Сгусток Отроков (СИ)
Почему я не могу открыть глаза? Слиплись, будто клеем промазанные. Или, скорее, запаянные…
Говорить-то получится?
— Есть, кх, кх-то?
Кашляя, хрипя, но вышло. Свой голос даже сперва не узнал. Такой низкий, грубый…
Ответом стала лишь тишина.
— Ау!
Крик вышел громким, но дался не слишком уж просто. Скорее отрывисто буркнул, нежели уверенно подал голос.
Кто-то (или что-то?) зашуршал, где-то очень и очень неблизко. Услышали наконец?
— Кто здесь орет, спать мешаешь…
Знакомый ломающийся голосок.
— Кент, быстрой сводкой: где мы, что происходит? Я не могу открыть глаза.
— Нэл? Ты что ли? Скрипишь, как старик, не узнал даже.
— Нэл, Нэл. Доложи расклад, Мелкий.
— Очнулся, значит, наконец…
— Мелкий, успокой уже меня и опиши обстановку.
— Успокоить… Ну, мы в безопасности, в мед-крыле корпуса «Бетта 5».
— Подробнее. Что вокруг, кто, почему не откликается и не наблюдает…
— Придержи коней, они и так все загнаны.
— Мелкий…
Нагловатая физиономия рыжего толстенького паренька без труда предстала перед мысленным взором в моей не видящей ничего снаружи голове с сомкнутыми веками. Судя по звуку, Кент, цокнув, закатил глаза в своей излюбленной манере. Не любит парень формальности, но сейчас мне необходима четкая и структурированная информация. Лишиться органов зрения в мои жизненные планы не входило, и без этой проблемы жизнь не веселая.
— Нас тут десять осталось. Я, ты, Жора, Алла, двое новеньких мальчиков и девочка мелкая их. Мужики, отцы их, вроде бы, и один мускулистый. Брат или кто он там кому, я запутался… Подумал, он вдруг голос подал. Пару ночей к ряду в приступах бился.
— Так, постой…
Парень говорит в полный голос, достаточно громко, не шепча, как и я.
— Если тут, кроме нас, восемь… Почему остальные молчат? Почему не проснулись…
— Ну…
— Мелкий, отвечай.
— Девчонки в коме, у одного отца — челюсть онемевшая, но, поверь, пялится на тебя сейчас с интересом и злобой. Второй мужик накачан лекарствами и транквилизаторами, спит, как убитый; истеричный тоже дрыхнет — и без всяких препаратов. Слава яйцам, третью ночь бессонную я бы не выдержал, подушкой бы его сам придушил.
— А пацаны?
— Вон сидят, в настолку играют на кровати у Шелдона. Пацаны, что молчите?
— Ммм…
Мычание не сильно объясняет происходящее.
— Ааа. Ясно. Вот видишь?
— Не вижу, Мелкий. В том и проблема. Что вы там?
Я даже теоретически не совсем понимаю, где ребята находятся в пространстве. Чуть правее, чуть ниже звук… Я на втором ярусе, что ли? В корпус «Бетта-5» я заходил от силы раз, из любопытства. В мед-крыло, расположенное где-то в дебрях — тем более. А уж в палаты, или где мы сейчас вообще — и подавно.
— У них сейчас, по сюжету, подземелье такое…
— Что?
— Ну, там говорить нельзя, иначе монстр выползет или еще чего…
— Чего? Ни черта не понимаю.
— Я тоже не особо, это их тема, они с вечера еще начали, я сегодня выспаться хотел. По большому счету, я и спал, а тут ты орешь…
Ответа адекватного, похоже, не дождусь.
— Сколько я пролежал без сознания?
— Пять дней. Ну и ночь, естественно. Хотя мы все в ту ночь, считай, не шибко дееспособны были, как видишь, и сейчас…
— Да не вижу я, блин!
— Ай, прости. Я ж спал, между прочим! Ты меня из такого сна интересного выдернул, сам сижу, зеваю. Тебе еще что-то невтерпеж узнать, или до утра подождет?
— Все остальные целы? Почему вы с пацанами здесь, если в сознании и по голосу… твоему — вполне бодрые?
— Хм…
— Что?
Молчание. Не нравится мне эта пауза в его резвой речи.
— Не целы, Нэл. У меня ноги пока отказываются слушаться, например… Не отказали, но… Что-то не то. У ребят, у Шелдона и Жоры, температура держится тридцать восемь, мед-робот и Единство рекомендовали курс лечения, вот, проходят. Нас не разделяли, ибо сказали — не вирусо передающееся что-то. У Сени — с глазом проблема.
— Тоже не видит?
— Видит… Только не совсем реальные вещи. Остатком Симуляция виднеется, и оттуда образы. Аппарат носит, подключенный здесь длинной трубкой, как у тебя, к потолку куда-то…
— Что за трубка?
И правда, в беспокойстве об остальных про неудобства во рту забыл. Она качает… Или вкачивает внутрь меня что-то?
— А чиж его знает. Какая-то трубка.
— Кто это все нам поставил? Единство?
— Единство и роботы его хирургические…
— Не знал, что такие тут есть.
— Никто не знал. Активировался протокол какой-то там, девять-пять или одиннадцать ЦО… Не помню. Я очнулся уже после…
Кент опять замолчал. И веселый тон его изменился.
— Рассказывай.
— Умерла девушка. Мускулистая такая. И ее мать.
Черт.
— Они…
— Умерли быстро, Нэл. Не мучились. Как потом сообщило Единство, примерно на стадии пробуждения — они просто не смогли вернуться к нам в реальность. Мозг рассинхронился и… Не мучились. В отличие от парня.
Трое… три смерти на моих плечах.
— Даг или один из Семьи большой?
— Один из семьи. Джулс по имени. Его оперировали, он в сознании находился, без наркоза.
— Остальные?
— Вроде более-менее. Ну, если не считать тошноту постоянную, головокружения и по мелочи. Кто-то легким испугом отделался, Даг вот в коме тоже пребывал до позавчера. А ты у нас рекордсмен. Честно, сказал бы, что за тебя переживали больше всего, но…
— Меня винят в смертях и во всем произошедшем?
— Частично. Понимают, в принципе, что ты ни при чем, но… Сам понимаешь.
— Семья захотела уйти?
— Нет. Здесь им спокойнее, даже с учетом потери родных. Церемония прощания вчера прошла. Зла не держат, о том, что пришли в Бахчисарай — не сожалеют. Но лицо твое видеть пока, думаю, все будут не рады. Ну, почти все. Парням вон там, вроде, в целом радостно даже, согласились уже к Ритуалу присоединиться и к вам с Кристиной, если оправятся… Если ты оправишься, в первую очередь.
— Кристина рассказала про план?
— Они вместе с Главой… После Церемонии. Планом бы я твою идею не назвал, но… Я за. Все лучше, чем тут прозябать.
— Кто еще?
— Могу лишь сказать за ребят, что здесь. Правда, это было пару дней назад… Может, мнение уже поменяли. Хотя, честно, уже начали думать, что ты тоже отбросишь ноги…
— Ну, спасибо…
— Нэл, правда. Давай поспим? Понимаю, тебе нелегко, и ты в откровенном охренивании, но утром придут к нам после оповещения, тогда подробнее и поговорим. На тебя уже реально косо отец и муж погибших смотрит… А я спать хочу, писец.
— Понял… Ложись давай, я тоже попробую.
Тело и так жестко ломило, все еле двигалось. Слабость, как после бутылки рома после недельного марафона в горах без воды и сна. Но я должен был знать…
— Простите. Правда…
Безадресно кинул свои извинения человеку, оставшемуся без половины семьи… И что самое постыдное, даже не могу, при всем желании, вспомнить его имя… В голове вертятся имена всех, но кто есть кто…
Выстрел боли.
Все, силы иссякли.
Тело размякло, упало к перине.
Звуки исчезли.
Даже электрический «бип».
Падение сквозь перину, во тьму, из которой я и не выбирался.
Кожу обволакивает холодным полужидким раствором.
Кажется, он впитывается сквозь поры, течет куда-то под тканями мышц.
Выстрел боли. Опять. Только сильнее.
Еще один, прям в голове, с резонирующим треском.
Покой.
Полный, безмятежный и убаюкивающий.
Вне пространства. Вне времени.
Все вокруг стало темным и тихим.
Невесомое тело, которого нет.
Бесконечный заплыв в неосязаемости.
Спокойствие. Глубокое и беззаботное.
Обволакивающий холодный сон без сновидений.
Существую ли я до сих пор?
Темнота. И холод.
Воздуха нет. Полный вакуум.
Мое тело… Я смотрю на него сейчас?
Это оно? Ускользает, утекает, расплывается…
Я не с ним, отделен.
Не вижу. Не слышу. Недвижим.