Превратности судьбы

– Хорошо, пусть так. Но я клянусь, что в будущем не допущу, чтобы хоть волос упал с вашей головы.
Она погладила его по щеке.
– Правда?
– Конечно. Потому что у меня просто нет выбора. Прошлой ночью, когда я нес вас на руках, вы сказали, что любите меня.
– Да, кажется…
– И я понял, что никогда не говорил вам, что тоже люблю вас. Я полюбил вас с того самого дня, как увидел в гостиной у леди Помрой во время сеанса чтения. И всегда буду вас любить.
Вирджиния возликовала, но тотчас сила воли пришла ей на помощь, и она ничем не выдала своих чувств.
– Романтические ухаживания нам ни к чему, – заявила она. – Узы, которые, по-вашему, нас связывают, именуются физической близостью, и этого вполне достаточно. Пока достаточно.
Оуэн наклонился и поцеловал ее в лоб. Когда же он поднял голову, его глаза горели.
– Для мужчины моего склада физическая связь означает связь любовную. Для меня это одно и то же.
Вирджиния долго всматривалась в его лицо, скрытое в полумраке. Наконец спросила:
– Откуда вы можете это знать?
– Суитуотеры очень серьезно относятся к таким вещам. Это – часть нашего таланта. Так что поверьте мне, пожалуйста.
– Но вы должны понимать, что я не стану любовницей женатого мужчины. Не хочу жить в тени, как моя мать.
– Неужели какой-то женатый мужчина просил вас стать его любовницей? – Глаза Оуэна блеснули мрачным юмором. – Если так, сообщите мне его имя – и он исчезнет.
– Я говорю серьезно.
– Вы глубоко оскорбляете меня, если думаете, что я способен держать на стороне любовницу, являясь мужем другой женщины и отцом ее детей. Понимаю, в высшем обществе так бывает сплошь и рядом, но только не в семье Суитуотеров. – Оуэн лукаво улыбнулся. – Наши дамы такого просто не позволят.
Вирджиния смотрела на него в немом изумлении. Наконец пробормотала:
– Но вы обязаны жениться на женщине своего круга. Ведь это – ваш долг перед семьей.
Оуэн усмехнулся и проговорил:
– Вирджиния, мои родственники охотники на чудовищ. Не на лисиц, оленей или белок. И за свои услуги мы берем деньги, если можем. То есть у нас – семейное предприятие, как я сказал миссис Крофтон. Боюсь, мне не удастся скрыть тот факт, что мы зарабатываем на жизнь собственным трудом. Так какую же ступень общественной лестницы вы нам, Суитуотерам, отводите?
– Подобные соображения мне как-то не приходили в голову, – призналась Вирджиния.
– В том же, что касается выбора жены, Суитуотеры не связаны условностями общества, – продолжал Оуэн. – Мы просто не можем позволить себе такое. Слишком многое зависит от того, найдется ли та, единственная женщина. К счастью, я нашел вас. Вы нужны мне, чтобы преодолеть зов ночи.
– Не понимаю…
– Мужчина рода Суитуотер должен жениться на женщине, которая примет его талант и насущную потребность выходить на охоту. Такая женщина будет ему и любовницей, и соратницей. Мы выбираем женщин, которые умеют хранить семейные тайны и охранять их от любопытства посторонних.
– Да, конечно, я понимаю, насколько важен для Суитуотеров вопрос доверия в браке. Но при чем здесь я?
– Обычного доверия мало, – мягко возразил Оуэн. – Речь идет о выживании.
– О чем вы?..
– Я хочу поведать вам величайшую из тайн нашей семьи. Мужчины моего рода могут выжить на охоте только в том случае, если им повезет найти правильную женщину. Каждый из нас должен найти ту, к которой будет по-настоящему привязан. А тот, кто не сможет создать такой союз, обречен.
– На смерть? – ужаснулась Вирджиния. – Не могу в это поверить!
– Конечно, мы боимся не смерти. В конце концов, мы все умираем. Нам грозит кое-что похуже. Долгое, холодное и пустое существование, которое мы зовем «ночным скитанием». Когда Суитуотер становится ночным скитальцем, жажда охоты отравляет его, и тогда уже для него не существует ничего, кроме охоты, – все прочее теряет значение, и мы чувствуем лишь жажду крови. Это абсолютная одержимость, которую никогда не преодолеть. Вечный мрак становится нашим уделом, и остается только один выход.
– Самоубийство?
 
– Наверное, можно сказать и так. – Оуэн выпрямился. – Суитуотер, по-настоящему пристрастившийся к «ночным скитаниям», сознательно ищет опасность. Начинает охотиться в одиночку. Снова и снова рыщет по улицам, выискивая жертву. Однажды он допускает просчет. Иногда – намеренно.
Вирджиния содрогнулась.
– В ту ночь, когда на вас напали, один из ваших племянников намекнул, что ваша семья встревожена, – мол, вы начали бродить по улицам по ночам! Теперь я понимаю их тревогу. Неужели страшное наваждение, о котором вы говорите, начинает вас одолевать?
Оуэн улыбнулся.
– Уже нет, ведь я нашел вас. – Он начал расстегивать рубашку. – Осталось только убедить вас выйти за меня замуж.
И ей тотчас стало ясно: это – тот самый мужчина, которому она может доверять. Тот, кого она так долго ждала. И если Оуэн говорит, что любит ее, то так оно и есть.
Вирджиния улыбнулась и проговорила:
– Что ж, принимая во внимание все сказанное вами, я вряд ли смогу отказать.
Его глаза потеплели.
– О, Вирджиния…
– Я люблю вас, Оуэн Суитуотер. Вы единственный мужчина, который может меня понять. Единственный, кого не испугает мой талант. Вы нужны мне не меньше, чем я нужна вам. Я буду любить вас до конца своих дней, и даже после этого, если такое возможно…
Оуэн расплылся в улыбке:
– Так и должно быть.
Он присел на край постели. На пол упал его сапог, затем – второй. Вирджиния смотрела, как он освобождался от кожаного чехла с ножом. Затем он встал, но лишь для того, чтобы сбросить брюки. После чего вернулся к ней, сгорая от любовной лихорадки. Он дотронулся до нее, и Вирджинию пронзила дрожь – обычная реакция на прикосновение его рук. Из самых глубин ее существа поднималось страстное желание.
Она наслаждалась ласками его сильных рук, а ее ласки отозвались в его теле дрожью.
Потом их тела соединились, выбрасывая потоки самой могучей энергии – энергии любви.
 
Глава 45
– Как вы нас нашли? – спросила миссис Крофтон.
И снова все собрались в крошечной гостиной, так что получилось сущее столпотворение. Вирджиния с Шарлоттой занимали диван, миссис Крофтон присела на один из резных стульев, а четверо Суитуотеров не стали подвергать риску хрупкую мебель; они расхаживали по гостиной, точно огромные хищные кошки, или же подпирали стены.
– Я установил, что единственной наследницей по завещанию леди Холлистер является женщина по имени Альцина Норгейт, – сообщил Оуэн. – Но этот след, казалось, никуда не вел. Тогда я вспомнил обстоятельства дела с самого начала и попытался рассмотреть все под другим углом.
– Под каким же? – спросил Ник.
Оуэн сжал край мраморной каминной полки.
– Мне пришло в голову, что убийца слишком уж уверен в себе. Словно знал наверняка, что никто не помешает его экспериментам над Рэтфорд и Хэкетт. Потом, когда я все-таки ему помешал, он без малейших колебаний оставил в домах покойных смертоносные игрушки.
– Понимаю! – воскликнула Вирджиния. – Вам стало интересно, почему он снова и снова возвращался на места преступлений, ничего не боясь!
– Подобное поведение вообще-то свойственно убийцам, – ответил Оуэн. – Но наш убийца, казалось, совсем ничего не боялся. И можно назвать очевидную причину подобного легкомыслия. Если он – владелец домов, то тогда точно знает, что они будут пустовать столько, сколько ему нужно.
– Ну конечно! – Глаза Ника вспыхнули. – Ему не приходилось бояться того, что туда въедет новый жилец.
Оуэн взглянул на Вирджинию:
– Я нанес визит агенту, который снял для вас этот дом. Пришлось потратить немало времени, но я выяснил: владельцем вашего дома является Уэлч. Еще я узнал, что он владеет также двумя домами, которые арендовали те самые зеркальные гадалки, которых убили.
Тони усмехнулся:
– Как сказал бы мой отец, вот что значит рутинные детективные приемы! Никаких паранормальных талантов не требуется!