Сгусток Отроков (СИ)

В то же время — чувствую.
Чувствую глубокую связь со всем сущим.
Каждой дрожью, каждым шорохом, каждой частицей.
Которых нет.
Нет ничего. И в то же время есть все.
Я — это все.
И я же — это бездонное бессмысленное ничто.
Ничего.
Чувство любви. Чувство принятия…
Чувства — все притупились. Смешались, переплелись и трансформировались…
Многое, что казалось столь важным, на самом деле не имеет значения.
А что… Что именно сейчас происходило…
Боль вернулась.
Вернулись и иные ощущения.
Тело кольнуло, что-то внутри скелета затрещало и пробежало, постукивая вдоль косточек.
Высокочастотный прерывистый писк.
Видеть ничего и никого я до сих пор не вижу, но начинаю что-то да слышать.
— … если не улучшится — забудь.
Отец…
— Нэл будет против, Вы же знаете.
Лея…
— Дитя, посмотри на него! Послезавтра уже ритуал. Очнется если к нему — уже будет благословение!
— Посейдон, сколько нужно еще на реабилитационный период?
Кристина…
— Без понятия. Реакцию глаз мы еще не знаем, прижилось ли…
— Что прижилось, Отец?
Мой голос, все такой же ломкий и искаженный, с хрипотцой. Он ведь был таким в прошлый раз, пока я общался с Мелким? Или… Когда я общался с ним?
— Нэл!
Объятия Кристины отозвались раздражением по коже. Больно… Но так приятно, что она рядом со мной. Один запах ее волос уже нивелирует все неприятности.
— Крис… Как давно… Нет. Я слышал. Ритуал послезавтра. Вопрос отпадает. Что…
— Нэл, как ты себя чувствуешь?
— Живым, Лея. Живым, паршиво, но вполне себе…
Глаза охватило зудящей щекоткой. Кажется, я начал видеть тени, пятна…
— Что с моими глазами?
— Сетчатка отслоилась, раздражение от воспаления мозга, не отделившийся сгусток крови в канале…
— Отец, избавь от лишнего. Что по итогу?
— Мы произвели инъекцию химозы прямым уколом в глазницу. Радужка повредилась, но иного способа быстро реанимировать мозг не нашли и…
— Короче, что?
— Пересадка из криокапсулы, наращивание тканей…
— У меня, считай, новые глаза. Ясно…
— Полтора глаза. Левый практически цел оставался, но из-за сложности операции там произошло вживление, и…
— Видеть буду?
Отец замолчал. В воздухе повисло какое-то даже не напряжение, а гнетущее давление.
— Ну?
— Нэлушка, до-до-должно, ско-ко…
— Крис, успокойся. Скоро должно быть все в порядке?
— Я не знаю, сын. Мы не врачи. И на моей памяти таких операций боты не проводили. Я вообще в это крыло, как ты знаешь, не ходок…
— А Баба Катя, она же врач, как я понял, или как там ее по полной майор, лейтенант…
— Старший Лейтенант Третьего Ранга Доктор Екатерина Стоцкая.
Вот голос бабульки услышать никак не ожидал. Черт — без зрения ой как не просто.
— И я тебе не Баба.
— Извините…
— На ты.
Интонация у женщины все такая же борзая, жесткая и строгая. Но при том свободно-легкая. Зла на меня, видимо, не держит.
— Катюха, не знал, что ты тут.
— А кто по-твоему, болван, за всеми тут следит последние дни? Батька твой?
— Я полагал, роботы-медики и посменно…
— Роботы всего лишь роботы. Могут выполнять функции и инструкции. Операции провести и прочие экстренные меры предпринять, бытовуху — могут. Но следить за вами опосля — в их обязанности далеко как не входит.
— Катюха, видеть-то я когда начну?
— Да прям сейчас можешь начинать. Может, уже и видишь. Клейкую маску только снять необходимо и питательные трубки вынуть.
Так, тело вроде приобрело сил за последний отруб, руками уже нащупал оболочку, металл…
— Но! Я бы повременила. Сквозная кератопластика все-таки, обычно дней на пять-семь… В твоем случае тут даже, может, была и послойная. Тогда и полмесяца-месяц стоило бы носить еще.
Отделять теплую марлю-ткань, пожалуй, остановлюсь…
— Почему Вы не в курсе? Звание у Вас и чин медицинские вроде…
  
— Напомню тебе: я также в коме находилась, Симуляционной. Свечку над тобой не держала. Меня и саму боты откачивали… Если там, в цифре, я казалась тебе бодрой и энергичной — так это лишь там. Физически-то я старуха, как-никак. Мозги просто еще и ментальность в целости.
— Так я цел или не цел? Что мне делать-то?
— Мне отчет роботы не дали четкий, для них это происходило… Тоже не совсем обычно. По их протоколам, в глаза химозный раствор регенеративный не вкалывают перед хирургическим вмешательством. Да и симуляционный сбой, произошедший спустя десятки лет выхода техники с гарантии… Такого рода ситуация, скажем так, — неординарная.
В голову закралась любопытная и не очень симпатичная мысль.
— Так я что, для вас — некий подопытный?
— Своего рода. Я ведь не хирург, опять таки. Да и мозг — не моя специальность. Окулистом — тем более не выделывалась ни перед кем.
— А…
— А, бэ, мэ и кукареку. Общей практики я врач. А звание… После катастрофы — там уж, так сказать, выдавались направо и налево. Хотя, вроде, и заслуженно.
— Ясно.
Эта кутерьма достала.
Резко сдернул клейкую маску.
— Нэл, постой, ты уверен…
Марля, или что это за медицинская приблуда, практически сжилась с моей кожей в одно целое. Ощущение… Без нее хуже. Уже жжет.
— Сын, может все-таки…
Горькая трубка во рту — пшла вон. Одна, вторая…
— Милый…
— Не часто ты меня милым зовешь, Крис.
Глаза разомкнулись.
— Ну, как?
— Вижу, Катюх. Мутно, размыто… Но вас всех вижу…
В темном помещении с высоким потолком сидят на креслах зеленоволосая Лея в очередном рваном наряде и Баба Катя в халате. Внизу… Я и правда на двух-ярусной кровати. Сфокусироваться сложно… Рядом с постелью стоит Кристина в красной футболке, с синяками под глазами. Не спала, видимо, ночами из-за меня… Отец присел на койку напротив.
Соседей по палате не наблюдалось.
— Я что, последний на выписку?
— Опиши самочувствие. Сухость есть? Боль, еще что-то?
— Катюх, сама видишь, как моргаю часто.
— Мне конкретика нужна.
— Долго держать открытыми тяжело. Сухость… Да, сильная сухость.
— Потому маску лучше бы и не снимать было. Ничего, капли выпишу тебе. Яркость не раздражает?
— Тут же темно…
Отец нахмурил брови. Лея закусила губу. Кристина ойкнула.
— Не то что б. Сейчас белым-белом, и окна нараспашку, жалюзи не прикрыты. Потому и говорили не торопиться, закрыть хотели…
— Для меня вокруг лишь мрачное помещение… Свет включите, хоть.
— Он включен.
В голосе отца читается тревога. И я его понимаю.
— Это пройдет, мальчик. Наверное.
— Не нравится мне ваше «наверное».
— Это обычно временное явление, и в большинстве случаев зрение постепенно восстанавливается. Однако, если это состояние сохраняется или усиливается… Тут я не помогу. Боюсь, местные боты тоже. Нужен специалист.
— А его, естественно, в нашей Пустоши не осталось…
— Может, где и живет припеваючи. Хрен его знает. Но — поди сыщи. Да и думаю, уже либо отупел, либо озверел, либо все позабыл. Что-то еще беспокоит, по ощущениям?
— Хм… Нет, наверное.
— Теперь мне не нравится твое «наверное». Что не так?
Даже в мутном пятне я различал анализирующий прищур.
— Да странное что-то. Иногда расплывается картинка и смещается. Наверное, неважно.
— Подробнее.
Говорить ли все, как есть?.. Что скрывать, ведь кроме того, что меня могут посадить на карантин и не дать уплыть согласно строгому плану…
— Сын, говори.
— Как в Симуляции. Иногда вы все теряете текстурность и плотность. Иногда распадаетесь на крупные пиксили.
— Это побочный эффект от Симуляции, не так страшно.
Да, Баба Катя, ничего… Вот только…
— Иногда полностью все пропадаете, и я будто…
— Что?