. Плохим назвать язык не повернется. Функцию выполняет, вкус имеется, насыщенный, классический… Слишком классический. Слишком неизменный. Такой, что уже достал. Ну — меня достал. Фатиху — все нормально, все устраивает. Мужик крепко пустил корни и не хочет вылупляться из зоны комфорта. Кормят, поят, прохладно среди жаркой ночи. Ему и мечтать больше не о чем.
Игрушка, которую любезно предложил хозяин под пиво мне и под разные «классически-вкусные» лакомства и шипучку детям, довольно заковыристая. Яркая цветастая графика, эффекты… Выкидывание с арены, заработок очков, социальная часть в реальности… Погружает с головой. Особенно подростков, доселе не державших джойстик с тактильной отдачей в руках в принципе.
Увлекательно, ничего не скажешь.
Какие же чудеса творили раньше люди в образованных творческих группах со смекалистыми и подкованными программистами… Сейчас про групповое творчество все позабыли. Максимум, музыкальные группы остались… Хотя и это лишь сборище люда, вместе ловящих ритм. Походу — один из первобытных инстинктов и зачатков искусства. А, ну и конечно группировки анархистов, своеобразные бандитские ячейки. Это скорее стаи, со своей иерархией и вожаками. Создать нечто абсолютно новое, с нуля… Нет. Это уже больше невозможно.
И мне необходимо это исправить. Я хочу это исправить. Хотя бы — попробовать.
И потому не в игрушки пришел сюда играть в кои-то веки.
Фатих тот еще кадр, не знаю, на что рассчитываю, но с давним другом все перемолоть за бутылкой «никакого» пива и затем уйти, не попрощавшись — просто так не могу.
Спустя некоторое время пришла пора отвести в сторону друга и поговорить по душам наедине.
Пусть дети развлекаются… Правда, так и передумать еще могут уплывать прочь от благ цивилизации прошлого. Но — я им не хозяин, не диктатор. Ребята вольны сами решать.
— Фатих, отойдем на балкон?
— Курить начал таки?
— Не, поболтать охота о том, о сем…
— Кристюха, ты с нами? Вместе веселее дымить.
— Нет, идите, парни. Я с ребятами…
Крис даже не пришлось делать вид, что ей хочется остаться, как мы обговаривали. Игра и правда затянула ее по самые уши, не меньше ребятишек с окраины. Так живо елозит из стороны в сторону, пытается увернуться от несуществующих преград в воздухе, ожесточенно тычет по кнопкам и куркам… Я только рад за нее. Пусть отвлечется. Последние дни, над моим практически мертвым телом — уже настрадалась.
На балконе не шибко просторно. Столик, да стулья. Зато вид на Крым…
С высокого уголка в Бахчисарае открывается дивный пейзаж. Изящная картина, на которой высокие скалы величественно обрамляют город, создавая впечатляющий каркас вокруг него. Вдали простираются живописные долины, утопающие в зелени и обволакивающие легкими завитками тумана. Ниже раскинулись ухоженные сады и узкие улочки, словно вырезанные из камня. Небо ясное, прям лазурное полотно, а солнце придает окружающему миру теплый золотистый оттенок.
Нежный бриз. Охлаждает разгоряченное лицо, еще не пришедшее в норму после хирургии.
Сердце забилось сильнее и чаще. Этот стук успокаивает, сводит реальность в единое целое, приводит в чувства. Спокойствие. Восторг. Благоговение перед монументальной красотой природы и ее величием.
Если бы только не клятый багровый Минотавр, так сильно выбивающийся из этой идиллии. Вот что ж ты за зараза такая, и почему все никак не исчезнешь…