Превратности судьбы

– Оуэн, – спросила Вирджиния, – что-то не так?
Он понял, что едва ли не бежит по каменному коридору, так что спутница с трудом за ним поспевала.
– О, простите… – смутился Оуэн. Он заставил себя идти медленнее. – Мне не терпится вывести вас отсюда.
– Ценю вашу заботу. Но уверяю, у меня самой нет ни малейшего желания медлить. Однако такое впечатление… Похоже, вы недовольны результатами наших исследований в зеркальной комнате. Но почему? Ведь у нас по крайней мере есть догадки относительно личности человека, который убил миссис Рэтфорд и миссис Хэкетт. Мы знаем, что он – кровный родственник Холлистера.
– Да, это очень полезные сведения, – согласился Оуэн. – Я попрошу тетю еще раз взглянуть на генеалогическое древо Холлистера.
– Вас беспокоит тот огонь, что заключен в зеркалах. Я угадала?
– Да. Конечно, Холлистер был отъявленным мерзавцем. Он насиловал своих жертв, а затем убивал. Вот и все, что ему было нужно. Но второй человек… Тут кроется что-то особенное. Этот не применяет физического насилия к жертвам, прежде чем их убить.
– Я поняла, что вы имеете в виду, – в задумчивости проговорила Вирджиния.
– Он как будто проводил эксперимент!
– С какой целью?
– Чтобы поймать огонь в зеркало, как в ловушку. По крайней мере похоже на то. В этом деле есть много такого, что скрыто от наших глаз, Вирджиния.
– Леди Холлистер могла бы рассказать нам что-нибудь полезное, но ее разум совсем расстроен.
Оуэн завернул за угол и оказался перед деревянной, окованной железом дверью, утопленной в каменную стену подземного хода.
– Да-да, леди Холлистер! – воскликнул он.
– Вы ведь не собираетесь ее преследовать? От себя могу сказать: я ей очень благодарна за то, что она прикончила своего мужа, это чудовище.
– Разумеется, своим поступком она оказала миру большую услугу. – Оуэн в задумчивости рассматривал дверь. – Но мне очень любопытно: как она вошла к нему, а затем покинула место преступления?
Вирджиния тоже рассматривала дверь.
– Вы думаете, этот ход ведет наверх в особняк?
– Да. Замок совсем новый.
Оуэн вытащил из кармана отмычку и принялся за дело.
– Дом совсем пустой, и мы можем обыскать его, раз уж пришли.
– Оуэн, это работа на многие часы, если не дни. Дом очень большой. Что вы надеетесь отыскать?
– Не знаю. Я никогда не знаю, что ищу, пока не нахожу.
За дверью оказалось пустое подвальное помещение. В пыли и грязи, что десятилетиями откладывались на каменном полу, виднелась четкая, хорошо утоптанная дорожка следов.
– Кто-то часто ходил здесь долгие годы, – заметила Вирджиния.
Держа фонарь, Оуэн присел на корточки, чтобы получше рассмотреть следы.
– Отдельные следы различить невозможно, потому что их здесь слишком много. Но с большой долей вероятности можно сказать: их оставил мужчина.
– Холлистер!
– Несомненно. Я вижу и следы женских туфель. Вот здесь шла женщина, точнее – женщины. Кем бы они ни были, они проходили здесь совсем недавно.
– Может, это были леди Холлистер и служанка, которая помогала ей перенести меня в зеркальную комнату?
– Несомненно. – Оуэн выпрямился и направил свет фонаря на лестничный пролет в дальнем конце комнаты. – Давайте посмотрим, куда ведет эта лестница.
Они пошли вверх по ступенькам. Дверь на верхней площадке лестницы открылась в погруженную во мрак библиотеку. Когда они зашли, Оуэн увидел, что проем, через который они только что прошли, закрывался секцией книжных полок.
– Полный дом тайн, – сказала Вирджиния. – Однако леди Холлистер, очевидно, знала некоторые из них.
Водрузив фонарь на письменный стол, Оуэн начал проверять содержимое выдвижных ящиков.
– Не исключено, что их знали и другие. Например, компаньонка леди Холлистер. Или кто-то из слуг.
– Не помню, чтобы видела здесь слуг, кроме экономки, когда приехала сюда в тот вечер. Но должны быть и другие слуги, по крайней мере две горничные и садовник. Содержать такой большой дом без прислуги просто невозможно. Однако не верится, что слуги хранили бы молчание, если бы заподозрили, что творится в той комнате внизу.
 
– В любом случае порядки в этом доме были весьма необычные. – Оуэн задвинул один ящик и выдвинул другой. – Если слуги приходили днем и не жили в особняке постоянно, то они могли и не знать о забавах хозяина в подвале.
Вирджиния подошла к нему. Дорогой ковер полностью гасил звук ее шагов.
– Вы ищете что-то особенное?
– Было бы полезно обнаружить запись о покупке одной или нескольких заводных игрушек. – Он задвинул последний ящик. – Но здесь нет ничего подобного. Просто листы чистой бумаги и всякая посторонняя всячина.
Вирджиния стала наугад снимать книги с полок. Перебрав с полдюжины томов, она раскрыла один – и замерла, ошеломленная.
– Тут кое-что интересное, – сказала она.
Оуэн обошел письменный стол.
– Что там у вас?
– В этой книге спрятаны фотографии. Много фотографий. На всех молодые женщины и девушки примерно возраста Бекки. – Вирджиния бегло просматривала снимки. – Боже правый! Боюсь, это список жертв Холлистера.
Оуэн взял книгу и начал рассматривать фотографии. На всех были запечатлены женщины, одетые, как проститутки. Все они лежали на постели в зеркальной комнате и все были мертвы.
Оуэн со вздохом захлопнул книгу. Вот еще жертвы, которых он не успел спасти. Новые образы, которые станут преследовать его по ночам.
– Мерзавец предавался своему пагубному пристрастию долгие годы, и никто ничего не знал.
Вирджиния дотронулась до его руки, и он, заглянув ей в глаза, понял: она знала, что творится у него в душе.
– Прошлое изменить нельзя, – сказала Вирджиния. – И чудовища будут всегда. Вы не можете выследить их всех. Вы будете делать то, что в ваших силах. Однако нужно смириться с тем, что вы не сможете спасти всех.
– Знать подобную правду и смириться с ней – это не одно и то же!
– Такую правду принимаешь, сосредоточившись на настоящем и будущем. Забыв о прошлом.
Оуэн улыбнулся:
– Откуда вы почерпнули эту мудрость?
– Когда мне исполнилось тринадцать и я начала чувствовать свой талант, мать мне сказала: «Тебе предстоит увидеть в зеркалах много зла, и лишь изредка ты сможешь добиваться правосудия для некоторых из жертв или помогать обрести покой другим, давно забытым…» И еще она сказала, что именно эти редкие случаи помогут мне выстоять. Иначе те бесчисленные послеобразы, что будут преследовать меня долгие годы, сведут меня с ума.
– Похоже, ваша матушка была мудрой женщиной. – Оуэн сунул книгу под мышку. – Отдам эти фотографии Калебу Джонсу. Он покажет их приятелю из Скотленд-Ярда. Вероятно, полиция сумеет установить семьи кого-то из жертв Холлистера и сообщить им, что убийца мертв.
– Да, конечно, – согласилась Вирджиния.
Оуэн распахнул дверь, ведущую в холл.
– Поднимемся наверх. Люди имеют обыкновение хранить свои самые сокровенные тайны в собственных спальнях.
Они прошли длинным коридором и начали подниматься по широкой лестнице на верхний этаж.
– Я помню, как шла по этой лестнице, – вдруг сказала Вирджиния. Она в замешательстве осмотрелась. – Спальня, которую я должна была исследовать по желанию леди Холлистер, находится на этом этаже, в конце коридора.
– И в этой комнате вас одурманили до потери сознания?
– Да, наверное. И я не помню, что было потом, пока не очнулась в зеркальной комнате.
Какой-то тихий скрип заставил Оуэна остановиться. Он поднял голову.
– Вирджиния… – прошептал он.
Она замерла.
– Что такое?
– Если не ошибаюсь, это леди Холлистер.
Пламя фонаря выхватило из темноты женщину, висевшую в петле, а прочная веревка была привязана к перилам лестницы двумя этажами выше.
– О Боже! – ужаснулась Вирджиния. – Да, это она. Я уверена.
Оуэн быстро преодолел следующий пролет лестницы. Вирджиния следовала за ним по пятам. Оба взглянули через перила. Свет озарил лицо мертвой женщины.