Сгусток Отроков (СИ)

Ощущение — отвратное.
У мальчишки закапали слезы. Молча. Смотрит. Лишь губы дрожат.
Вся остальная родня его уже ближе к реактору или хранилищу токсичных отходов.
Ничего. Малому не обязательно знать и видеть все. Пусть стоит со мной и наблюдает. Тут ему будет проще, чем там. А шока и так достаточно для очищенья. И его все равно еще ждет представление под номером два…
 Глава 8 
 Пшеничное поле 
Судя по просвечивающим стенам, наложению текстур лагающих фреймов, полоскам артефактов и дефектам изображения — культисты-террористы прорвались в реакторную. Самая жесткая нагрузка в этот момент происходит. А сейчас еще двадцать рыл перегружают и без того старые процессоры.
Наше с Шелдоном передвижение по коридорам теперь больше напоминает прерывистую телепортацию на короткие расстояния. Грохот тяжеловесной брони миксуется в сжатый гул, повторяющийся вновь и вновь с перепадом громкости и частот.
Я несусь к радиоактивной зоне по памяти, ориентироваться в пространстве иначе уже нереально.
Парень не отстает.
Успеем ли до термоядерной реакции? Вопрос…
— Бери меня за руку, парень.
Без лишних вопросов Шелдон выполнил команду.
Никогда такого не пробовал, но раз стены периодически исчезают — можно испытать удачу и пройти напрямик.
Упор в гладкую салатовую стенку. Инерционный порыв и…
Время, замерев, лагануло. Визгливый высокий электронный звук. Бьется из уха в ухо.
Стена не просто пропала. Очутилась позади нас с Шелдоном. Будто не мы переместились, а она сама сдвинулась с условленного места.
Еще лаг. Разводы пиксельных форм.
В глазах зарябило.
Стена вернулась на свое место, мы продвинулись глубже по сектору.
Раз. Два. Три.
Так просто. Раздражающее жужжание зажеванной пластинки, бьющее по ушам, и галлюцинационные глюки — не в счет.
Через несколько секунд возникли среди прячущихся под столами пиксель артовых ученых, загораживающихся кубическими грифельными досками. Внутри мутных пятнышек четко угадываются Баба Катя, ее внук, брат Шелдона и двое отцов, которых минутами ранее я раздробил в алую грязную жижу.
Атакующие, среди которых присутствуют добрая половина Семьи и Алла, беспрепятственно оккупируют пункт назначения. Все рывками. Обрубленное. Модели грузятся все менее качественно, небрежно.
Финал уже близко.
Культист, вскидывая ладони вверх, нажимает на кнопки, словно играет на пианино. Цифры меняются. Надписи. Не разобрать. Все перекручено в кашу из кода, пикселей и прямоугольников.
Врываются линии с точками и кружками в суставах. Среди них выделяются Кайл и Инна, а также остальные, кого я не досчитался.
Солдатский спецназ подоспел.
Все в сборе. Прелестно. Значит, ничего не упустят.
Оптическая дисторсия всего изображения.
Дисторсия обволакивает и выгибает здание лаборатории. Искривляет каждый уголок. Стены изгибаются. Иллюзия неестественной выпуклой кривизны вызывает ощущения дезориентации и нереальности.
Голова кружится. Облики товарищей смываются.
Взгляд скользит по выгнутым поверхностям. Проникнуть сквозь слой искажения — не выходит. Лишь теряюсь в этом оптическом лабиринте.
Следом пришла и вогнутая дисторсия. Эта уже, напротив, создает впечатление погружения в глубины пространств потолка, пола, тел, обретших детализированные модели. Стены сжались. Загнулись внутрь, словно притягивая в себя все окружающее.
  
И меня в том числе.
Это что-то новенькое.
Перегруз. Значит, у машины прошлого есть свои пределы, хотя нам с отцом казалось, что она совершенна… Мы ошибались.
Этот эффект вызывает чувство замкнутости. Угнетения.
Пространство само по себе поглощает все светлое, радостное…
Любовь к Кристине.
Надежду на будущее.
Радость от новых Славных и Умных…
Целеустремленность.
Уверенность.
Оптимизм.
Все высасывает, все увядает.
Остаются лишь темные отражения внутренней тайны…
Страх потерять все.
Самовлюбленность.
Гордыня.
Упрямство.
Злоба. Много злобы на мир, на людей. На отца…
Резко — все отпустило. Чувства вернулись в исходность.
Переливчатое чередование… Нет.
Комплексная оптическая дисторсия. Сочетающая в себе элементы выгнутости и вогнутости. Создает перед застывшими в разных позах и действиях участников Симуляции, а также болванчиков цифр — мозаичный образ искаженной реальности. Выпуклость, вогнутость, выпуклость, вогнутость… Переплетаясь в странных узорах и формах, окружение вызывает ощущение хаоса.
Тотальная дезориентация. В этом мире искаженных отражений каждый уголок здания кажется элементом нечто большего. Загадочным пазлом, который сложно разгадать и понимать.
Что-то не то…
— Единство — остановить Симуляцию.
Ноль реакции. Ничего. Тишина, как от Единства, так и вокруг. Даже свой голос услышал лишь внутренним ухом. Или вообразил, что услышал.
Всепоглощающая, необъятная, давящая тишина.
Калейдоскоп кислотных красок, смещения спектра.
— Единство — остановить Симуляцию!
Без эффекта. В этот раз даже голос внутри себя не слышу.
Что за хреновина такая…
Давление. Сминающий пресс.
Глаза заполняются кровью.
Сосуды лопаются.
Гортань дерет кислым скребком.
Выгоревшей пленкой сквозь багровую пелену сумасбродная картинка многоугольников расплывается в черную мглу.
Чернота.
Глушь.
Никаких ощущений.
Я умер? По одной из теорий, после смерти — бесконечная тьма и пустота. Ничто. Отсутствие бытия. Именно такое сейчас состояние…
Но существую. Как часть месива тьмы.
Бесконечной, глубокой, непроглядной, неосязаемой.
Замигал мелкий зеленый пиксель. Яркий, сильно выделяющейся из общего фона. Банально тем, что кроме него, ничего вокруг и не имело ни формы, ни цвета.
В стороны извилисто, ломаными прямыми линиями начали разрастаться ветви пикселей.
Густыми лесами вен заполонили безжизненное пространство.
Зелень пикселей разбавляют фиолетовые, синие, красные…
Двухмерная картинка потихоньку приобретает объем, перспективу.
Симуляция отрисовывает уже знакомую локацию.
Витиеватость кислотных свечений вспыхнула и резвой рябью придала жизни тусклым намекам на структурированные формы.
Пшеничное поле.
Колоски нервно колышутся под порывами ураганного ветра в лучах полуденного солнца в безмятежно голубом небе.
Звуки тоже возвращаются к норме.
Шелест растений.
Издалека доносятся репитативные речи.
Отсюда не разобрать, но я уже много раз проживал эту сцену, эти моменты.
Все, кто не мы — исчезнуть должны.
Чужие пойдут на органы.
Жертву принесут.
Слова отпечатались на подкорке сознания.
Культисты на том конце, у амбара, собираются в кучу. Скоро начнется.
Прогрузка фиолетовых контуров полигонов модели слева. Справа. Спереди. Сзади.
Единство с нуля создает всю нашу группу.
— Что⁈ Что⁈ Как⁈ Бабушка, что это такое ужасное было⁈
— Молчи, Даг. Симуляция прошлого. На пользу. Всем Вам… Шок — благодетель. Вон, ты уже и предложение смог связать.